Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 312

«Известно мне: погибель ждет / Того, кто первый восстает / На утеснителей народа, — / Судьба меня уж обрекла, / Но где, скажи, когда была / Без жертв искуплена свобода?» (К.Ф. Рылеев?)

«Многие из заговорщиков изменили данному слову и не явились на Сенатскую площадь… Рылеев недолго был там и, видя полный неуспех задуманного дела, “увидал безначалие и неустройство”, как показал он впоследствии своим судьям, и мрачный и, опечаленный вернулся домой. Надежда на успех вооруженного восстания разлетелась, — и Рылеев сидел дома, погруженный в тупую апатию, ничего не предпринимая. Ночью он был арестован…» (Лернер, 1918, с. 692.)

«И в крепости он сочинял стихи, накалывая их иглой на кленовые листы и пересылая через сторожа к Е.П. Оболенскому324». (Мазаев М., CD Брокгауз и Ефрон.)

«В историческом семнадцатом каземате Алексеевского равелина, выявляя, очевидно, сущность всей своей жизни и всей своей души, писал он тогда: “Мне тошно здесь, как на чужбине! / Когда я сброшу жизнь мою?”» (Айхенвальд, 1998, т. 1, с. 55.)

Личность К.Ф. Рылеева чем-то напоминает Михаила Лермонтова. Если отбросить чрезмерную политизированность и несравненно меньшую одаренность Рылеева, то останется весьма схожее «ядро личности»: та же неудовлетворенность всем и всеми, тоже недоброе отношение к окружающим, та же убежденность з своей особой избранности, то же подсознательное, а зачастую и вполне осознанное стремление к самонаказанию и к его крайнему выражению — смерти. У Рылеева и Лермонтова примерно одинаковый возраст и способ гибели. Можно даже сказать, что оба постоянно «напрашивались» на наказание — дуэль с государственной машиной или дуэли с частными лицами — разница, в сущности, невелика: и в первом, и во втором случаях смертельный исход весьма вероятен. Он и случился.

С

САВОНАРОЛА (Savonarola) ДЖИРОЛАМО (1452–1498), флорентийский религиозный и политический деятель, проповедник; реформатор эпохи Возрождения, поэт. Отлучен от церкви и казнен.

«Ребенок был не особенно красив, не отличался ни детской веселостью, ни детской беспечностью; серьезный, вдумчивый, сосредоточенный, он не был ни для кого интересен». (Шеллер, 1993, с. 151.)

«С детства будущий “пророк” был мечтателем, любил уходить в себя… Душевная буря, бывшая следствием неразделенной любви, впервые породила в нем мысль о монашестве. Он бросил занятия медициной, которым никогда не отдавался с увлечением, тайком ушел в Болонью и там поступил в доминиканский монастырь». (Дживеле-говА.К, ЭСГранат, т. 37, с. 32.)

«И как смешон показался им этот появившийся на кафедре в церкви Сан

Лоренцо тщедушный проповедник с его едва слышным сиповатым голосом, с его неуклюжими манерами, с его провинциальным наречием, с его порой грубыми и чисто народными выражениями! <…> но Савонарола верил теперь в свое призвание до того, что у него уже начались видения, ободрявшие его идти избранным путем». (Шеллер, 1993, с. 160–161.)

«В 1492 г. с Савонаролой случился припадок галлюцинации во время самого произнесения проповеди: он увидел меч с надписью: “Gladius Domini super terram” (“Меч Бога на земле”), который вдруг обратился клинком вниз, причем небо омрачилось, с него посыпались мечи, стрелы, искры и земля показалась ему обреченной на жертву голода и чумы. С тех пор он начал предсказывать появление этого последнего бича, и через несколько времени пророчество его действительно исполнилось». (Топорков, 1912, с. 138.)

«Явно харизматическая личность, Савонарола обладал “комплексом гения”… Это был некрасивый человек с горбатым орлиным носом, крупными, плотно сжатыми губами, большим, изрезанным морщинами лбом, всегда горящими неземным светом глазами, лицо которого не могло не приковывать к себе взора, — гипнотически действующее на окружающих, надолго задерживающее на себе внимание несовместимым сочетанием бессилия и воли… К этому времени он уже был окончательно призван, у него уже были видения, сам Бог направлял его по избранному пути». (Гарин, 1994-6, с. 52, 57.)

«Что-то роковое было всегда в судьбе Савонаролы, как это ясно видно из всего рассказа о его жизни: не сам он выдвинулся в свет из монастырской кельи, где искал успокоения, где хотел быть чернорабочим; не сам он вмешался в политическую деятельность, превратившись из простого проповедника в человека, предписывающего законы; не сам он стремился продолжать свою проповедь в тяжелые минуты, когда его требовал на кафедру народ, а встревоженная смутой сеньория заставляла проповедовать для усмирения». (Шеллер, 1993, с. 205.)

«Успех его был неслыханный. Веселая, легкомысленная Флоренция стала неузнаваема. Затихли звуки музыки и песен, исчезли с улиц процессии и потешные огни. Зазвучали скучные, монотонные церковные гимны, загорелись очистительные костры, на которые сносились отовсюду “суеты”, т. е. предметы светского обихода и мирской культуры: маски, роскошные одежды, непристойные книги, рисунки. В пламени погибло и некоторое количество произведений искусства, которые приносились на костры мальчиками, организованными Савонаролой для слежки за проявлениями ненавистного ему духа мирского легкомыслия». (Дживе-леговА.К., ЭСГранат, т. 37, с. 34–35.)

«Мистическая паранойя с галлюцинациями». (Portigliotti, 1902, с. 184.)

«Под впечатлением одного видения он еще смолоду начал считать себя избранником, ниспосланным на землю самим Иисусом Христом для возрождения погрязшего в пороках населения Флоренции. Затем, разговаривая однажды с каким-то монахом, Савонарола увидел в разверстых небесах картину бедствий, испытываемых церковью, и услышал голос, повелевающий ему возвестить об этом народу. Ему постоянно представлялись видения из Апокалипсиса, а также из событий ветхозаветной истории. В 1491 году он решил было не касаться политики в своих проповедях, но во время молитвы услышал слова: “Глупец, разве ты не видишь, что сам Бог повелевает тебе идти по прежней дороге” — и конечно, изменил свое намерение… Во время одного из своих видений Савонарола пробыл долго в раю, где беседовал со многими святыми и Богородицей, престол которой он описал впоследствии чрезвычайно подробно, не забыл даже упомянуть, сколько именно драгоценных камней украшали его <…> Самая бессодержательность этих видений и служит доказательством, что Савонарола находился под влиянием галлюцинаций, не говоря уже о том, что, постоянно выставляя их на вид, он не только вредил себе, но и успеху своего дела». (Ломброзо, 1892, с. 149–150.)

«Крайняя шизоидная бионегативность; тип фанатика». (Lange-Eich-baum, Kurth, 1967, с. 517.)

«Допросы Савойаролы и пытки велись самым варварским образом; его пытали 14 раз в день, заставляли впадать в противоречия допросами, упреками и угрозами и вынудили признание, что все его пророчества — ложь и обман. За время следствия, которое велось около месяца, Савонарола написал в тюрьме несколько сочинений… Последнее сочинение написано Савонаролой за несколько часов до смерти, на переплете одной книги, по просьбе тюремщика». (ЭС Брокгауза, п/т 56, с. 40.)

Савонарола — классический тип фанатика. К этой разновидности психопатии относятся люди, с исключительной страстностью посвятившие всю свою жизнь служению единому делу, не оставляющему места ни для каких других интересов. Характерна склонность Савонаролы к формированию сверхценных (религиозных) идей и к бескорыстной деятельности, направленной на их претворение в жизнь. Хотя большинство фанатиков люди ограниченные, среди них могут встречаться и высокодаренные субъекты (Савонарола тому пример). Отсутствие гибкости и приспособляемости приводит их, как правило, к конфликтам с властями, а непреклонная воля делает фанатиков опасными для общества.

САВРАСОВ АЛЕКСЕЙ КОНДРАТЬЕ-ВИЧ (1830–1897), русский живописец, член-учредитель Товарищества передвижников. Один из родоначальников русского реалистического пейзажа.