Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 916

— Здесь?! — воскликнул д’Агоста.

Пендергаст кивнул, показывая на магазин сотовых телефонов:

— Именно здесь стоял домишко Торгенссона.

Д'Агоста по очереди посмотрел на три дома. Дух его, воспрянувший после прогулки, опять упал.

— Трапп прав. Безнадежно, — пробормотал он.

Пендергаст сунул руки в карманы и двинулся к торговому центру. Он зашел во все магазины, один за другим. Д’Агоста не нашел в себе сил пойти следом и остался ждать на автомобильной стоянке.

Агент вернулся через пять минут.

Ничего не сказав, он стал внимательно оглядывать горизонт, едва заметно поворачиваясь, пока не повернулся на все триста шестьдесят градусов. Затем он проделал это еще раз, но остановился на полпути.

— Взгляните вон на то здание, Винсент.

Д’Агоста посмотрел в указанном направлении — в сторону справочного бюро, которое они прошли в самом начале прогулки.

— А что такое?

— Там раньше была насосная станция. Судя по неоготическому стилю, здание относится к периоду строительства Сен-Мишеля. — Пендергаст сделал паузу. — Да, я уверен, так и есть.

Д’Агоста ждал. Пендергаст обернулся и указал в противоположном направлении.

С этой точки хорошо просматривались и набережная, и развалины старого шлюза, и раскинувшаяся за ними Миссисипи.

— Любопытно, — заметил агент, — что наш торговый центр лежит на одной линии между насосной станцией и старым затопленным шлюзом.

Пендергаст быстро двинулся в направлении реки. Д’Агоста ковылял позади.

Остановившись почти у самой воды, агент наклонился и стал разглядывать старый водосток, от которого шла большая каменная труба, заделанная цементом и частично засыпанная.

Пендергаст выпрямился.

— Так я и думал. Здесь был старый акведук.

— Да? И что?

— Его перестали использовать и заделали, когда восточную половину Сен-Мишеля поглотила вода. Замечательно!

Д’Агоста не разделял энтузиазма своего спутника по поводу этой исторической подробности.

— Теперь понимаете, Винсент? Дом, в котором жил Торгенссон, построили после того, как закрыли акведук!

Лейтенант пожал плечами. Хоть убей, непонятно, к чему клонит Пендергаст.

— В этих краях так было принято — если строили здание над старым водопроводом или акведуком, то использовали его как фундамент. Ведь иначе яму под фундамент пришлось бы рыть вручную.

— Так вы думаете, труба все еще там?

— Именно. В тысяча восемьсот пятьдесят пятом, когда строили дом, в качестве фундамента, вероятно, использовал и секцию закрытого тоннеля, уже сухого. Старые акведуки были не круглые, а квадратные и возводились из камня, скрепленного известковым раствором. Строителям оставалось только укрепить конструкцию, возвести две кирпичные стены — перпендикулярно двум уже существующим, и вуаля! — фундамент готов!

— Вы полагаете, мы найдем там «Черную рамку»? — затаив дыхание, спросил д’Агоста. — В подвале у Торгенссона?

— Нет. Не в подвале. Помните, записку, которую показывал Трапп? «Мы обыскали весь дом сверху донизу. Там нет ничего ценного, и уж точно нет картины Одюбона».

— Если не в подвале, то чего тогда суетиться?

Сдержанность Пендергаста иногда его просто бесила.

— Подумайте: несколько домов над старым тоннелем, под каждым — отдельный сектор фундамента. И еще, Винсент, не забывайте о пустотах между домами. Подвалы примерно такого же размера, как и дома над ними.

— То есть… между подвалами есть пустоты?

— Несомненно. Секторы старого акведука между домами, заложенные кирпичом. Именно там Торгенссон мог спрятать «Черную рамку».

— Для чего ее прятать?

— Коль скоро картина была так ему дорога, что доктор не продал ее даже в самой большой нужде, можно предположить, что он вообще не мог с ней надолго расстаться. И в то же время приходилось прятать ее от кредиторов.

— Так ведь в дом ударила молния. Он сгорел дотла.

— Именно. Но если мы рассуждаем верно, то картина невредима — в каком-нибудь тайнике, в бывшем акведуке, между подвалом Торгенссона и соседним.

— То есть нам только и нужно, что забраться в подвал магазина сотовых трубок.

Пендергаст успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Увы, в магазине нет подвала. Я проверил, когда заходил туда. Должно быть, его засыпали после пожара.

Из д’Агосты словно опять выпустили воздух.

— Тогда какого черта нам делать? Не можем же мы взять бульдозер, снести магазин и раскопать подвал!

— Не можем. Зато можем проникнуть в тайник из соседнего подвала, который, как я убедился, существует.

В глазах агента снова промелькнул блеск, которого недоставало в последние дни, — блеск азарта.

— Я бы не отказался от пончиков, — заявил он. — А вы?

34

Сент-Фрэнсисвилль, штат Луизиана

Доктор философии Моррис Блэклеттер очень осторожно подключил сервопривод к задним колесам. Он проверил их, проверил еще раз, потом вынул USB-кабель из блока контроля направления движения и воткнул его в ноутбук — и включил диагностику. Написал программку из четырех строчек, загрузил ее в блок контроля и запустил. Маленький робот, довольно нелепая конструкция из процессоров, моторчиков, сенсоров, задрал толстенькие колеса, включил передний мотор, поехал по полу и ровно через пять секунд резко остановился.

Это достижение вызвало у Блэклеттера приступ непомерной гордости. За весь свой отпуск — а он и английскими соборами налюбовался, и в полутемных пабах посидел — он ни разу так не наслаждался моментом.

Много лет назад Блэклеттер прочитал научную статью, в которой объяснялось, почему люди, уйдя на покой, часто увлекаются вещами, совершенно отличными оттого, чем они занимались на работе. Это, уныло подумал он, как раз его случай. Долгие годы работы в системе здравоохранения — сначала в «ВНК», потом в фармацевтических и исследовательских фирмах — Блэклеттер был поглощен мыслями о человеческом теле, о том, как оно работает, отчего возникают сбои, как сохранить здоровье или вылечить болезнь. А теперь он играет с роботами — полная противоположность человеческой плоти.

Если робот испортится — его просто выбрасывают и покупают другого. Ни смерти, ни скорби.

Как все это отличается от тех времен, когда он ездил по странам третьего мира, опаленный солнцем, искусанный москитами… да еще повстанцы, да еще продажные чиновники… Иногда и сам больной, он сражался с эпидемиями. Он спас сотни, а может, и тысячи жизней, но гораздо, гораздо больше людей умерли. Не по его вине, конечно. Впрочем, была еще одна вещь, о которой Блэклеттер старался не думать. Именно потому он бежал от плоти и крови и занялся пластиком и кремнием…

Теперь он снова об этом вспомнил. Блэклеттер потряс головой, словно хотел стряхнуть с себя ужасную вину, и посмотрел на робота. Чувство вины медленно уходило — что сделано, то сделано, а его намерения всегда были чисты.

На лице доктора появилась улыбка. Он поднял руку и щелкнул пальцами.

Звуковой сенсор среагировал на звук, и робот повернулся.

— Робо хочет крекер, — проскрипел он безжизненным металлическим голосом.

Испытывая дурацкое удовольствие, Блэклеттер поднялся и прошел в кухню — выпить последнюю чашечку чаю, перед тем как отправиться на боковую. Взявшись за чайник, он замер и прислушался. Вот опять — скрипнуло дерево.

Блэклеттер поставил чайник на стол. Ветер? Нет, ночь стояла тихая, безветренная.

Кто-то на улице? Нет, звук слишком близкий и четкий.

Может, показалось? Такое случается — когда нет живых собеседников, мозг создает собственных. Ведь он же прокопался в своем кабинете несколько часов, а теперь…

Опять скрип. Теперь стало ясно: звук идет из дома.

— Кто это? — крикнул Блэклеттер.

Скрип прекратился.

Грабитель? Маловероятно. По соседству есть дома побольше и побогаче. Тогда — кто?

Скрип возобновился: размеренный, неторопливый, он шел из гостиной у входной двери.

Блэклеттер поискал телефон и увидел только пустую подставку. Черт бы побрал эти беспроводные трубки!.. Куда он ее задевал? Ну ясно — в кабинете, на столе возле ноутбука. Он быстро прошел в кабинет, схватил трубку. И замер. В холле оказался человек. Из темноты выступил высокий мужчина в длинном плотном плаще.