Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 205

«Но уже к середине 60-х гг. Левитов окончательно превращается в неисправимого бродягу, мечущегося в безысходной тоске, вечно кочующего из Петербурга в Москву и обратно… Особенно мучительны были последние пять лет жизни Левитова. Заработок был ничтожен, здоровье окончательно надломлено, литературное положение подорвано вечными авансами из редакций, в уплату которых Левитов давал одни наброски и отрывки». (Венгеров, 1997, с. 593.)

«Он часто рисует не только психологию, но и физиологию опьянения, борьбу сознания с обволакивающими его парами и конечную победу вина. Оно должно породить искусственный праздник, но в действительности только усиливает будни. И все ниже и ниже опускает Левитов голову и погрязает в омуте принципиально пьяных людей». (Айхенвальд, 1998, т. 1, с. 297.)

Никакая форма алкоголизма не способна превратить заурядного человека в талантливого. Но талантливый человек (подтверждая гипотезу о врожденности гениальных способностей), заболевший алкоголизмом, может перенести «в свои лучшие произведения» свою «тревогу», свои «опасения и надежды», «борьбу сознания с обволакивающими его парами». К сожалению, как и любое другое деструктивное заболевание, алкоголизм рано или поздно разрушает личность, предъявляя свои счеты. И не на последнем месте в этом списке стоит потеря качества творческой продукции. Левитов не первый и далеко не последний русский писатель, в жизни и творчестве которого алкоголь полностью сыграл свою роковую мелодию до конца, со всеми ее плюсами и диссонансами.

ЛЕЙТХОЛЬД (Leuthold) ГЕНРИХ (1827–1879), швейцарский поэт.

«Мать была явной психопаткой. Сам вел бурную жизнь богемы. Алкоголик. С 1865 г. почти всегда в состоянии опьянения. Страдал туберкулезом легких и циррозом печени. В 1875 г. начало прогрессивного паралича и изменение характера. С 1877 г. психотичный: приступы крайнего возбуждения, перешедшие в цементное состояние». (Weichbrodt R. Цит. по: Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 451.)

«С 39-летнего возраста упадок творческой деятельности, с 50 лет — слабоумие. Возможно заражение венерическим заболеванием с последующим развитием сифилиса мозга». (Springer, 1926, с. 231.)

«Прекращение творчества в 49 лет. В этом же году — первый приступ психоза, попытка самоубийства… Паралитическое слабоумие». (Braun, 1940, с. 49.)

«…Умер умалишенным». (ЭСБ Биографии, т. 6, с. 620.)

«О развеянные листья, / Зимней неги обещанья. / Мягко падая, укройте / Мертвые мои желанья». (Лейтхолъд Г. «Листопад».)

«Жизнь богемы» и алкоголизм Лейтхоль-да могли послужить предрасполагающими факторами заражения сифилисом. Приступы психоза, прекращение творчества и развившееся в последние годы слабоумие подтверждают диагноз прогрессивного паралича (или какой-либо другой формы сифилиса центральной нервной системы).

ЛЕНАУ (Lenau) НИКОЛАУС (наст, имя и фам. Франц Ннмбш Эдлер фон Штреленау) (1802–1850), австрийский поэт.

«Мне не везло в моей судьбе, — Виной людская злоба».

И. lenay. «Холостяк»

Наследственность

[Отец] «…очень способный и предприимчивый человек, нос дефективнопатологическим характером. Легкомысленный поверхностный кутила, азартный игрок. Авантюрист и развратный до крайности… [Мать] Болезненно-впечатлительная особа, страдавшая меланхолией и мистицизмом». (Сегалин, 1925а, с. 54–55.)

Общая характеристика личности

«В религиозном до экстаза и страстно-музыкальном мальчике, выросшем в нищете и среди семейного разлада, рано сказались зачатки меланхолии». (Чешихин, 1997, с. 633.)

«Вся жизнь величайшего из современных лирических поэтов, Ленау, недавно скончавшегося в Доблинговой больнице для умалишенных, представляет с самого раннего детства смесь гениальности и сумасшествия… Ленау с детства обнаруживал меланхолическое настроение, наклонность к мистицизму и любовь к музыке… В 1831 году Кернер заметил, что настроение его почти постоянно было печальное, меланхолическое и что он проводит целые ночи один в саду, играя на своем любимом инструменте. Через некоторое время Ленау писал своей сестре: “Я чувствую, что приближаюсь к своей гибели: демон безумия овладел моим сердцем, я — сумасшедший; говорю тебе это, сестра, зная, что ты все-таки по прежнему будешь любить меня”. Этот демон скоро принудил его оставить Германию и отправиться, почти без всякой цели, в Америку. По возвращении оттуда он был встречен на родине празднествами и всеобщим восторгом, но, по его словам, “ипохондрия глубоко запустила свои зубы в его сердце и ничто не могло его развеселить”. Вскоре это бедное сердце начало страдать и физически: у Ленау сделался перикардит (воспаление сердечной оболочки), от которого он потом уже не мог вылечиться. С тех пор несчастный страдалец лишился своего лучшего друга — сна, этого единственного избавителя от невыносимых страданий, и по целым ночам мучился страшными видениями. “Можно подумать, — объясняет он свое состояние образами, как это делают все помешанные, — что дьявол устраивает охоту у меня в животе: я слышу там постоянный лай собак и зловещий адский шум. Без шуток — есть от чего прийти в отчаяние!” Мизантропия… появилась у Ленау в 1840 году со всеми признаками мании. Он стал бояться, ненавидеть и презирать людей. В Германии в честь его устраивали празднества, воздвигали триумфальные арки, а он бежал прочь из нее и бесцельно скитался по свету; раздражение и злоба нападали на него без всякой причины, он чувствовал себя неспособным к работе, как человек, по его собственным словам, “с поврежденным черепом”, и потерял аппетит. Болезненная склонность к мистицизму, обнаружившаяся в нем с детства, появилась у него снова: он принялся за изучение гностиков, начал перечитывать биографии колдунов, так пленявших его в молодости, выпивал громадные количества кофе и ужасно много курил. “Замечательно, — сознавался он, — до какой степени физическое движение и в особенности курение сигар вызывает у меня в голове целый ров новых мыслей”. Он писал ночи напролет, переезжал с места на место, путешествовал… женился, задумывал громадные работы и ни одной из них не довел до конца. Это были последние вспышки великого ума. С 1844 года Ленау все чаще жалуется на головные боли, постоянный пот и страшную слабость… Немного спустя у него сделался паралич левой руки, мускулов глаз и обеих щек; он стал писать с орфографическими ошибками и употреблять нелепые созвучия. Наконец (12 октября) им вдруг овладела страсть к самоубийству; когда его удержали от покушения на свою жизнь, он впал в бешенство, дрался, ломал все, жег свои рукописи, но мало-помалу успокоился, пришел в нормальное состояние и даже написал тщательный анализ своего припадка в стихотворении “Traumgewalte” (“Во власти бреда”)… Здоровье Ленау все ухудшалось; после новой попытки лишить себя жизни им овладело то роковое состояние довольства и приятного возбуждения, которое всегда предшествует прогрессивному развитию паралича… В 45 году он потерял обоняние, всегда отличавшееся у него необыкновенной тонкостью, сделался равнодушным к своим любимым цветам — фиалкам и даже перестал узнавать старых друзей. Однако и в этом печальном положении Ленау написал одно стихотворение, хотя и проникнутое крайним мистицизмом, но не лишенное прежней античной прелести стиха… Ленау писал о себе: “У меня есть печальная уверенность, что я неспособен к супружеской жизни”» (Ломброзо, 1892, с. 72–74,176.)

«Не ждут ни дети, нн жена / Меня в мансарде голой. / Не знает нежных слов она / Иль беготни веселой!» (Ленау Н. «Холостяк».)

«Сифилитическое заражение в 1831 г В апреле 1844 г. начало ажитированной формы паралича». (Dahmer, 1911.)

«С 1844 г. болезнь постепенно усиливалась; весь прежний образ жизни Ленау (привычка к крепким винам и табаку, обыкновение работать только по ночам и т. п.) расшатал его организм, и он умер в прогрессивном параличе». (Чешихин, 1997, с. 634.)