Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 641

— Слухи и так уже пошли.

— Да, я сама много чего слышала. Как бы то ни было, мы ведь не хотим, чтобы открытию выставки что-то помешало?

— Конечно, нет.

— Хорошо. Тогда я напишу Мензису отчет, в котором укажу, что эта информация несущественна и ее не следует обнародовать. — Нора закрыла папку. — Значит, договорились.

Наступило молчание. Уичерли стоял у Норы за спиной, глядя на разбросанные по столу документы. Потянувшись через ее плечо, он взял один из них, внимательно изучил и положил назад. Вдруг она почувствовала его руку у себя на плече и застыла, а через минуту он уже целовал ее шею, легонько касаясь кожи губами.

Нора резко встала и повернулась к нему. Он стоял совсем близко, его голубые глаза сияли.

— Простите, если я вас испугал. — Уичерли улыбнулся, показав белоснежные зубы. — Ничего не мог с собой поделать. Вы такая красивая, Нора. — Он продолжал улыбаться, излучая самоуверенность и обаяние, более красивый и элегантный, чем положено быть мужчине.

— Должна вам напомнить, на тот случай, если вы этого не заметили, что я замужем, — резко произнесла Нора.

— Мы прекрасно проведем время, и об этом никто не узнает.

— Достаточно того, что об этом буду знать я.

Уичерли улыбнулся и нежно положил руку ей на плечо:

— Нора, я хочу заняться с вами любовью.

Она глубоко вздохнула:

— Эдриан, вы умный и обаятельный мужчина. Уверена, многие женщины были бы счастливы заняться с вами любовью. — Она увидела, что его улыбка стала еще шире. — Но только не я.

— Но послушайте, прекрасная Нора…

— Я что, недостаточно ясно выразилась? Я не имею ни малейшего желания заняться с вами любовью, Эдриан, и не имела бы его, даже если бы не была замужем.

Уичерли стоял перед ней ошеломленный и растерянный, пытаясь понять, как же так вышло, что его надежды вдруг потерпели крах.

— Я не хотела вас обижать. Я лишь назвала вещи своими именами, поскольку мои предыдущие попытки дать вам понять, что вы мне совсем неинтересны, похоже, не достигли цели. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить еще более оскорбительные вещи.

Нора увидела, как кровь отхлынула от его лица. На мгновение оно утратило самоуверенное выражение, подтвердив то, что Нора давно уже подозревала: Эдриан был избалованным ребенком, которому повезло иметь привлекательную внешность, и он почему-то твердо уверился в том, что должен получать все, чего ни пожелает.

Уичерли пробормотал что-то, вероятно извинения, и голос Норы зазвучал немного мягче:

— Послушайте, Эдриан, давайте забудем все это. Сделаем вид, что ничего не произошло. Идет? И больше никогда не будем об этом говорить.

— Да-да. Это так благородно с вашей стороны. Спасибо, Нора. — Лицо Уичерли стало красным от смущения, он казался совершенно раздавленным.

Нора невольно почувствовала к нему жалость и подумала, что, вероятно, стала первой женщиной, которая ему отказала.

— Мне пора писать отчет Мензису, — сказала она мягко, словно ничего не случилось. — А вам, я думаю, нужно подышать свежим воздухом. Почему бы вам не пройтись по музею?

— Отличное предложение, благодарю вас.

— Увидимся позже.

— Да. — На негнущихся ногах Уичерли подошел к интеркому, нажал кнопку и попросил, чтобы его выпустили. А когда дверь открылась, исчез, не сказав больше ни слова. Нора же, оставшись одна, спокойно занялась отчетом.

Глава 25

Д’Агоста крутанул руль мясного фургона и притормозил, выезжая из леса. Херкмор виднелся прямо перед ним: яркая россыпь огней заливала нереальным желтым светом нагромождение стен, сторожевых вышек и тюремных блоков, где содержались заключенные. Приблизившись к первым воротам, лейтенант еще больше сбросил скорость, проехал мимо плакатов, где сообщалось о необходимости водителям иметь при себе все нужные документы и быть готовыми к обыску, а также перечислялись запрещенные к ввозу на территорию тюрьмы предметы. Последний список оказался таким длинным, что не уместился на одном плакате: в него включили все — от петард до героина.

Д’Агоста глубоко вздохнул, стараясь успокоиться: нервы у него в последнее время были на пределе. До этого он уже не раз бывал в тюрьме, но все его визиты были вызваны служебной необходимостью. Вторгаться же сюда, мягко говоря, неофициально означало нарываться на неприятности. Серьезные неприятности.

У первых металлических ворот он остановился. Из стеклянной будки вышел охранник и неторопливо приблизился к нему, держа в руке дощечку с зажимом.

— Вы сегодня рано, — лениво произнес он.

Д’Агоста пожал плечами:

— Я у вас впервые. Вот и выехал пораньше — на случай, если вдруг заблужусь.

Охранник что-то пробормотал и просунул дощечку в окно кабины. Д’Агоста прикрепил к ней документы и отдал их секьюрити. Тот, кивнув, постучал по дощечке карандашом:

— Правила знаешь?

— Не очень, — честно ответил д’Агоста.

— Заберешь документы на обратном пути. На следующем посту предъявишь удостоверение личности.

— Понял.

Металлические ворота с грохотом закрылись. Д’Агоста осторожно двинулся дальше, чувствуя, как бешено колотится сердце. Глинн уверял его, что предусмотрел все до мельчайших деталей. И правда, ему с удивительной легкостью удалось устроить д’Агосту на работу в компанию, поставляющую в тюрьму мясопродукты, — естественно, под чужим именем. Более того, он даже каким-то образом ухитрился сделать так, что лейтенанта поставили именно на этот маршрут. Однако факт остается фактом: предсказать, что сделает человек в следующую минуту, невозможно. Здесь мнения Глинна и д’Агосты полностью расходились. Потому Винни и боялся, что это маленькое приключение в любой момент примет для него такой оборот, что он до конца своих дней не вылезет из дерьма.

Д’Агоста подъехал к следующим дверям, и опять из будки вышел охранник.

— Ваше удостоверение!

Д’Агоста протянул ему фальшивые водительские права и разрешение на въезд. Тот внимательно их изучил.

— Новенький?

— Ага.

— Куда ехать, знаешь?

— Неплохо было бы услышать еще раз.

— Поезжай прямо, потом свернешь направо. Когда увидишь погрузочную платформу, подъезжай к первой секции.

— Понял.

— Можешь выйти из машины и проследить за разгрузкой, но дотрагиваться до продуктов или помогать тюремному персоналу нельзя. От машины не отходи. Как только разгрузка закончится, сразу же возвращайся. Понятно?

— Да.

Охранник быстро произнес что-то в рацию, и последние металлические ворота начали медленно отодвигаться.

Въехав на территорию тюрьмы и свернув направо, д’Агоста вынул из кармана пол-литровую бутылку бурбона «Ребел Йел». Открутив крышку, поднес емкость к губам, отпил глоток и, прежде чем проглотить огненно-крепкую жидкость, хорошенько прополоскал ею рот. Почувствовав, как бурбон, обжигая пищевод, опустился в желудок, лейтенант для пущего эффекта брызнул еще несколько капель себе на рубашку и сунул бутылку в карман.

Через минуту он сдавал задним ходом у погрузочной платформы. Двое заключенных в рабочих комбинезонах уже дожидались его там, и, как только он открыл задние дверцы, принялись вытаскивать из фургона коробки и полутуши мороженого мяса.

Д’Агоста наблюдал за ними, сунув руки в карманы и насвистывая. Потом незаметно посмотрел на часы и повернулся к одному из рабочих:

— Послушай, здесь есть туалет?

— Простите, это запрещено.

— Но мне нужно в туалет!

— Это нарушение инструкции. — Рабочий поднял на каждое плечо по коробке с мороженым мясом и ушел.

Д’Агоста поймал за рукав другого заключенного.

— Слушай, мне правда очень нужно.

— Вы же слышали, это запрещено.

— Друг, не говори со мной так!

Заключенный поставил коробку на землю и окинул д’Агосту долгим усталым взглядом:

— Когда выедешь отсюда, сможешь отлить в лесу, понял? — И он снова взял в руки коробку.

— Мне не нужно отлить.

— Это меня не касается. — Второй рабочий вскинул коробку на плечо и тоже ушел.