Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 960

— Позвольте спросить, доктор, — помимо этой ее… мании, вы заметили какие-либо отклонения?

Фелдер нахмурился:

— Не совсем вас понял.

— Имеются ли противоречия в ее ложных представлениях?

— За исключением веры в то, что ее ребенок — воплощение зла, ложные представления пациентки на редкость логичны. Это меня тоже заинтересовало.

— А о чем именно она вам рассказывала?

— Что ее семья переехала с фермы на Уотер-стрит, где она и родилась в начале семидесятых годов девятнадцатого века, потом ее родители умерли от туберкулеза, а сестру убил серийный убийца. Ее, сироту, взял к себе хозяин дома номер восемьсот девяносто один по Риверсайд-драйв, о котором у нас нет информации. В конце концов дом перешел к вам, равно как и ответственность за Констанс. — Фелдер замялся, не зная, стоит ли продолжать.

Пендергаст заметил его нерешительность.

— А что еще она сказала обо мне?

— Что вы стали ее опекуном из чувства вины.

Воцарилось молчание.

— Скажите, доктор Фелдер, — спросил наконец Пендергаст, — а Констанс не рассказывала вам о своей жизни между тем, первым периодом и недавними событиями на корабле?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Ничего.

— В таком случае должен вам сообщить, что при диагнозе 295.30 шизоидное расстройство личности не ставится. В крайнем случае вам следовало поставить шизофреноподобное расстройство по оси II. Ведь у вас, доктор, нет анамнеза, а ее мания может иметь недавнее происхождение — например, болезнь могла развиться во время плавания через Атлантику.

Фелдер выпрямился. Пендергаст назвал точный код параноидной шизофрении по «Руководству по диагностике и статистике психических расстройств».

— Вы изучали психиатрию, особый агент Пендергаст?

Пендергаст небрежно пожал плечами:

— Увлекался.

Фелдера, как он ни сдерживался, стало одолевать раздражение. Почему вдруг Пендергаст демонстрирует такой интерес, хотя раньше ему была безразлична судьба Констанс Грин?

— Должен вам сказать, — заявил Фелдер, — что ваше заключение поверхностное и дилетантское.

Пендергаст вперил серебристый взгляд в психиатра.

— Позвольте тогда поинтересоваться, зачем вы продолжаете расспрашивать меня о Констанс, коль скоро диагноз вами уже поставлен и сообщен суду?

— Я…

— Из праздного любопытства? Или ради научной публикации? — с улыбкой осведомился Пендергаст.

— Разумеется, если случай чем-то необычен, мне хочется поделиться опытом с коллегами путем публикаций.

Глаза Пендергаста недобро блеснули.

— Разумеется, это улучшит ваше реноме и, вероятно, поможет получить местечко в каком-нибудь исследовательском институте. Ведь вы добиваетесь должности профессора-адъюнкта в Рокфеллеровском университете.

Фелдер онемел от изумления: об этом он не говорил даже жене, откуда же у Пендергаста эта информация?

Словно в ответ на незаданный вопрос Пендергаст махнул рукой.

— Я тоже взял на себя смелость навести справки.

Услышав из уст агента свою собственную фразу, Фелдер залился краской стыда и попытался взять себя в руки.

— Моя карьера здесь ни при чем. Просто я никогда прежде не сталкивался со столь логичными бредовыми представлениями. Мисс Грин как будто и вправду из девятнадцатого века: то, как она разговаривает, одевается, ходит, держится, даже думает. Потому-то я вас и пригласил. Мне хочется узнать о ней побольше. Какая травма могла вызвать такое состояние? Какой пациентка была раньше? Каков ее жизненный опыт? Кто она на самом деле?

Пендергаст не отводил от собеседника пристального взгляда.

— И не только это. Вот что я нашел в архиве. — Доктор взял со стола желтый конверт и вынул копию иллюстрации из «Нью-Йорк дейли инкуайрер» — «Играющие беспризорники» — и передал агенту.

Пендергаст внимательно рассмотрел рисунок и вернул его доктору.

— Удивительное сходство, — заметил он. — Результат фантазии художника?

— Посмотрите на лица. Они такие выразительные… наверняка писалось с натуры.

Пендергаст загадочно улыбнулся; Фелдеру показалось, что в светлых глазах странного посетителя мелькнуло уважение.

— Это очень интересно, доктор. Возможно, я и смогу вам помочь — если вы поможете мне.

Фелдер, сам не зная почему, вцепился в подлокотники кресла.

— То есть?

— Констанс — личность весьма хрупкая, как физически, так и эмоционально. В хороших условиях она расцветет. В плохих… — Пендергаст посмотрел на доктора. — Где ее сейчас держат?

— В стражном отделении Бельвю, в отдельной палате. Сейчас готовят документы, чтобы перевести ее в психиатрическое отделение женской тюрьмы Бедфорд-Хиллз.

Пендергаст покачал головой.

— Это учреждение строгого режима. Такой человек, как Констанс, будет там страдать и зачахнет.

— Если вы боитесь, что ее будут обижать другие пациентки, то персонал там…

— Не в том дело. У Констанс есть склонность к неожиданным и сильным психотическим срывам. А такое место, как Бедфорд-Хиллз, будет им только способствовать.

— Что же вы предлагаете?

— Ей нужно место с такой обстановкой, к которой она привыкла, — удобной, старомодной, спокойной. И притом безопасной. Нужно, чтобы ее окружали привычные предметы — в пределах разумного, само собой. В частности, очень важны книги.

— Есть лишь одно такое место, — кивнул Фелдер. — В больнице Маунт-Мёрси, но там все занято. И большая очередь.

Пендергаст улыбнулся:

— Я случайно узнал, что две недели назад там освободилось место.

— Вот как?

— Да, — подтвердил Пендергаст. — Вы, как судебный психиатр, можете обойти очередь и поместить туда Констанс — если заявите, что это единственное подходящее для нее место.

— Я… я попробую.

— Вы не попробуете, а сделайте. В свою очередь, я сообщу вам то, что мне известно о Констанс; это превзойдет ваши самые смелые мечты. А возможно ли опубликовать материал — судить вам. Все зависит от вашего благоразумия.

У Фелдера застучало сердце.

— Спасибо.

— Вам спасибо. Хорошего вам дня, доктор Фелдер. Мы еще увидимся — когда Констанс устроят в больницу Маунт-Мёрси.

Фелдер проводил гостя до порога и закрыл за ним дверь. Как странно — этот человек как будто тоже из девятнадцатого века… Внезапно доктор задумался: кто же из них двоих на самом деле организовал эту столь тщательно подготовленную встречу — и кто получил желаемую информацию?

Эпилог

Саванна, штат Джорджия

Джадсон Эстерхази расположился в библиотеке своего дома на Уитфилд-сквер. Был неожиданно прохладный майский вечер; догорающий в камине огонь наполнял комнату запахом березовых поленьев.

Прежде чем сделать глоток отличного солодового виски из своих запасов, он подержал торфянистую жидкость во рту. Впрочем, отчего-то казалось, что напиток исполнен горечи — так же как и чувства самого Джадсона.

Пендергаст убил Слэйда. Говорили, правда, о самоубийстве, но Джадсон не верил. Нет, это определенно подстроил Пендергаст — не важно, каким образом, какой именно хитростью. Для старика последние десять лет были неимоверно тяжелы, однако можно не сомневаться, что предсмертные минуты он провел в невыразимых душевных муках. Джадсону доводилось видеть, как Пендергаст манипулирует людьми, и он прекрасно знал, что агент воспользовался психическим состоянием Слэйда. Настоящее убийство — и даже хуже того.

Стакан в руке дрогнул, виски расплескалось; Джадсон резко опустил стакан на стол. По крайней мере Слэйд его не выдал — это Эстерхази знал наверняка. Старик любил его как сына и даже в своем безумии до последнего хранил тайну. Есть вещи посильнее безумия.

Когда-то он тоже любил Слэйда, но чувство это умерло двенадцать лет назад, когда он слишком хорошо узнал другую сторону его натуры. Слэйд напомнил Джадсону его родного отца — человека беспощадного. Быть может, такова судьба всех отцов — или тех, кто нам их заменяет: в них разочаровываются, их бросают, и чем старше и умнее становишься, тем они кажутся меньше ростом.