Без пяти минут беременна (СИ) - Март Амалия - Страница 10

– Отлично.

Это пятые. Даже не помню, это те, что эзотерические или по фотографии?

– Сухарь, – цокает она в трубку. – Так что, на выходные тебя ждать?

Так вот к чему все это было?

– Нет.

– Ну хорош, Дань. Я скучаю. Приезжай.

– Отец заслал?

– Нет, не отец, – выговаривает сквозь зубы. – Но знаешь, что, ты ведешь себя, как мальчишка. Все тебя ждут.

– Кто все?

– Я, папа… Рина.

От имени подружки отца становится привычно не по себе. Даже спустя год.

– У меня много работы, – поправляю свитер и берусь за расчёску.

– Брось, ты же не космические корабли проектируешь.

– Кто тебе меня заложил? – с притворным ужасом спрашиваю я.

– Дань! – даже сквозь телефонную линию я слышу, как Аленка надувает губы. Младшие сестренки такие младшие сестренки. Все еще вижу ее пятилетнюю, рыдающую из-за того, что я нарушил ее выдуманное чаепитие.

– Ален! – передразниваю ее.

– Так, ладно, папа просил тебе не говорить, но ты же не совсем индюк… – выделяя последнее слово сестрица умудряется дать понять, что именно им меня и видит. – Они женятся.

Я застываю перед зеркалом с расческой в волосах. Новость из разряда «обухом по голове»

Чудесно.

Нет, просто… прекрасная новость. Да, почему бы не жениться на девушке на двадцать лет тебя моложе, в самом деле? Красный кабриолет заводить уже не модно, кризис среднего возраста не дремлет.

– Скажешь что-нибудь? – спустя минуту молчания интересуется сестра.

– Поздравляю?

– Очень искренне. Он хочет тебе лично сказать. Возьми уже себя в руки и прими приглашение, не будь свиньей.

И это я свинья после всего, что произошло? Как красиво отец умеет все перевернуть.

– Папа сказал, у тебя новая девушка, – переключается на веселую тональность Аленка.

Какая еще девушка? Ах да, та самая мистическая девушка.

– Тащи ее с собой! Красивая?

Я невнятно угукаю в трубку, все еще пытаясь переварить информацию. Так вот, почему отец так активизировался последние недели. Хочет снять с себя груз и получить сыновье благословение. Долго ему придется ждать.

– … Рина уже не знает, куда эти яблоки пихать, – продолжает заливать сестрица, даже не получая реакции в ответ. – Вчера я ела рыбно-яблочный пирог. Кто-то должен нас спасти.

В сознании мелькает идиотская мысль-воспоминание, какие шедевры кулинарии выходили из-под руки этого горе-повара раньше, и я усмехаюсь. Это усмешка горчит и приносит тянущую боль в грудную клетку. Очень на нее похоже.

– … я все понимаю, у женщин меняются вкусы в этот период, но мне мой желудок еще дорог. Ой! – словно проговорившись, Аленка резко замолкает.

Я слушал ее вполуха, но чертов мозг не упустил ни слова и уже начал складывать пазл, который до этого имел значительные проплешины.

– Она?.. – голос подводит от хрипоты и мне не удается собрать мысль в связный вопрос.

– А, ладно! Что я буду ныкаться! У нас скоро будет братик! – настолько радостно мой мир еще не рушили.

Я застываю с телефоном в руке и дебильным выражением лица напротив зеркала. Не получается даже собрать себя в целое и нормально окончить разговор с сестрой. Просто кидаю трубку на кровать и выхожу из комнаты.

А потом из квартиры.

Автопилот ведет меня к работе, пока оцепенение держит в своих колючих руках. Оно провожает меня до пустующего пока офиса, держит в тисках, пока я разгребаю заявки на почте, и не спадает вплоть до звонка от маркетинга с криками о помощи.

Тогда из нагромождения мыслеформ впервые и вырисовывается вполне конкретный тезис: этого, мать его, не может быть.

Он не мог так со мной поступить.

Она не могла.

Семнадцатый кабинет вырастает будто из ниоткуда. Вроде шагал целенаправленно, но все равно удивляюсь, что так быстро достиг цели. Толкаю дверь и вхожу в небезызвестный кабинет. А знаменит он тем, что больше напоминает склад, чем рабочее пространство и владеет этим хаосом чересчур энергичная Лиза, от которой я собирался держаться подальше.

Но весь мой хорошо отлаженный мир последние дни летит к таким чертям, что Данте обзавидовался бы.

Окидываю быстрым взглядом помещение, удивляясь, как в таком беспорядке вообще можно работать и останавливаюсь на небезызвестном маркетологе. Лиза-тридцать-три-несчастья вскакивает с места и жестами сигнализирует мне об источнике ее проблем. Сама же продолжает разговаривать по телефону. Личному. О личном.

Поставленная ей задача хорошо концентрирует мысли с отвратительного бытия на рабочий процесс. Я сажусь за ее стол, весь пропахший горькой вишней, и проверяю комбинацию клавиш на не подающем жизнь компе.

Не удивлюсь, если где-то на стене висит небезызвестный лозунг про гения, господствующего над хаосом, очень похоже, что хозяйка кабинета как раз из тех, кто так себя оправдывает. Тогда как мне ближе Кантовское «порядок освобождает мысль». Господи, какой бардак, как в нем можно хоть на чем-то сосредоточиться?

Пока подгружается диспетчер задач, я невольно обращаю внимание на нервно расхаживающуюся среди хаоса девушку. Странно, она совсем не выглядит девушкой в положении, наверное, срок еще слишком мал. Я невольно возвращаюсь мыслями к Рине. По ней тоже пока незаметно или они с отцом так долго шифровались, что она уже похожа на арбуз?

– Я запишусь мам. Еще не поздно, – отвлекает меня от непрошенных мыслей громкий шепот. Я сосредотачиваюсь на каштановой макушке девушки и непроизвольно прислушиваюсь к ее словам. – Я же в частную клинику пойду. Все, мам, занята. Вечером созвонимся.

Меня неожиданно пронзает догадка, что Лиза вовсе не собирается в декрет и о своем положении распространяться не собиралась. Но стечение обстоятельств поставило ее в неловкую ситуацию, о которой она может и не знать. Наверное, нужно просвятить ее о матримониальных планах нашего эйчара касательно ее ставки. Всегда лучше знать.

Лиза заканчивает разговор, оборачивается, наши взгляды встречаются и слова застревают в горле. Я отвожу глаза на прогрузившийся диспетчер задач и решаю сосредоточиться на работе. Все же это не мое дело, найдется тот, кто ее проинформирует. Такого кота в мешке не утаишь.

И это ее дело, что делать с возникшей ситуацией. Хоть я и не одобряю.

Разбираюсь с вирусом, который пробрался во вражеский стан через лицензионный антивирусник и мысленно планирую вздернуть на дыбе Макеева, который должен отслеживать истекший срок лицензии. Мало он вчера тусовался в бухгалтерии, нужен еще наряд вне очереди.

Чищу комп от вредоносных программ и уступаю рабочее место Лизе. Неосознанно заинтересованным взглядом прохожусь по ее фигуре. Мысли невольно скачут с этой почти незнакомой девушки на хорошо знакомую. В голове не укладывается ни одна из них: ни та, что решилась рожать от старика, ни та, что решила вовсе не рожать.

Хотя какое мне дело, не хватает только подсесть на эту мыльную офисную оперу. И так проблем по горло.

И все равно упрямый мозг снова и снова возвращается то к одной девушке, то к другой, пока я пытаюсь влиться в рабочий процесс. Не понимаю, почему меня так задевает этот беременный факт. Что так стриггерило?

– Ты чего дерганный такой второй день? – интересуется Кирюха, придвигаясь ко мне на стуле.

– Слишком много задач, – отмахиваюсь от копания в моей голове.

– Держи, успокаивает, – протягивает цветастую мерзкую игрушку, что притащил вчера в офис.

Мой каомару[1], помогающий справляться со стрессом в былые времена, выглядит уже сильно потрепанным жизнью, так что я беру из рук друга этого стремного слизня и верчу в руках.

– Его надо растягивать и сжимать, – поясняет друг.

По кабинету прокатывается глухой звук, резонирующий в ушах. Мерзкая штуковина. То, что нужно.

Под аккомпанемент отвратного слизня мысли не так навязчиво стучат в голове и удается сосредоточиться на работе. Ненадолго.

– Все, хорош, – ржет Кир, отбирая свою игрушку из моих рук. – Даже наушники не спасают. Пошли на обед.