Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 612

И вот теперь первую полосу «Таймс» украшал заголовок, который вполне мог сыграть для него роль надгробной плиты. В последнее время на него и так уже обрушилось несколько довольно крупных неприятностей. Подобные скандалы могли бы раздавить более слабого человека, но Коллопи выстоял, потому что повел себя решительно и хладнокровно. Именно так он собирался поступить и на этот раз.

В дверь тихонько постучали.

— Войдите, — откликнулся Коллопи.

В кабинет вошел хранитель отдела антропологии Хьюго Мензис, одетый с большей, чем обычно, элегантностью и меньшей академической небрежностью; за ним следовали руководитель отдела по связям с общественностью Джозефин Рокко и юрист музея, по иронии судьбы названная Берил Дарлинг,[147] — представитель адвокатской конторы «Уилфред, Спрэгг и Дарлинг».

Подойдя к столу, Мензис молча взял стул. Коллопи остался стоять, глядя на вошедшую троицу и задумчиво поглаживая подбородок. Наконец он заговорил:

— Причины, по которым я пригласил вас на эту незапланированную встречу, вам известны. — Он бросил взгляд на газету. — Полагаю, вы видели сегодняшний выпуск «Таймс»?

Все трое кивнули в молчаливом согласии.

— Мы совершили ошибку, пытаясь скрыть то, что произошло, даже на короткое время. Когда я занял пост директора этого музея, я сказал себе, что буду вести дела по-другому, откажусь от излишне скрытного, а подчас и параноидального стиля руководства некоторых представителей предыдущих администраций. Я знал, что наш музей — величайшее научное учреждение, достаточно влиятельное, чтобы выдержать любые превратности судьбы, любые недоразумения и скандалы. — Коллопи немного помолчал. — Но, надеясь умолчать о пропаже нашей коллекции алмазов, решив скрыть этот факт, я допустил серьезную ошибку. Я изменил собственным принципам.

— Все эти извинения перед нами, конечно, очень похвальны, — своим обычным резким тоном заявила Дарлинг. — Но почему вы не посоветовались со мной, прежде чем принять такое поспешное и непродуманное решение? Неужели вы не понимали, что это не сойдет вам с рук? Своим поступком вы нанесли серьезный ущерб репутации музея и здорово осложнили мне работу.

Коллопи постарался сохранить спокойствие, напомнив себе: музей платит Дарлинг четыреста долларов в час именно за то, что она всегда говорит одну только правду. Он поднял руку, прося внимания:

— Ваши претензии понятны. Однако мне и в самом страшном сне не могло присниться, что такое может произойти — что наши алмазы будут превращены в… — Тут голос изменил ему, и он не смог закончить фразу. В комнате повисло неловкое молчание. Коллопи сглотнул и продолжил: — Мы должны что-то предпринять. Мы должны отреагировать, причем немедленно. Именно поэтому я и пригласил вас на эту встречу. — Он вновь замолчал и прислушался к доносившимся из-за окна, с Мьюзим-драйв, крикам и призывам собравшихся там протестующих, полицейским сиренам и гудкам автомобилей.

Следующей заговорила Рокко:

— Телефоны в моем кабинете прямо-таки надрываются. Сейчас девять? Думаю, до десяти, самое позднее до одиннадцати, мы должны выступить с официальным заявлением. За все те годы, что я занимаюсь связями с общественностью, мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным.

Мензис заерзал на стуле и пригладил седые волосы.

— Можно я скажу?

Коллопи кивнул:

— Давай, Хьюго.

Мензис откашлялся, переводя взгляд своих ярко-синих глаз на окно и обратно на Коллопи.

— Фредерик, во-первых, мы должны уяснить для себя следующее: произошла катастрофа, и с этим уже ничего не поделаешь. Ты слышишь эти крики? Сама мысль о том, что мы пытались замолчать кражу, привела людей в неистовство. Мы должны принять этот удар, принять прямо и честно. Признать свою ошибку и больше никого не вводить в заблуждение. — Он взглянул на Рокко. — Это первое, о чем я хотел сказать, и надеюсь, все со мной согласятся.

Коллопи вновь кивнул:

— А что же второе?

Мензис чуть подался вперед.

— Одного раскаяния будет недостаточно. Мы должны перейти в наступление.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы должны придумать нечто грандиозное. Сделать какое-нибудь потрясающее заявление, которое напомнит Нью-Йорку и всему миру, что, несмотря ни на что, наш музей остается одним из величайших в мире. Можно, например, снарядить научную экспедицию или запустить какой-то необыкновенный проект…

— Не слишком ли это очевидная уловка? — спросила Рокко.

— Возможно, некоторые именно так все и воспримут. Но через день-два критика стихнет, и у нас будет возможность привлечь интерес к нашему проекту и создать положительное общественное мнение.

— Какого рода проекту? — поинтересовался Коллопи.

— Об этом я пока не думал.

Рокко задумчиво покачала головой.

— Может, это и сработает. По случаю презентации проекта можно устроить гала-вечеринку, на которую пригласить только знаменитостей. Это станет главным событием сезона и заставит прикусить языки журналистов с политиками, которые, конечно же, захотят попасть в список приглашенных.

— Звучит неплохо, — задумчиво пробормотал Коллопи.

Через мгновение вновь заговорила Дарлинг:

— Теоретически все это прекрасно. Не хватает лишь экспедиции, проекта и всего остального.

В этот момент на столе у Коллопи зажужжал интерком, и директор с заметным раздражением нажал на кнопку.

— Миссис Сорд, я же просил нас не беспокоить.

— Я знаю, доктор Коллопи, но… видите ли, это в высшей степени необычное дело.

— Не сейчас.

— Но решение требуется немедленно.

Коллопи вздохнул:

— Ради всего святого, неужели это не может подождать десять минут?

— Речь идет о телеграфном банковском переводе на сумму в десять миллионов евро для…

— Пожертвование в размере десяти миллионов евро? Ну что ж, зайдите.

В кабинет вошла миссис Сорд, полная энергичная женщина, с листом бумаги в руках.

— Простите, это займет не больше минуты, — сказал Коллопи и схватил бумагу. — От кого это и где я должен расписаться?

— От графа Тьерри де Кахорса. Он жертвует музею десять миллионов евро на реставрацию гробницы Сенефа.

— Гробницы Сенефа? Кто этот Сенеф, черт возьми? — Коллопи швырнул бумагу на стол. — Я займусь этим позже.

— Сэр, но здесь написано, что деньги лежат на депоненте и решение должно быть принято в течение часа.

Коллопи схватился за голову.

— Мы уже завалены этими чертовыми предложениями. А нам нужны просто деньги — чтобы оплачивать счета. Свяжитесь с этим графом — как его там — и постарайтесь уговорить его перечислить деньги без каких-либо условий. Используйте мое имя и наши обычные доводы. Мы не возьмем деньги, чтобы исполнять его прихоти.

— Хорошо, доктор Коллопи.

Миссис Сорд повернулась, собираясь идти, и Коллопи снова обратился к участникам совещания:

— Кажется, последней говорила Берил?

Дарлинг открыла было рот, но Мензис повелительным жестом заставил ее замолчать.

— Миссис Сорд, — обратился он к секретарше, — пожалуйста, подождите несколько минут, прежде чем связываться с графом де Кахорсом.

Миссис Сорд застыла в нерешительности, вопросительно глядя на Коллопи. Директор кивнул, подтверждая слова Мензиса, и она вышла из кабинета.

— В чем дело, Хьюго? — воскликнул Коллопи, когда дверь за секретаршей закрылась.

— Я пытаюсь вспомнить, — ответил Мензис. — Гробница Сенефа… Что-то знакомое. Имя графа де Кахорса я тоже когда-то слышал.

— Можем мы поговорить о более важных вещах? — нетерпеливо вопросил директор музея.

Лицо Мензиса неожиданно прояснилось.

— Фредерик, это и есть самая важная вещь! Вспомни историю музея! Гробница Сенефа — это египетская экспозиция, которая была представлена в музее вскоре после его открытия и существовала, пока он не закрылся в годы Великой депрессии.

— И что же?

— Если память мне не изменяет, эта гробница была разграблена во время вторжения в Египет наполеоновских войск. Позднее украденные артефакты были захвачены французами. Затем их купил кто-то из попечителей музея, и они были собраны в подземных помещениях как экспонаты одной из первых выставок. Должно быть, они и сейчас там.