Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 442

Поклонившись Пендергасту, граф обратился к д'Агосте:

— А это наш сержант… Д'Агоста, если не ошибаюсь? Всегда рад познакомиться с человеком итальянских кровей. Как поживаете?

— Спасибо, хорошо.

Своим вычурным поведением этот человек не понравился д'Агосте еще на поминках. Сейчас Фоско нравился ему еще меньше.

— Моя подопечная, — представил Пендергаст девушку, — Констанс Грин.

— Говорите, подопечная? Восхитительно. — Фоско, поклонившись, поднес ее ручку почти к самому рту, не касаясь губами.

Кивнув в ответ, Констанс заметила:

— Вижу, у вас с мистером Пендергастом общие интересы — экзотические марки автомобилей.

— Действительно, наши интересы совпадают. Даже больше — мы с мистером Пендергастом теперь друзья. — Он широко улыбнулся. — Во многом мы не похожи: я обожаю музыку, он — нет, я обожаю изящные одежды, а он одевается как гробовщик, я словоохотлив и открыт, а он молчалив и закрыт, я прям, а он скрытен. Тем не менее мы разделяем любовь к живописи, книгам, изысканным блюдам, вину и культуре — равно как оба восхищаемся ужасными и необъяснимыми преступлениями. — Взглянув на Констанс, граф снова улыбнулся.

— Преступления только тогда интересны, — сказала Констанс, — когда их нельзя объяснить. К несчастью, таких очень мало.

— К несчастью?

— Я говорю как ценитель искусства.

— Эта юная леди, — повернулся граф к Пендергасту, — просто исключительна.

— И что же, граф, привлекло вас в этом деле? — спросила Констанс. — Ведь не простое восхищение?

— Я желаю помочь.

— Граф Фоско уже помог, — сказал Пендергаст.

— И окажусь полезным вновь! Однако должен признаться, я очарован поместьем. Говорите, оно принадлежит вашей двоюродной бабушке? Чрезвычайно живописно: упадок, забвение… похоже на обиталище призраков. Словно воссоздано с гравюры «Veduta degli Avanzi delle Terme di Tito» Пиранези, «Руины терм императора Тита». Я больше люблю именно такие строения — напоминают мне о castello в Тоскане. Мой замок — в превосходном состоянии разрухи.

«Любопытно, на что же похож замок графа?» — подумал д'Агоста.

— Как и обещал, — прогремел граф, — я привез ленч. Пинкеттс!

Он хлопнул в ладоши, и водитель, самый что ни на есть англичанин, отстегнув корзину, с видимым усилием понес ее вниз по тропинке. Из корзины на свет появились льняная скатерть, бутылки вина, сыры, итальянская солонина, салями, серебряные приборы и бокалы — все это приютила большая каменная плита в тени огромного темно-пунцового бука.

— Очень мило с вашей стороны, граф, — сказал Пендергаст.

— Да я и сам милый. Вы убедитесь в этом, отведав кьянти урожая девяносто седьмого. Его изготовил мой добрый сосед граф Каппони. Но приготовьтесь, я припас еще кое-что: нечто получше вина, икры и foie gras. Если такое возможно. — Черные глаза на гладком, привлекательном лице зажглись удовольствием.

— И что же это?

— Всему свое время, всему свое время!

Граф взялся руководить. С суетливым вниманием он следил за тем, как откупоривается и сцеживается красное вино, заставляя всех испытывать еще большее нетерпение. Наконец он с заговорщицкой улыбкой посмотрел на собравшихся.

— Совершенно случайно я сделал открытие первейшей важности. — Фоско посмотрел на д'Агосту. — Сержант, имя Ренье Бекманна ни о чем вам не говорит?

— Мы нашли это имя в компьютере Балларда.

— И?.. — Граф кивнул так, словно с самого начала был в курсе.

— Баллард пытался найти его через Интернет. Впрочем, безрезультатно. Бекманна искал и Гроув, хотя мы не знаем зачем.

— Вчера меня пригласили на обед, где я сидел рядом с леди Милбэнк — в новом ожерелье! Так вот Джереми Гроув за несколько дней до смерти спросил, не может ли она порекомендовать частного детектива. Оказалось, что леди Милбэнк могла — для людей, скандально известных, это не проблема. Я лично отправился к этому человеку и выяснил, что Гроув нанимал его с целью… найти того самого Ренье Бекманна. — Фоско выдержал театральную паузу. — Гроув был в панике, пытаясь отыскать Бекманна. Но когда сыщик спросил о деталях, Гроув не смог предоставить ему ничего. Ничего. Со смертью Гроува поиски прекратились.

— Интересно, — сказал д'Агоста.

— Интересно будет узнать, что поисками Бекманна занимался и Катфорт, — вставил Пендергаст.

Д'Агоста достал сотовый и набрал прямой номер Хейворд.

— Хейворд слушает, — ответил холодный голос.

— Это сержант д'Агоста. Винни. Ваши люди закончили опись вещей в квартире Катфорта?

— Да.

— Там, случайно, не обнаружилось имя Ренье Бекманна?

— Собственно говоря, обнаружилось. — Послышался шелест бумаги. — Мы нашли блокнот: Катфорт записал это имя на первой странице.

— В блокноте было что-то еще?

— Нет, он чистый.

— Спасибо. — Д'Агоста сложил телефон и пересказал слова Хейворд.

Глаза Пендергаста возбужденно сверкнули.

— Вот та самая ниточка, которую мы искали, — сказал фэбээровец. — Гроув, Катфорт, Баллард. Зачем всем троим понадобился Бекманн? Возможно, его следует разыскать нам, чтобы он сам все рассказал?

— Друг мой, — отозвался граф, — осуществить этот план вам будет крайне сложно.

— Почему же? — взглянул на него Пендергаст.

— Частный детектив поведал мне еще кое-что: он не смог найти на Ренье Бекманна абсолютно никаких данных. Ни настоящего, ни прошлого места жительства, ни истории работы, ни информации о семье. Ничего. Впрочем, предоставляю это вам. — Граф экспрессивно повел руками. — Теперь, когда дела позади, давайте приступать к трапезе. — Обернувшись к Констанс, он поклонился: — Позвольте предложить вам место по правую руку от меня? Чувствую, нам есть о чем поговорить.

Глава 29

Гарриман еще не вошел в кабинет фон Менка, но уже знал, чего ожидать. Он надеялся, что одни только персидские ковры, звездные карты, таблицы, старинные пентаграммы и статуэтки индуистских божков из трубчатых костей человека дадут материал для «вкусной» статейки. Однако дверь открылась, и надежды развеялись. Он увидел лишь небольшой камин, удобные кожаные кресла да литографии с египетскими развалинами. Только две вещи не позволяли скромному, почти спартанскому кабинету слиться с собратьями из среднего класса: книжный шкаф во всю стену, где за стеклом на полках теснились тома, рукописи и документы. А еще премия «Эмми» «За лучший документальный фильм» в рамочке на столе рядом с телефоном и старомодной картотекой.

В надежде, что чутье все же не подвело, Гарриман сел в предложенное кресло. Истории о дьявольских убийствах нужно придать форму, наделить голосом; здесь-то и в состоянии помочь фон Менк. Обычный ученый не оставит от теории камня на камне, а чокнутому сатанисту просто-напросто не поверят. Идеальным вариантом, той самой золотой серединой станет Фридрих фон Менк. Солидные достижения — доктор философии Гейдельберга, доктор медицины Гарварда, доктор теологии Кентербери — не мешали ему заниматься мистицизмом, паранормальными и необъяснимыми явлениями. Когда фон Менк выступил на радио по теме кругов на пшеничных полях, передачу встретили на ура. А после фильма об изгнании дьявола в испанской Картахене, за который он и получил «Эмми», даже Гарриман будто загипнотизированный остался сидеть перед ящиком, размышляя, может ли хоть кто-нибудь чувствовать себя в безопасности.

Фон Менк не просто выскажет мнение, он обеспечит пусковую установку и двигатель, а затем запустит историю на орбиту. Если не получится у него, то дело не выгорит вообще.

Усаживаясь напротив, доктор учтиво поздоровался. Гарриману ученый понравился сразу. Удивительно было вот так встретиться с неотразимой, почти магнетической личностью, которую до этого видел лишь на экране. Гарримана во многом расположили низкий, сладкозвучный голос, спокойное, аскетичное выражение лица и точеный подбородок. Но одной детали все-таки не хватало. По телевизору с лица фон Менка редко сходила эдакая легкомысленная улыбочка остроумного человека с большим чувством юмора. Фон Менк, казалось, сам себя не воспринимал всерьез, и все работы его — довольно глубокие — читались очень легко. Сейчас же Гарриман видел перед собой до крайности вежливого и неулыбчивого фон Менка.