Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 204

[Весна 1881 г. — голодовки, недомогания] «Левитан выбивался из сил, пришла тоска, уныние, разочарование. Меланхолия владела им по нескольку дней, мучительная, с ночными кошмарами, художник просыпался от удушья, порой думал о самоубийстве». (Евдокимов, 1959, с. 140.)

«Смерть пугала Левитана с юности, будто он предчувствовал свою будущую раннюю кончину. Страх смерти болезненно развивался в нем, поэтому главными чертами личности Левитана на все последующие годы стали тоска, приступы отвращения к жизни, внутренний разлад с самим собой». (Безелянский. 1999, с. 203.)

«Иногда, впрочем, он все бросал, брал ружье, собаку и исчезал на целые дни. Большею частью это бывало, когда вдруг его охватывала какая-то мучительная тоска. В этих приступах мрачного настроения было что-то болезненное и ненормальное. Они наступали без всякой причины, без всякого повода, как-то вдруг… Антон Павлович видел в этих настроениях нечто больное, не приходящее извне, а поднимающееся изнутри человека. В дни таких настроений Левитан бывал невыносим… Но проходило два-три дня, и Левитан снова был весел, с полной энергией брался он за работу, снова дурачился с нами…» (Чехова. 1956, с. 157.)

[Из письма, май 1885 г.] «Со мной живет художник Левитан… С беднягой творится что-то недоброе. Психоз какой-то начинается… В конце апреля вернулся откуда-то… Хотел вешаться…

Взял я его с собой на дачу и теперь прогуливаю… Словно бы легче стало». (Чехов, 1956, с. 130.)

«Но все чаще и чаще повторялись приступы беспричинной тоски, отчаяния… Он не справился с печалью душевной и пытался повеситься. Спасли друзья, следившие за слишком долго угнетенным художником». (Евдокимов, 1959, с. 217.)

[1886 г., из письма к А.П. Чехову.] «Нервы расходились, просто смерть!.. Меня не ждите — я не приеду. Не приеду потому, что нахожусь в состоянии, в котором не могу видеть л]одей. Не приеду потому, что я один. Мне никого и ничего не надо. Рад едва выносимой душевной тяжести, потому что чем хуже, тем лучше и тем скорее приду к одному знаменателю». (Там же, с. 266–267.)

«Уже при первом моем обследовании Левитана, когда он обратился ко мне за медицинским советом (это было в 1894 году), я констатировал тяжелое заболевание аорты, что было совершенно неожиданно в его возрасте и при его правильном образе жизни. Затем я отметил у него значительную нервность и наклонность к меланхолическому настроению. И вот совершенно неожиданно какое письмо я получил от него 13 июля 1895 г.: “Вам я могу, как своему доктору и доброму знакомому, сказать всю правду. Знаю, что это дальше не пойдет. Меланхолия дошла у меня до того, что я стрелялся. Остался жив, но вот уже месяц, как доктор ездит ко мне промывать рану и ставить тампоны”». (Ланговой, 1956,с. 184.)

[1895 год] «…Был одним из самых сложных и противоречивых в жизйи Левитана. В этом году он испытывает страшнейшие припадки меланхолии и отчаяния, в один из которых, в июне месяце, находясь в Горке и запутавшись в сложных отношениях с Турчаниновой и ее старшей дочерью, пытается покончить жизнь самоубийством… Такими приступами меланхолии Левитан страдал всю жизнь и вечно жаловался на тоску и бессмысленность своего существования. В основе этого лежала как болезнь сердца, так и все развивавшаяся неврастения. Теперь эти тяжелые переживания стали особенно острыми, и припадки участились». (Федоров-Давыдов, 1966, с. 197–198.)

Особенности творчества

«Как раз наоборот, в год, который отмечен этими ужасными приступами тоски и меланхолии, Левитан создает замечательные, полные светлой радости полотна “Март”, “Весна. Последний снег”, “Золотая осень” и “Свежий ветер. Волга”… Такая же история повторяется в октябре, когда Левитан сначала пишет Поленову, прося разрешения приехать к нему в Бехово, так как он не в силах перенести в городе в одиночестве “приступ меланхолии”, а затем через две педели извещает Поленова, что он не приедет, потому что его “страстно потянуло работать” и что “вместе с тем, как я стал работать, и нервы стали покойнее, и мир не стал так ужасен”». (Федоров-Давыдов, 1966, с. 199.) г. «Левитан работал быстро, скоро усваивая то, на что другие тратили немало усилии… Последние годы — два-три — Левитан работал под явной угрозой смерти, вызывавшей в нем то упадок духа, то небывалый подъем творческих сил». (Нестеров, 1956. с. 123, 127.)

«Странно то, что он избегал в пейзаже человека. Прекрасный рисовальщик и живописец, он просил моего брата Сергея написать в его картине “Аллея осенью” фигуру сидящего на скамейке. Левитан как-то сторонился людей. Его мало кто интересовал». (Коровин, 1999, с. 138.)

Повышенная влюбчивость, истероподобное поведение и «дурачества» в гипоманиакаль-ном состоянии; суицидальные мысли с повторными попытками самоубийства, «мучительная меланхолия» и приступы «беспричинной тоски, отчаяния» в депрессивном состоянии; постепенное утяжеление и учащение депрессивных эпизодов — все это позволяет довольно уверенно говорить о наличии у И.И. Левитана биполярного аффективного расстройства (маниакально-депрессивного психоза). Сложнее ответить на вопрос о влиянии данного психического заболевания на художественное творчество живописца. «Подъем творческих сил» отмечается не столько в ги-поманиакалъной фазе (типичный вариант для большинства творческих личностей), сколько в состоянии депрессии. Последнее, впрочем, тоже не редкость: достаточно вспомнить «голубой период» у П. Пикассо (см.).

ЛЕВИТОВ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ (1835–1877), русский писатель.

Наследственность

[Мать] «…отличалась, по отзывам знавших ее, “впечатлительностью и нервностью натуры”. Сильное влияние на Левитова в его детские годы оказал… [брат матери]…семинарист Андрей Прокофьевич Кузьмин, “идеалист”, “романтик и стихотворец”, впоследствии спившийся…» (Чанцев, 1994, с. 304.)

Общая характеристика личности

«В семинарии Левитов начал писать юмористические стихотворения; инспектор стал его преследовать и за чтение иностранных авторов и за “сочинительство”, запрещал то и другое. Застав однажды Левитова с товарищами на квартире за чтением “Мертвых душ”, инспектор высек его. Это так подействовало на юношу, что он заболел». (РБС, т. 10, с. 144.)

«…Завел знакомства с людьми, все развлечения которых состояли в отчаянных попойках и картеже. Это развило в нем вынесенную еще из семинарии привычку к вину, превратившую жизнь Левитова в истинно-мученическую борьбу с неумолимым недугом. В своем отчаянии Левитов обращался даже к помощи знахарей, лечивших от запоя, и на время как будто получал облегчение. Но проходил месяц, другой, недуг возобновлялся с неудержимою силою, и он снова, по собственному выражению, начинал “зверски жрать водку”, доходя при этом до того, что полиция подбирала его на улице в состоянии белой горячци. Несчастная слабость Левитова отразилась и на его творчестве. Добрая половина его произведений посвящена “запнвойству”, игре пьяного воображения, пьяным галлюцинациям и т. д.». (Венгеров, 1997, с. 593.)

«Рано брошенный в самостоятельную жизнь, рано прошедший пешком по России тысячи верст, испытавший на себе мучительную и привлекательную сторону бродячей жизни, с ее неуверенностью в завтрашнем и даже в сегодняшнем дне, с ее переменами настроений, постоянной тревогой и постоянными угрозами, он перенес эту тревогу, эти опасения и надежды, эту заманчивую сторону неизвестности в свои лучшие произведения». (Игнатов И.Н., ЭСГранат, т. 26, с. 566.)

[1856 г., ссылка в Вологду] «Именно тогда, угнетенный и озлобленный, Левитов уступил наследственной предрасположенности к пьянству, доходившей у него до алкоголизма, и пристрастился к карточной игре… “Степные очерки” сделали Левитова широко известным писателем… но как раз с этого времени его алкоголический недуг (способствовавший развитию туберкулеза) приобрел необратимый характер». (Чанцев, 1994, с. 304, 306.)