Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 931

— После «ВНК» он работал консультантом в разных фармацевтических компаниях. В здешних краях их несколько — оплот местной экономики.

— А досье на доктора у вас есть? Мне бы хотелось посмотреть.

— Оно у нас в отделе. Вернемся — сделаю вам копию.

Хейворд задержалась в кабинете. Ее не покидало какое-то чувство неудовлетворенности, как будто она что-то проглядела. Взгляд ее остановился на разбросанных по полу фотографиях в серебряных рамках, которые, видимо, стояли раньше на книжной полке.

— Вы позволите?

— Пожалуйста. Криминалисты уже все прочесали мелким гребнем.

Хейворд подобрала с пола несколько снимков. На большинстве из них скорее всего были родственники и друзья. На некоторых — сам Блэклеттер: в Африке, ведет самолет, делает прививки местным жителям, позирует на фоне передвижной больницы. Кое-где доктор снялся в обществе привлекательной светловолосой женщины на несколько лет моложе его; на одном снимке он ее даже обнимал.

— Доктор Блэклеттер был женат?

— Ни разу, — ответил Кринг.

Хейворд повертела снимок в руках. При падении на пол стекло в рамке треснуло. Она вытащила фотографию и посмотрела на оборот, где виднелась надпись, сделанная размашистым почерком с завитушками: «Моррису, на память о полете над озером. С любовью, М.».

— Можно это взять? Только фотографию.

— Ну… — замялся сержант. — В таком случае ее следует зарегистрировать в списке вещдоков. А зачем вам она?

— Снимок может иметь отношение к моему расследованию. — Хейворд все время старалась не проговориться о своем настоящем расследовании, и здешние копы, сделав несколько несмелых попыток выяснить правду, тактично прикрыли тему.

Теперь Кринг вернулся к этому вопросу.

— Если вы, конечно, не возражаете — мы тут призадумались, отчего вдруг капитан из нью-йоркского отдела убийств интересуется таким рядовым случаем. Мы не собираемся выпытывать, мы хотим знать, чем вы занимаетесь, чтобы вам помочь.

Больше Хейворд увиливать не могла и решила пустить их по ложному следу.

— Речь идет о терроризме.

Пауза.

— Понятно.

— Терроризм… — Стоявший у нее за спиной Филд впервые подал голос. Он ходил за ними так тихо, что Хейворд почти забыла о его присутствии. — Я слышал, у вас в Нью-Йорке этого дела хватает.

— Да, — подтвердила Хейворд. — Сами понимаете, я не могу вдаваться в подробности.

— Конечно.

— Мы о таких вещах не распространяемся. Потому-то я здесь неофициально.

— Ну разумеется, — сказал Филд. — А роботы к делу имеют отношение?

Хейворд подарила ему мимолетную улыбку.

— Чем меньше про это говорить, тем лучше.

— Ясно, мэм. — Полицейский зарделся, довольный своей сообразительностью.

Хейворд ненавидела себя за ложь. Она встала на скверную дорожку, и, если все откроется, она запросто потеряет работу.

— Давайте мне фото, — потребовал Кринг, бросив на своего подчиненного предостерегающий взгляд. — Прослежу, чтоб его зарегистрировали, и сразу отдам вам.

Он убрал фотографию в конверт, заклеил и надписал.

— Думаю, больше тут делать нечего, — оглядевшись, сказала Хейворд. Ее грызло чувство вины за столь откровенное вранье. Не дай Бог еще перенять методы Пендергаста.

Она вышла из полутемного дома на яркий свет и огляделась. Примерно через полмили улица упиралась в реку.

— Сержант! — окликнула Хейворд Кринга, который запечатывал дверь.

— Слушаю, мэм?

— Вы понимаете, что о нашем разговоре нельзя никому рассказывать?

— Да, мэм.

— Думаю, вы также понимаете, почему я считаю это ограбление липовым.

Кринг почесал подбородок.

— Липовым?

— Инсценировка. — Хейворд кивнула в сторону реки. — Если поискать, то украденные вещи найдутся вон там, в конце улицы, на дне Миссисипи.

Кринг перевел взгляд с Хейворд на реку и обратно. Медленно кивнул.

— Я заеду за фотографией после обеда, — сказала Хейворд, садясь в «Порше».

50

Плантация Пенумбра

Старый дворецкий Морис открыл дверь, и Хейворд вступила в полумрак дома. И опять подумала, что именно таким и должно быть жилище Пендергаста — старинное семейное гнездо, приходящее в упадок, — начиная с заброшенных комнат и кончая скорбным дворецким в строгом костюме.

— Пожалуйте сюда, капитан Хейворд. — Морис указал рукой на кабинет.

У камина сидел Пендергаст с рюмкой в руке. Он встал и жестом пригласил ее сесть.

— Хереса?

Лора опустила портфель на диван и села рядом.

— Нет, спасибо. Не мой напиток.

— Тогда что? Пиво? Чай? Мартини?

Хейворд посмотрела на Мориса. Не хотелось его затруднять, но она так устала с дороги…

— Чаю, пожалуйста. Крепкого и горячего, с сахаром и сливками.

Почтительно склонив голову, дворецкий удалился.

Пендергаст сел, закинул ногу на ногу.

— Как ваша поездка в Лонгбоут-Кей и Сент-Фрэнсисвилль? — спросил он.

— Удачно. Но сначала — как там Винни?

— На удивление хорошо. Его перевезли в частную клинику; никаких осложнений не возникло. Потом провели операцию по пересадке свиного клапана аорты. Все прошло отлично, и он на пути к выздоровлению.

Хейворд откинулась на спинку дивана: с души у нее свалилась огромная тяжесть.

— Слава Богу. Хочу навестить его.

— Это было бы опрометчиво. Ему даже звонить не стоит. Мы имеем дело с очень умным убийцей, у которого, как я подозреваю, есть свой источник информации. — Агент отпил хереса. — Кроме того, я только что получил результаты исследования перьев из музея на плантации Окли. Птицы и вправду были заражены вирусом птичьего гриппа, но материала слишком мало, и он уже испорчен, так что получить живую культуру не удалось. И все же специалист, которому я поручил провести анализы, сделал важное открытие. Это нейроинвазивный вирус.

— Объясните попроще, — со вздохом попросила Хейворд.

— Он поражает нервную систему и обладает высокой вирулентностью. И это, капитан, последний кусочек в нашей мозаике.

Тут явился чай; Морис наполнил Лоре чашку.

— Продолжайте, — попросила она.

Пендергаст встал и начал расхаживать перед камином.

— Вирус поражает человека, как любой грипп. И, как и многие вирусы, он обитает в нервных клетках, подальше от кровеносной системы — прячется от иммунных клеток. Однако тут сходство и кончается, потому что этот вирус еще и воздействует на нервные клетки. Эффект весьма необычен: повышается активность мозга, наступает расцвет умственных способностей. Мой специалист, человек очень грамотный, говорит, что такое воздействие может быть вызвано просто-напросто размягчением проводящих путей нервной системы. Вирус повышает чувствительность нервных окончаний, и они с особой силой реагируют на малейшую стимуляцию, шлют импульсы как сумасшедшие. А еще вирус подавляет выработку ацетилхолина. Сочетание таких двух эффектов выводит нервную систему из равновесия, поскольку наступает сенсорная перегрузка.

Хейворд нахмурилась. Это уже слишком, даже для Пендергаста.

— Вы уверены?

— Чтобы подтвердить мою теорию, понадобятся дополнительные исследования, но другого ответа нет. — Он помолчал. — Вот, например, вы, капитан Хейворд. Вы сидите на диване. Вы чувствуете спиной его поверхность. Знаете, что чашка у вас в руках — теплая. Вы чувствуете запах седла ягненка, которое готовится к обеду. Слышите множество звуков: пение сверчков и птиц, потрескивание огня в камине, шаги Мориса.

— Конечно, — сказала Хейворд. — К чему вы клоните?

— Вы осознаете эти ощущения, и сотню других — если обратите на них внимание, заметите. Но дело вот в чем: вы их не замечаете. Определенный участок вашего мозга — таламус — действует как регулировщик, дает вам осознать только те ощущения, которые нужны в данный момент. Представьте себе, что станется, если регулировщик исчезнет. Вы будете постоянно перегружены ощущениями, будете не в состоянии игнорировать ни одно. На короткий срок такое состояние повысит ваши когнитивные функции и творческие способности, а в перспективе сведет вас с ума. Буквально. Именно так и произошло с Одюбоном. И с Доанами — только у них процесс шел быстрее. Мы подозревали, что заболевание Одюбона и сумасшествие Доанов не простое совпадение, но у нас отсутствовало связующее звено. Теперь оно есть.