Жена без срока годности (СИ) - Горышина Ольга - Страница 31

— Нужно ко всему подходить с умом. Мне необходимо хоть что-то ему предложить… Я про сына. Вот и подумал, что стартап был бы ему интересен. Я не настолько наивен, чтобы полагать, что буду интересен ему сам по себе. Знаем, плавали… У меня, слава богу, с деньгами все в порядке. Знаю, попросил бы — послал бы в душе, но дал. Гены, верно ж?

— С отцом не общаешься?

— Да какое там… — тут усмешка сделалась горькой. — Зачем? Он поныть звонит. Тоже ни семьи, ничего… Деньги я автоматически ему на карту отчисляю, так что есть у него есть, на что… А остальное… Раньше надо было.

— Я не настраивала Алекса против тебя, — вскинула я голову.

— Ну и мать не настраивала… Просто само так выходило…

— Что тебе надо? В гости сново хочешь?

— Поговори с ним сначала. Я не буду навязываться. Нет, так нет, я все пойму.

— Чего не сошелся-то ни с кем? Может, со вторым ребенком бы повезло…

— У меня есть дочь.

Андрей отпустил мою руку, и я поспешила спрятать ее за спину и сделать шаг по направлению к барной стойке.

— Сколько лет? — спросила против воли.

— В школу в следующем году идет.

Он протянул мне телефон. Девочка с бантиками — без мамы, в садике, под елкой.

— Не похожа на тебя, — сказала, не понимаю, зачем.

— Я о том же… Но я не стал делать тест на отцовство. Фамилия у нее мамина и вообще… В свидетельстве о рождении я не числюсь. Я просто выплачиваю содержание ее матери.

— Это как?

— Просто. Ну… Я ей говорил, что женат и не собираюсь разводиться. Она не верила. Не знаю, может и мой ребенок, хотя не должно. Может, решила, что можно попытаться с помощью ребенка меня шантажировать.

— Не твой. Так вот легко говоришь?

— Ну… У меня была одна осечка, которую ты мне так и не простила, как и я себе, — смотрел он с издевкой. — После Леши я стал умнее. Но ребенок не виноват, он не выбирает, у кого родиться. Мой он или чужой, какая разница. Он не виноват в своем рождении. Я даю достаточно, чтобы она вырастила свою дочь без проблем. Содержать бабу я не подписывался. Я просил ее сделать аборт, она решила шантажировать меня дальше. Я сказал, либо делаем тест, либо она уходит с небольшим содержанием. Ну, ее выбор денег и то, что я так ничего и не почувствовал к этой девочке, говорят не в ее пользу…

— Или не в твою. Ты и к Леше ничего не почувствовал, раз смог без него прожить всю жизнь. Можно же сказать, что всю жизнь… Почти умер и все равно не сорвался и не прилетел к нам. Чего сейчас-то у тебя вожжа под хвост попала?

Андрей ничего не ответил: не нашелся, что сказать, не захотел отвечать или просто подошла наша очередь — моя, я заказала два коньяка.

— Я за рулем, забыла? И вообще не пью, я это все серьезно говорил, — тут же последовало за моим заказом, и девушка-буфетчица замерла в ожидании продолжения.

— Оба для меня, — не повернула я головы в сторону возмущенного. — Я просто не пью, не чокаясь.

Даже если бы я хотела так пошутить, то на Андрея шутка не произвела бы никакого впечатления, он разучился реагировать на мои шутки, а у буфетчицы в силу специфики работы глаз непроизвольно дергался на любые замечания клиентов вместе с уголками губ. Не было в том моей вины. Я взяла коньяк, Андрей расплатился и взял два бутерброда и кофе, один.

— Второй заказать? — спросил он меня еще у барной стойки.

— Нет, я собираюсь этой ночью выспаться. Сказала же, что у меня завтра встреча с незнакомым человеком и чужими детьми.

— Зачем тебе это все надо? — с какой-то мало скрытой злостью выдал Андрей, и в его взгляде открыто прочиталось желание выплеснуть мне в лицо содержимое этой чашки.

Или я утрирую? Или мне хочется увидеть в этой каменной глыбе какие-то эмоции, которыми можно было б перекрыть многолетнее безразличие к моей судьбе и судьбе сына, главное ведь сына… Или правда жизни такова, что дети — это дополнение к женщине, и нужны они исключительно пока нужна женщина, а бабы, как водится, быстро надоедают. И вообще не одна наша семья разбилась о быт. И об эмиграцию.

Коньяк я пожалею — выпью, он не виноват, да и вообще даже с полбанки не разберешься в причинах, по которым мы оба приплыли туда, куда приплыли. Оба не в теплой гавани, оба в открытом море с перспективой отыскать по пути только необитаемый остров. Зачем плескать в лицо еще и коньяк? Достаточно соленой воды.

Я села на стул, поставила перед собой оба бокала, взглянула на чашку напротив, потом только подняла глаза на человека, эту чашку держащего.

— Мне ничего не надо, — отвечала я на все возможные и невозможные вопросы в наших с ним отношениях. — Это просьба дочери. Тебе не понять, что родители часто делают то, что им не очень-то и хочется делать. Скажу тебе честно, ты много потерял, что не вырастил дочь. Хотя раз ей всего семь лет, можешь запрыгнуть в последний вагон.

— Она меня не интересует.

Отчеканил, не сказал. Голос звонкий, злой. Да и вообще от этого человека не веет теплом. А ведь когда-то это было не так, когда-то он был обычный, теплый, милый — обыкновенный парень с соседней улицы, в котором не угадывалось героя романа, но от которого не пахло и подлецом.

— Тебя никто не интересует. Уж точно не Алекс. Ты вдруг решил, что для мужского эго нужно поставить галочку. Прийти, увидеть, одарить… Ничего другого ты не сможешь сделать. Но вот поздно дарить подарки. Алекс устроился в жизни. У него нормальная зарплата, у него это третий стартап. Да, пока ни один не вышел в паблик, но Алекс взял за правило работать два года, выкупать акции и уходить — что-то еще выгорит, а может и все три проекта в итоге окажутся успешными. Детей в двадцать лет только дураки рожают, так что проблема покупки дома в районе с хорошими школами или оплата частных школ у него не стоит. Я не знаю, чем ты можешь его заинтересовать? Его единственная проблема — отсутствие отпуска, но Алекс сам загнал себя в такие рамки. И если честно, мы с Сунилом успели показать детям мир, пока они были маленькими. И даже с тремя ездили в Европу, я говорю про девушку Алекса. Андрей, это реально пустая трата времени — встреча с сыном. Но я не буду тебя отговаривать и не буду тебе помогать. Ему уже даже не шестнадцать. Он уже на пару месяцев даже старше тебя, когда ты уехал.

— Почему ты не допускаешь мысли, что я ошибся и признал ошибку? — заговорил Андрей, опустив взгляд в нетронутый кофе. — Но признания мало, сожаления тоже не достаточно. Иногда нужно смириться с фактом, что слишком поздно что-то менять, просто невозможно. Смириться тяжело. Нужно время.

— То есть ты пытаешься смириться? И поэтому ничего не предпринимал, пока вдруг я не свалилась тебе, точно снег на голову?

— Да, ты все правильно поняла…

— И теперь что?

— Я воспринял это как знак. Почему нет?

— Я ничего не знаю про знаки. Знаю только про функции “если это, будет то”, но ты в луп попал, повторяешься… Что ты собрался делать в итоге? Думать дальше?

— Я не знаю, — ответил Андрей, подняв глаза. — Пить не будешь?

— Буду, — я подняла с тарелочки лимон и выжала сок в коньяк, в обе рюмки. — Но без тоста. Любой сейчас неуместен. Не находишь?

— Нет. Давно не пил. Давно ни с кем не знакомился. Давно не ходил на дни рождения. Трезвенником в этом мире очень сложно жить, а делать бизнес практически невозможно.

— А с женщинами как? — подняла я бокал и выпила половину, не поморщившись. — Получается по-трезвому?

— А тебя это трогает? — так и не поднял он чашки.

Явно не собирался пить кофе, когда его брал. Для проформы, чтобы не сидеть за пустым столом. Наверное, и в ресторанах для вида заказывает бокал вина. Сила воли у него есть. Только появилась она, когда его шкурке смертью пригрозили, а не тогда, когда на кону была его семья. Неужели не понимал этого? Все понимал, было плевать…

— Как бы да, раз мы до сих пор женаты. Вот на этой территории, — и я постучала ножкой рюмкой по столу. — Как часто ты мне изменяешь? И с кем?

Я не ждала ответа. Расчет был абсолютно прост — Андрей обидется на подобный вопрос и заткнется, а именно в тишине мне хотелось пить коньяк. Люди вокруг не в счет, я точно в вакуум провалилась, и в нем, кроме Андрея, ничего не было, как когда-то давно, когда мы только начали встречаться по-настоящему. Вернее, сразу жить вместе… К общим конспектам добавилось общее полотенце, общая зубная паста и общие планы на вечернее время… Мир сошелся на нем клином, и я подумать не могла, что смогу жить без него. И Андрей так не думал, но скорее всего не из-за большой любви ко мне, а в силу обыкновенного мужского эгоизма.