Сольвейг (СИ) - Милано Кристина - Страница 75

Торольв скрестил руки на груди, слушая гневную тираду Хоука. Вот так герой! Неужели Ингеборг действительно его любит? Сомнение все больше одолевало им. Что то здесь не чисто.

Уже за полночь когда тинг подошёл к концу, и на совете приняли решение отдать Ингеборг за Хоука, раз Ингемар и Харальд так и не прибыли в родные земли, Торольв решил подойти к принцессе, воспользовавшись суматохой во время пира, в честь признания Хоука будущим конунгом.

По лицам викингов было не сложно прочесть недовольство сей странной истории, каждый теперь мог претендовать на трон, но обстоятельства складывались именно таким образом, наследница конунга признала своим будущим мужем именно его, закрепив это предсмертной волей покойного отца.

Довольный Хоук вальяжно восседал в центре пировального зала, слушая рассказы с летних походов, его руки ловко разрезали куски мяса, лицо его было непроницаемым. Сидевшая рядом с ним Ингеборг была молчалива и к еде так и не притронулась, пропуская мимо ушей здравницы за ее здоровье, лишь изредка кивала головой обращенному к ней воину.

Ярл Отар сидел насупившись, старик Олаф, отец покойной Оды был мрачен, они не были довольны принятым решением касательно Хоука. Так легко трон отошёл этому хитрому викингу! Много подводных камней есть в его реке слов.

Торольв незаметно подсел к Ингеборг, поправляя набедренный клинок, викинг чуть склонился в ее сторону.

— Доброй ночи принцесса.

Ингеборг вздрогнула словно ото сна. Девушка скользнула испуганным взглядом по Торольву и чуть улыбнулась.

— Рада видеть тебя в крепком здравии Торольв, как твои дела? Все ли хорошо с ярлом Гуннаром? Я не наблюдала его на тинге…

Торольв отпил немного из кубка.

— С милостью богов отец в добром расположении духа. Отец собирает урожай в Торхейме, и по правде говоря не горит желанием видеть ярла Отара, после смерти Хельги и Орма их дружба пошатнулась, отец считает его неразумным.

Принцесса лишь грустно покачала головой, она знала эту грустную историю двух влюблённых, прошлой осенью Харальд принёс столь печальную новость о смерти сестры и сына лодочника.

— Прекрасная Ингвидоттир, я хотел бы поговорить с тобой, я вижу ты чем то опечалена, — Торольв подсел поближе к девушке, осторожно оглядываясь по сторонам, но казалось остальным до них не было никакого дела, разговоры, эль и сытная еда делали своё дело. — Ты знаешь что я друг твоего брата Харальда. Ты можешь мне довериться, я клянусь что помогу тебе если…

— Кажется женское время за столом подошло к завершению, не так ли принцесса? — Невесть откуда появившийся Хоук навис над Ингеборг подобно грозовой тучи. — Моя невеста и будущая королева севера должна соблюдать все обычаи как и положено целомудренной деве. — Викинг метнул острый взгляд в сторону сидящего рядом с ней Торольва. — Я провожу тебя — Хоук протянул ладонь Ингеборг, девушке ничего не оставалось делать, как скорее встать из за стола и покинуть пиршество. Она посмотрела на друга Харальда так, как будто ей на самом деле было что рассказать, но смолчала.

— Доброй ночи Торольв. Тебе незачем волноваться, со мной все хорошо и я наконец счастлива. — ответила она на прощание, прежде чем Хоук увёл ее.

— Доброй ночи … — Торольв смотрел в след уходящей паре. Викинг заметил как крепко рука Хоука сжала ее предплечье, он что то в пол голоса говорил ей, Ингеборг молчала, опустив голову не поднимая глаз.

Больше Торольву так и не удалось поговорить с Ингвидоттир, все его попытки заканчивались неудачей. Хоук словно чувствовал когда Торольв оказался рядом с его невестой, и не оставлял ее одну.

На третий день Торольв собирался отплывать домой, на пиру был обговорён день свадьбы Ингеборг и Хоука, и так как девушка осталась сиротой, посаженным отцом решил стать Ярл Отар. Рабы варили праздничный эль, после того как он настоится, через десять дней состоится свадьба.

В вечернем сумраке Торольв шел на берег где его команда готовила драккар к отплытию. Внутри викинг испытывал неудовлетворение что ему так и не удалось переговорить с Ингеборг. Дальнейшие его попытки завести разговор с принцессой, могли бы привести к скандалу. Хоук мог бы истолковать их неправильно и подумать будто он хочет увести его невесту, тогда хольмганга было бы не избежать.

Прохладный ветер дул в спину викинга, дыхание осени постепенно стало ощущаться вечерами, Торольв немного поёжился. Его согревала мысль что совсем скоро он увидит свою ненаглядную Рунгерд. Но так же его печалила смерть друга — Харальда. На тинге все его заверяли, что к берегу прибились останки его драккара, и рыбаки вытащили из воды мертвые тела парней из хирда Ингвирссона. Судьба Ингемара занимала его меньше всего, он плохо знал сводного брата Харальда. Но раз его драккар так и не прибыл в Хедебю, значит Один забрал его в свои чертоги.

Погруженный в свои мысли, Торольв обогнул поселение и вышел на широкую тропу, усыпанную пожелтевшими листьями. Вдали маячили огни факелов, доносились голоса его команды, драккар был готов к отплытию.

Внезапно из за широко дерева появилась тень, Торольв потянулся к рукояти набедренного ножа, тень мелькнула в кустах и вышла ему на встречу.

— А ну стой если хочешь жить! — Крикнул викинг, но тень и не пыталась убежать, наоборот она двинулась к нему.

В полумраке викинг заметил лёгкое очертание женской фигуры, наконец когда он был на близком расстоянии, ему удалось разглядеть женской плащ. Баба!

— Кто ты такая? — спросил Торольв, подходя ближе, не убирая руку с оружия. Викинг заметил как из под капюшона выбились огненно рыжие пряди, незнакомка была хороша собой, раньше он никогда ее не встречал. Окинув ее быстрым взглядом, он заметил что баба в положении, через плащ виднелось что она ждёт дитя.

Девка чуть поклонилась, и прикрывая живот начала говорить.

— Мое имя Кассандра. Меня послала к тебе принцесса, я пришла просить тебя о помощи, достопочтенный Торольв, сын Гуннара. — Незнакомка протянула ему платок Ингеборг, в знак правдивости ее слов. — Принцесса сказала что тебе можно доверять, мне предстоит тебе многое рассказать. — Прибрежный ветер зашумел в коронах деревьев, капюшон плаща незнакомки сполз с головы, открывая взору викинга огненные локоны саксонки.

Глава 32

К осени совсем разболелись ноги у старой знахарки Белявы. Все больше и больше времени старая ведунья проводила в лесной избе, где все дела по хозяйству вела Леля. Корзины что они плели, охотно покупали на ярмарках. Так же, пока лес был богат на ягоды да орехи, Леля с благодарностью принимала его дары, которые тоже носила на продажу.

Даром жизнь в северных краях не прошла для Лели, Ивар научил ее ставить силки на мелкого зверя, охотиться на птицу, и плести сети для ловли рыбы из крапивы и болотной осоки, так же девушка часто видела как рабы ловили рыбу на лозняку — корзину с плетёным воронкообразным отверстием, куда и заплывала рыба.

Иногда с деревни кто приходил помощи просил у Белявы, то ребёнок с хворью какой, то роженица третьи сутки разродиться не может, даже к Лели как то народ попривык, но постыдное положение девицы незамужней, играло с ней злую шутку.

Осень пришла ранняя, холодная и промозглая, неспокойно стало в деревнях и городе, нападали друг на друга целые поселения, сжигая все на своём пути.

Дружинники князя стойко отбивали город, где с некоторых пор служил Аксель.

Выменяв однажды своё вышивание на куль с зерном, Леля собиралась уходить с торжища в воскресное утро. Собрали уж урожай с полей, лес дары свои раздал, да в осенний — желто красный наряд переоделся. Голодно стало в избе знахарки, с животом нынче теперь на охоту не набегаешься, а после того как разъехались купцы заморские, так и корзины плетенные некому стало покупать.

Бывало Горислав зайдет в лесную избу, то репы принесёт, то моркови на столе оставит, да все смотрит на дочь родную, а слов подобрать не может, лишь взглядом задумчивым пройдётся по животу ее округлившемуся, да с горя рукой махнёт и прочь уходит.