"Фантастика 2023-74". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Осояну Наталия - Страница 501

— И? Какой именно выход ты надеешься найти?

— Откуда мне знать. В таких условиях я вообще ничего искать не смогу. И сама скоро перестану существовать. На весьма продолжительное время.

— Достаточно будет всего один раз уступить, и требования этих перцев будут только расти. Ты всерьёз считаешь, что нам позволят спокойно чиркать бумагу в своё удовольствие? Чёрта с два. Нас будут трясти и подгонять, и каждый раз задавать нам порцию экзорцизма, просто для профилактики, чтоб помнили о своём положении и бодрее скакали. Чтоб не забывались. И чем дальше, тем увереннее станут запугивать и воздействовать силой.

— Я так больше не могу. Ты и представить себе не способен, что это такое! За что мне такая мука, скажи?!

— «За что» в твоих устах звучит своеобразно. За что тебя монильцы не любят? Думаешь, они тебя обожать должны?

— Они просто боятся. В ужасе от того, что не способны понять.

— Чушь! Ты причинила Монилю столько вреда, что теперь и я вынужден отвечать за тебя!

— Теперь на меня хочешь перевалить вину? Что за хрень вообще такая?! Ведь это ты довёл до заключения! Это только твоя вина — ты должен был всё предвидеть и избегнуть ловушки!

— Прекрасно. Теперь мы в одной лодке, детка. И говорим на одном языке. Хочешь прекратить взаимные оскорбления и обвинения и перейти к нормальному продуктивному общению?

— Что ты называешь нормальным общением? Когда ты отдаёшь приказы, а я выполняю?

— Так тоже хорошо. Но ты должна признать, что человеческую натуру я знаю лучше. И если говорю, что с ходу поддаться на шантаж — значит утопить себя, то ты должна верить.

— Я ничего тебе не должна. А вот ты задолжал, помни об этом!

— Как можно задолжать части себя? На роль совести ты не тянешь, а печени, почкам и аин я заранее все свои долги прощаю. Хочешь поговорить о моей морали и нравственности? Стоит ли тратить время? Мы в одной лодке, дурочка. Давай выгребать.

— Слушаю твои предложения.

— Нужно изображать неприступность. Терпеть…

— С-сука…

— Подожди! — Я с удовлетворением чувствовал, как она поддаётся, уступает. Неужели остались в прошлом мои долгие поединки с нею, на которые приходилось тратить безумное количество сил, времени, и результат всегда был хуже, чем хотелось бы? Или я рано обрадовался? Нет, всё по-прежнему, просто она устала. Ей страшно, почти как обыкновенной земной женщине, и в отчаянии демоница вполне способна на немыслимое — поверить в меня. — Послушай. Да, трудно. Очень трудно. Я тебе сочувствую. Но мне придётся показать, что они скорее убьют меня, чем заставят им угождать.

— Это чисто человеческое идиотство. Живым ты хоть на что-то можешь надеяться. А мёртвым?

— Я не стремлюсь стать мёртвым. Я хочу ставить условия. Но такое возможно лишь в ситуации, когда они сдадутся. Или хотя бы слегка уступят позиции.

— Зачем им это делать? У них все карты в руках.

— У них мало времени. Очень мало. Ты думаешь, им действительно наплевать на родной мир? Ну что ты…

— Твой собеседник был совершенно искренен!

— Так ты всё-таки слушала? Они просто блефуют…

— Просто тебе хочется в это верить!

— …Впрочем, может быть, конкретно тому парню действительно на Мониль насрать. Но его боссам — сомневаюсь. Те, кто всё это затеял, находятся сейчас на вершинах власти. Знаешь, что будет, когда рухнет Мониль, и придётся заново устраиваться в Терре? Передел сфер влияния. Знаешь, что такое передел? О да, ты, демоница, абсолютно точно в курсе. Тем, кто уже всё имеет, завоёвывать своё положение заново не захочется. Поэтому они сейчас так стараются меня заставить.

— Ладно. Это, по крайней мере, аргумент.

— Так ты готова попробовать?

— Ни за что!

— Ладно. Придётся мне самому.

Я не знал, сколько дней прошло. Чаще всего просто лежал, отходя после очередных экзорцизмов, не думая и не ощущая, потому что во время отходняка мир переставал быть для меня источником раздражителей. Счастьем было просто пребывать в покое, в полном и абсолютном покое, потому что даже аин себя не обозначала. Почти никак. Может быть, она хотела бы вообще обойтись без знаков, но трепет выдавал её. Малышка в сознании, не в коме, просто ей очень плохо, и демоница пытается донести это до меня.

Её можно понять. Мне самому было жутко. В какой-то из моментов ощущения показались настолько чудовищными, что мановение небытия я встретил с восторгом. Но это оказалась не смерть. И не обморок. Просто вдруг облегчение и лёгкость накрыли, как облако, и я увидел рядом с собой другое сознание, которое прежде в такой близости от себя не ощущал. Кстати, аин-то тоже была рядом. Постольку-поскольку, бледной бессильной тенью. Новоприбывшее сознание ощущается намного лучше, ближе и яснее.

И молчаливее. Соприкоснуться с ним мыслями так и не удалось.

Именно потому, что подобные практики были мне в новинку, я Сашу узнал далеко не сразу. Но всё же узнал — ведь мы с ним дружили многие годы, знали и чувствовали друг друга как никого иного. Дальше ощущения дело не пошло, как с моей, так и с его стороны, но сам факт такого контакта уже о многом говорил. Они меня ищут, так, значит, получается. Да… Разве они могли обо мне забыть?

Надежда оказалась чем-то вроде глотка свежего воздуха посреди смертельно накалённой пустыни. Я сосредоточился и долго пытался повторить исчезнувшее ощущение. Это, конечно, не магия в полном смысле слова, потому что магия сюда бы не пробилась. Думаю, именно потому попытка контакта и провалилась, что Сашка, естественно, пытался действовать магией. Но магия затормозила на пороге моей камеры. Осталось то, что было выше чародейства — метамагическая возможность воспринимать друг друга. По-дружески.

Но ведь так я могу и сам. Могу, правильно же? В обратную сторону тоже должно действовать, верно, детка? Не молчи, я знаю, что ты здесь. Почему такая возможность не пришла тебе в голову, почему не подсказала?.. Знаю, почему. Ты и сама, наверное, удивлена, что нам с Сашей удалось сделать такое… Надмагическое действие. Правда, детка? Я его смогу повторить. И, может быть, сумею связаться с друзьями.

Именно сейчас, когда мне уже не очень-то этого и хотелось, в моей камере появился Каддалем. В задумчивости, усугублённой плохим самочувствием и изнеможением — решение задачки упорствовало и не давалось — я как-то с запозданием осознал, что нас в помещении стало трое.

— Занятное у вас гостеприимство, господин куриал.

— Будь вы на моём месте, Лексей, тоже предпочли бы действовать наверняка. Верно? Вам придётся принять наши условия, если вы хотите сохранить право на кресло в Курии. А вы ведь хотите, так? Если не ради себя, то ради родного мира.

— А вы, как понимаю, хотите, чтоб я быстренько принёс вам систему на блюдце и исчез. Испарился. Желательно без следа. Знаете, кого губит жадность?

— Она погубит тебя, Лексей. — Каддалем уселся прямо на пол, у ног истукана, который за всё прошедшее время так и не произнёс ни слова. Интересно, он вообще способен говорить? Может, немой? — Это твоя жадность. Ты мог рассчитывать на щедрую оплату, уважение, многое другое, но возмечтал о мировом господстве. И что в результате?

— Откуда такие выводы? Может, объяснишь, с чего вы вообще взяли, что мне нужно мировое господство? Я об этом говорил? Намекал? Просил себе какой-то новый пост? Хотя бы на положение главы Курии претендовал?

— На что ещё ты собирался претендовать, если с ходу отказался передать будущую монильскую систему в ведение Мониля же?

— Может быть, на банальное уважение? — Я помолчал, разглядывая собеседника. Каддалем, впрочем, не спешил. Определённо, ему нужно не задавить меня аргументами, не ярость свою продемонстрировать, к чему упорно стремился его предшественник. Всё правильно — пленника поток обвинений вряд ли убедит в чём-либо ещё, кроме как в бессмысленности любых разговоров. Но куриалу нужно вывести меня на диалог. Только в диалоге он сможет победить или хотя бы отыскать в моей обороне слабое место. — На то, чтоб меня выслушали и попытались понять? Хотя бы сделали допущение, что я могу говорить правду?