Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 283

«…Обычно его эксцентрические выходки приходились многим не по душе, И его упрямство и неуважение к работам других художников вызывали обиду у менее талантливых из них». (Пенроуз, 1999, с. 47.)

Особенности творчества

«Дайте мне музей, и я заполню его». Пикассо

[1902–1904 гг.] «Страдая от безденежья, от депрессии, ссорясь с родителями, терзаясь страхами, он все глубже погружался в “голубой период” <…> он исповедовал простой принцип: “На моей палитре — только синии” — цвет глубочайшей подавленности и угнетенности… Разумеется, Пикассо уплатил “духовную подать” своему первому стилю — в начале “голубого периода” он пережил очень серьезное нервное расстройство и даже какое-то время находился на грани самоубийства. В “голубом периоде” депрессия хлестала из него, как кровь из перебитой артерии… Стоит ли говорить, что Пикассо не только яростно нападал на неправедно устроенный мир, но что “голубой период” был поднят с самого дна его сексуальный страхов?.. Это возвращает нас к предположению о том, что Пикассо страдал венерическим заболеванием, а лечение сифилиса в эпоху, когда еще не был изобретен пенициллин, было столь мучительным, что кого угодно могло подвигнуть на “голубой период” творчества». (Мейлер. 1998, с. 68–70.)

[1907 г.] «Пикассо время от времени жаловался, что опиум играет с ним дурную шутку: дарует необыкновенные образы — и одновременно отбивает охоту запечатлевать их на холсте… [Лето 1908 г.] Пикассо никогда с тех пор не принимал наркотиков, несмотря на то, что курение опиума доставляло ему истинное наслаждение… Глаз Пикассо обладал способностью помнить картины и предметы так, словно он смотрел на них только что. Это был эквивалент так называемой “литературной памяти”, позволяющей помнить текст так, как он возник на странице при первом чтении». (Там же, с. 239, 257. 261.)

«Каждый ребенок — художник. Трудность в том, чтобы остаться художником, выйдя из детского возраста». (Пикассо).

«На моей палитре — только синий». Такое заявление Пикассо можно рассматривать как предпочтительный выбор в тот период именно этого цвета. Существует психодиагностическая методика (тест Люшера), который позволяет выявить устойчивые личностные характеристики человека в зависимости от того, какой цвет он предпочитает. Напрашивающаяся словесная ассоциация «голубого периода» с имеющими место именно в это время «гомосексуальными опытами» с точки зрения теста Люшера безосновательна (хотя на практике имела место!). По мнению психологов, лица, выбирающие синий цвет, крайне чувствительны к влияниям окружения, демонстрируют повышенный уровень тревожности и склонны ис-катъ защиту у другого человека. Все это вполне подходит к Пикассо того времени.

Можно также говорить о задержке (или односторонности?) психического развития в детские годы, вызванного родовой травмой. Сюда же относится и склонность к преимущественно конкретному восприятию предметов и повышенная внушаемость (подверженность фобиям, наркотикам, коммунистической пропаганде) — это все признаки органического поражения центральной нервной системы. Отличная зрительная память ни в коей степени не противоречит этому предположению. Уход из реального мира в созданный и самим искаженный мир изобразительного творчества можно было бы рассматривать как реакцию бегства от окружающей действительности (тоже признак незрелой личности). А страх стричь волосы можно расценить как проявление специфической (изолированной) фобии — психического расстройства, относящегося к области неврозов.

ПИЛСУДСКИЙ (Pilsudski) ЮЗЕФ (1867–1935), польский политический деятель. В 1918–1922 гг. «начальник государства», с 1926 г. фактический диктатор Полыни, маршал (1920).

«…Раскрытие типографии повлекло за собои арест Пилсудского в феврале 1900 года в Лодзи. Пилсудскому вновь грозила ссылка на 10 лет. Он симулировал сумасшествие и пять месяцев провел в сумасшедшем доме в Петербурге, пока не совершил побег». (Мус-ский, 2000а, с. 365.)

«…Был приговорен царским судом к тюремному наказанию, отбывая которое, он вдруг проявил признаки душевного расстройства. В связи с этим его перевели в петербургскую психиатрическую лечебницу. Находясь в этой больнице, Пилсудский постепенно стал меньше обнаруживать нарушения психики, да и были ли они у него на самом деле — неизвестно. Быть может, он их и симулировал для того, чтобы подготовиться к побегу». (Буянов. 1991а. с. 68.)

«В 1928 году его разбил инсульт с параличом правой стороны, рука так полностью и не отошла… 1930 год был годом его личного триумфа и одновременно все более убыстрявшегося физического упадка. Слабое сердце и болезнь печени приносили постоянные страдания. Зюк не терпел врачей, не верил им. Сам себе предписывал диеты, в основном голодание». (Мусским, 2000а, с. 369.)

Этот эпизод из жизни Пилсудского невольно заставляет вспомнить другого политического деятеля — Камо (см.). По всей видимости, у Пилсудского имел место аналогичный случай намеренной симуляции психического расстройства. Его последующая длительная и интенсивная государственная деятельность также говорит против какого-либо серьезного психического заболевания, признаки которого будущий маршал демонстрировал в целях симуляции.

ПИЛЬСБЕРИ (Pillsbury) ГАРРИ НЕЛЬСОН (1872–1906), американский шахматист, один из сильнейших в мире на рубеже XIX–XX вв., шахматный теоретик.

«С шахматами познакомился в 16 лет… Лишь в Кембридж-Спрингсе (1904), будучи уже тяжело больным, Пильсбери впервые остался без приза, но зато выиграл у Ласкера (черные) одну из своих самых знаменитых партий». (Мурахвери, 1990, с. 302.)

«В высшей степени вероятна шизофрения». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 520.)

[1895 год] «После первой половины Петербургского матч-турнира Пильс-бери уверенно лидировал. Он играл блестяще. Казалось, что не за горами вторая подряд крупная победа молодого американского гроссмейстера на европейской арене. Однако на финише турнира травмированный болезнью Пильсбери играет из рук вон плохо. Поражения следуют одно за другим, и он откатывается на третье место. Можно только гадать, каких высот достиг бы Пильсбери, если бы не роковая болезнь. Вероятно, он стал бы чемпионом мира. Быть может, он был бы величайшим чемпионом. Может быть… Пильсбери и так вошел в историю как подлинный классик шахматного искусства, и даже неизлечимо больной, он еще добрый десяток лет оставался главным претендентом на шахматную корону. В те годы медицина еще была бессильна помочь ему», (http://woland.afti.nsu.ru/pub/ Library/217/1895.html)

«Постигшее его год назад душевное заболевание было уже давно повсеместно предсказано, но без должного основания. Само по себе перенапряжение вообще не может быть причиной душевной болезни и, в частности, той, которая сломила Пильсбери, — прогрессивного паралича. Эта болезнь всегда развивается в организме, ослабленном общим заболеванием. Если такая основа в организме уже подготовлена, то какой-либо повод, например травма головы, обрушивает на человека это страшное заболевание, неизменно влекущее за собой смерть. Таким провоцирующим поводом может, конечно, быть и умственное перенапряжение, но истинной причиной всегда является потрясение, которое претерпел организм в результате предшествовавшего заболевания… Первые серьезные признаки заболевания у Пильсбери стали заметны в 1904 г. после турнира в Кембридж — Спрингсе, где он впервые в большом турнире остался без приза и был вынужден следить за сверкающим восходом звезды своего соперника — Маршалла. Вероятнее всего, однако, неудача в этом турнире была уже следствием пребывавшей пока в латентном состоянии болезни, которая затем все более и более усиливалась, пока вскоре не сломила его окончательно», (http:// www.64.ru/1998/09/54-l.rhtml)