Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ) - Кирнос Степан Витальевич - Страница 97

Тело обволакивают клубы дыма, лаская почерневшие поножи и сапоги, а также открытую грудь, укрываемую только потемневшей рубахой, руки же защищены плотными кожаными перчатками, измазанными в крови и грязи. Нагрудник пришлось сбросить – его пластины разорваны одним ударом меча одного из дремор, который едва не рассёк грудную клетку. Но враг повержен, а броню сослужила хорошую службу.

Кости и мышцы парня наполняются усталостью и болью, становясь с каждым шагом всё тяжелее. Но Азариэль не обращает на свою усталость внимания, ибо задача требует полнейшего сосредоточения и концентрации мыслей.

Юноша с обагрённым клинком наперевес бродит по разорённой и полыхающей деревеньке, которая некогда была оплотом цветущего земледелия. Теперь рыцаря окружают полыхающие огнём и почерневшие дома, продолжающие гореть и клубиться массами чёрного дыма. На некогда аккуратных и прибранных улочках валялись кучи окровавленных трупов и обожжённых тел. Раньше это были лоялисты и мятежники, схлестнувшиеся в яростной схватке и погибшие под массивами магии и в вихре клинков, секир, топоров и молотов.

Вокруг стоит нестерпимый гул мертвецов, шайками бродящие по острову и, выискивающие живых, которых пропустили наступающие еретики Даэдра или более суровые бойцы. Треклятые мертвецы подчиняются только некромантам, которые подняли их и повели в бой. Тучи мертвой плоти в этот день обрушились на защитников крепости, пущенные своими повелителями будто бы в насмешку над самой жизнью.

Но Азариэлю сейчас всё равно, сколько мертвецов бродит в тылу, его интересует только одна цель. Внезапно юноша услышал всё приближающийся гул с правой стороны и обратил свой клинок туда. Буквально через пламя на него кинулся слегка разложившийся мертвец, облачённый в клёпаную броню нордского типа. Он неумело махал грубым топором направо и лево, пытаясь задеть юношу. От этого монстра исходил противный запах разложения, который практически напрочь перебивался ароматами гари.

– Сдохни, нежить!

Азариэль отступил на два шага, мастерски ушёл из-под размашистого удара топора и отрубил кисть противнику. Мертвец диким и потусторонним голосом взревел, а его глаза полыхнули синим цветом, словно символизируя боль. Азариэль в этот же миг взмахнул клинком и в один удар отсёк мертвецу голову, чтобы избавить тварь от ненужного груза. Враг повержен, его голова откатилась в сторону полыхающего дома, там и всполохнув, как бурдюк. Но хоть мертвец пал, его хозяин остаётся жив и вновь прячется среди огня и дыма.

В этот же момент с левой стороны снова послышался нарастающий потусторонний гул, который был во много раз сильнее, чем прежнее единоличное завывание мертвеца. Складывается впечатление, что с левой стороны напирает орда поднятой из могил мёртвой плоти.

Юноша направил прекрасный сверкающий, омытый кровью и ихором, но всё ещё блестящий клинок в сторону пляшущего пламени. И тут на него набросилось сразу нескольких существ, чьи души давно отошли к Аркею в эфир. Их глаза наполнены странным потусторонним свечением, которое явилось подтверждением того, что магия и только она поддерживает жизнь в воинах. Их местами прогнившие и обвисшие лица искажены в застывшей в гримасе боли и ярости.

Их сейчас пятеро, бездумно несущихся в сторону клинка парня, который готовился принять удар. Двое из атакующих были сиро-нордами, облачёнными в прогнившую коловианскую меховую броню. В облезлых руках они тащат обычные железные мечи, местами практически проржавевших. Ещё двое оживших мертвецов являлись выходцами из Хай Рока, одетые в экипировку стражников Вэйреста. И последним мёртвым мясом, которое подняли против воли светлых сил, является обычный гоблин.

Смотря на них, у Азариэля сжалось сердце. Он не мог спокойно наблюдать на то, как эти куски мяса стонут и воют под гнётом нежизни и именно ему выпала задача освободить тела от тёмной магии. Но парень знал, что они уже не являются вместилищем живых душ. Их поддерживает только тёмная магия того некроманта, который бродит где–то в округе.

Юноша поднял меч в боевую хватку, сжав его в двух руках. Против гоблина, который выбежал впереди всех, Азариэль применил свиток огненной стелы, за мгновение испепелив нападающего мёртвого монстра с зеленовато–пепельным оттенком кожи. Затем Азариэль проткнул мечом коловианца, повёл клинок вверх, разрезая мягкую плоть, тем самым выпотрошив противника. После того, как противник был разрезан, а его сгнившие и почерневшие внутренности рухнули на землю, неся сплошное зловоние, парень перешёл к следующему мертвецу. Он делает пару шагов назад, оставляя место для удара, лёгким выпадом выбивает из рук стражника алебарду и готовится его обезглавить, как краем взгляда увидел, что на него летит ржавый меч. Сделав кувырок в сторону, Азариэль снова ринулся в атаку. Одним ударом он обезглавил живого покойника, мастерский уйдя из-под удара второй алебарды, и сразу перешёл к коловианцу. Парень отрубил ему руку и следующим ударом разрубил ключицу, разрезав мёртвое сердце. Азариэль не успел порадоваться победе, как его откинула волна воздуха, и юноша отлетел в сторону на два метра, ударившись об обугленную повозку, разбив её в труху. В этот же момент на парня обрушился последний противник. Он просто упал на него, пригвоздив руками к земле и клацая зубами, старался загрызть юношу. И сквозь жуткий смрад, доносившийся изо рта мертвеца, сильно рябивший глаза, Азариэль увидел его.

Он прошёл сквозь огонь, языки которого в ненормальном «страхе» отступили и открыли дорогу. Это существо облачено в чёрные рясы с вплетёнными красными и серыми ленточками, словно облачено в одежды диковинного культа. На его голову опускается чёрный капюшон, скрывающий лицо. Вокруг этой твари будто бы сгущается сам мрак, а пространство становилось ещё чернее. Тварь ловко вскидывает чешуйчатую руку, и сжимает её. Вокруг ладони начинает концентрироваться энергия, и задрожал от электричества сам воздух.

«Вот он и конец» – подумал про себя парень, понимая, что некромант готовит заклятье и жалость, боль зарылась в его сердце, он потерпел поражение. Но неожиданно, сквозь пламя, выпрыгнул Рафаэль, явив себя единственным шансам на спасение. Он пролетел точно сквозь огонь и повалил некроманта, ударив его головой об землю. Чёрный маг рухнул на землю, и молния из его рук устремилась в другую сторону, миновав юношу. Но тут некромант хотел применить новое заклятье и уже взвёл руку, как капитан наёмников ловким движением вытащил стальной кинжал сиродильской работы и вбил его в лоб аргонианина. Ящер даже не трепыхался, он обмяк и распластался на земле, так и оставшись лежать.

В эту же секунду мертвец, нависший над юношей и готовившийся его загрызть, упал замертво и стал обращаться в пепел. Как только некромант умер, все его мертвецы, которых он контролировал, повалились вновь замертво и юноша не знал, сколько ещё таких, подчинённых чёрному магу, бродило по острову.

Азариэль, отряхиваясь от золы и гнили, стал подниматься с земли. И смотря на капитана наёмников, его ум наполнился воспоминаниями, как всё привело к этому исходу, что всё вокруг полыхает, а по острову маршируют губительные силы.

Всё началось с высадки противника. Десятки самых разных кораблей и шлюпок престали к берегу, исторгая из себя всяческий сброд, который только можно было найти за несколько месяцев. В первую волну вошли бандиты, сепаратисты, мелкие маги, остатки группировки «Сыны Леса», пираты и ещё множество всяческого живого скарба, который можно было отыскать и завербовать за звонкую монету. Но вместе с ними на берег ещё стали выгружать сотни трупов: свежих и прогнивших, облачённых в доспехи и одетых во рваньё. Предназначение мертвецов было узнано чуть позднее. И сойдя на берег, вся эта неорганизованная банда в хаотичном порядке стала нападать на первый круг обороны.

Однако вся эта шушера не смогла подойти на достаточное расстояние, ибо их снопами выжигали, вымораживали маги и отстреливали с баррикад стрелки. Они выли, стонали, кричали и агонизировали, но продолжали бессмысленное наступление. И только поняв, что им не подойти к первой линии обороны, остатки первой волны отступили. Радоваться первой победе не стоило, ибо враг перешёл к массированному наступлению, ощутив мощь обороны, он понял её сущность и приготовился сокрушить.