Захваченная грешником (ЛП) - Херд Мишель - Страница 36

Вытаскивая телефон из кармана, я набираю номер Хелены.

— Николас? Что произошло? С Тесс все в порядке? Где ты?

— Тесс принимает какие-нибудь лекарства? — Рявкаю я.

— Ах… Ксанакс от беспокойства.

Что за черт?

Я записываю информацию, передаю бумаги медсестре, затем возвращаюсь к звонку с Хеленой.

— Я в больнице. Они работают над Тесс. Ирен напала на нее.

— Что? — Хелана ахает. — Ты уверен?

— Да, я чертовски уверен!

— Theè mou16… Theè mou… Theè mou…, — она неоднократно повторяет слова о Боге, в ее тоне явно слышен шок.

— Почему Тереза принимает лекарства от беспокойства? И как долго? — Я требую. Я даже не знал об этом, и мне это не нравится.

Между нами не должно быть секретов.

— После смерти отца у Терезы возникли некоторые проблемы с переживанием потери. Это привело к приступам тревоги. Она также не может выносить конфронтации, поэтому лекарство помогает ей сохранять спокойствие.

Иисус.

В моей памяти вспыхивают все случаи, когда я угрожал Тесс. Сколько этих гребаных таблеток она приняла из-за меня?

Каждый раз, когда она отшатывалась от меня…

Когда она напряглась…

Страх в ее глазах, когда она смотрела на меня…

Чувство вины поднимает свою уродливую голову.

— Я буду на связи, — бормочу я, прежде чем закончить разговор.

Стоя посреди коридора в гребаной больнице, я понимаю, что многого не знаю о Терезе. Она так и не открылась мне, а это значит, что моя надежда на то, что она влюбится в меня, была… просто гребаной надеждой. В течение последних недель, я безнадежно отдал ей свое сердце, она крепко держала себя в руках, отказываясь впускать меня.

Блять.

И я не могу винить ее за это, учитывая, как я с ней обошелся.

Я втягиваю воздух, зуд распространяется по коже.

Я был единственным, кто питал ложную иллюзию, что последние две недели мы были счастливы в браке.

Глава 32

НИКОЛАС

Ожидание убивает меня. Это худшая форма пыток, которую я когда-либо испытывал.

Андреас потягивает дерьмовый больничный кофе. Он смотрит на меня, затем бормочет:

— Я уверен, с ней все будет в порядке.

— Лучше бы с ней все было хорошо, — ворчу я, желание отомстить и покончить с Ирен воюет с моей потребностью оставаться рядом с Тесс. Мне просто нужно поговорить с доктором и увидеть Тесс, а потом я разберусь с Ирен.

Когда доктор заходит в приемную, я вскакиваю со стула, на котором сидел.

— Как моя жена?

Он жестом приглашает меня следовать за ним.

— Миссис Статулис удобно устроилась в отдельной палате. Несмотря на то, что она получила сильный удар по голове, не похоже, чтобы у нее была какая-либо черепно-мозговая травма. Однако заживление ран займет некоторое время, и мы будем уверены, что с ней все в порядке, только когда она придет в сознание.

Меня ведут в отдельную палату, и, увидев Тесс на совершенно белых простынях и с капельницей, вставленную в тыльную сторону ее ладони, мое сердце болезненно сжимается.

Иисус.

Как всегда, потребность прикоснуться к ней переполняет меня. Остановившись рядом с кроватью, я наклоняюсь над Тесс и нежно целую ее в щеку. Вокруг ее головы повязка, кожа очищена от крови.

— Миссис Статулис нанесли удары по левому боку и нижней части спины, но кости не были сломаны. Синяки пройдут, но пару дней она может чувствовать себя неважно.

Что?

Мой взгляд останавливается на докторе, когда он подходит и встает с другой стороны кровати.

— Из-за характера травм миссис Статулис нам пришлось вызвать полицию. — Он просматривает бумаги в своих руках. — Снимки показали множественные зажившие переломы. Похоже, что здесь замешана история жестокого обращения.

— Что? — Мне удается спросить, пытаясь переварить то, что я слышу. — Что ты имеешь в виду… история?

— У нее зажившие переломы на руке и ребрах.

Как раз в этот момент Хелена врывается в больничную палату, и мой мрачный взгляд падает на нее. Она останавливается рядом с доктором, переводя взгляд между нами.

— Theè mou, моя малышка. Как Тереза? С ней все в порядке? — Она смотрит на свою дочь, затем прерывисто вздыхает. Протискиваясь мимо доктора, она проводит пальцами по забинтованному лбу Тесс. — Я не могу поверить, что Ирен могла это сделать.

— Она этого не делала, — выдавливаю я слова, потому что последнее, что мне нужно, это чтобы доктор получил информацию и передал ее полиции. Когда губы Хелены приоткрываются, я рявкаю. — Заткнись.

Доктор бросает взгляд между нами, и я снова обращаю свое внимание на него.

— Что еще?

— Помимо старых переломов и свежих ран, миссис Статулис должна полностью восстановиться после длительного отдыха.

Кивая, я говорю:

— Спасибо. — Когда он задерживается рядом, я добавляю. — Ты можешь идти.

Чувствуя себя неловко, он направляется к двери.

— Если вам что-нибудь понадобится, позовите медсестер.

Как только он выходит из комнаты, входит папа.

— Закрой дверь, — приказываю я, затем смотрю на Хелену. — Доктор сказал, что здесь может быть замешана история жестокого обращения. Сломанные кости. — Я изо всех сил пытаюсь контролировать захлестывающий меня гнев. — Что, черт возьми, случилось с Терезой в детстве?

— Н-ничего, — заикается Хелена. — Она была неуклюжей и однажды сломала руку. В другой раз она упала с дерева и сломала пару ребер. Но это все.

Это не все.

То, как Тесс дрожала, когда Ирен была рядом, говорит мне, что в этой истории есть нечто большее. Мое нутро кричит мне докопаться до сути этого.

— Могла ли Ирен причинить вред Тесс?

Хелена хмурится, явно сбитая с толку.

— Я думала, ты сказал, что это не она?

— Имела ли Ирен доступ к Тесс? Была ли она там, когда Тесс пострадала в детстве? — Я кричу, заставляя Хелену вздрагивать. Она подходит к папе, как будто он может защитить ее от меня.

— Да. Мы жили с Костасом, моим шурином, пока он не скончался четыре года назад.

Мой тон становится низким, убийственным, когда я шиплю:

— И ни разу вы не подумали, что ваша дочь подвергается насилию?

Хелена начинает качать головой, ее глаза перебегают с Тесс на меня, затем она начинает бледнеть.

— Theè mou… Я не знала. Тереза никогда ничего не говорила.

— Потому что она, наверное, была чертовски напугана!

— Николас, — папа произносит мое имя так, чтобы успокоить меня, но я качаю головой в ответ.

Что Терезе пришлось вынести от рук Ирен? Сколько ей было лет? Восемь?

— Сколько лет было Тесс, когда умер ее отец?

— Восемь, — немедленно отвечает Хелена.

Она была подчинена этой гребаной злобной суке с восьми до семнадцати лет.

Christé mou.

Мое сердце.

Опускаясь на стул, я осторожно беру руку Тесс и прижимаю ее ко лбу, сосредотачиваясь на дыхании.

Я был гребаным мудаком, когда мы встретились. Я угрожал ей, и даже, блять, наслаждался этим. Я наслаждался ее страхом.

Christé mou.

Мое чувство вины усиливается, пока не угрожает задушить меня.

Слезы Тесс. Ее мольбы прекратить. Все это становится кристально ясным в моем сознании.

Она никогда не сможет полюбить меня, не после всего, что я с ней сделал.

Я, блять, воспользовался слабостью Тесс — страхом, внушенным Ирен.

— Николас? — Папа спрашивает.

— Оставьте меня наедине с моей женой, — шепчу я, слишком поглощенный собственной виной и жаждой мести, чтобы беспокоиться о них.

В тот момент, когда они уходят и я наконец остаюсь наедине с Тесс, я поднимаю голову, мой взгляд скользит по ее бледному лицу.

— Мне так чертовски жаль. Ты когда-нибудь простишь меня?

Ее глаза трепещут, а когда они открываются, на ее лице застывает замешательство, за которым следует боль. Когда она смотрит на меня, и я вижу узнавание в ее радужках, я сажусь на край кровати. Прижимая ее руку к своей груди, я использую свободную, чтобы нежно провести по ее щеке.