Покорение вершин (СИ) - "Ludvig Normaien" - Страница 46

За время пути несколько раз уже приходилось прятаться в овраги, ямы, да и просто куда придётся от пролетающих хищников. Однажды вообще был налёт двух виверн. Правда потеряли мы всего одного раззяву гамму, но сам был виноват — слишком медленным был. А сейчас эта крылатая тварь была слишком незаметна. Ну и, конечно, мы сами проворонили. Страшное дело — самому оказаться там, в высоте — даже если освободишься, то с такой высоты падение гарантированно приведёт к смерти, и никакое хорошее заживление мне не поможет.

Яростно дергающийся в лапах летающей хрени крыс сумел вырваться и с визгом понесся на камни, но хищник не желал расставаться и стремительно спикировал, поймав того у самых камней и разминувшись с ними в считанных сантиметрах, стремительно скрылся среди нагромождений камней.

И что самое плохое — ничего поделать мы с ним не могли! После того как порох потратили, пополнить его ещё негде было и главная защита от летающих тварей была как встарь — разбегаться и прятаться!

К полудню, пробираясь по грязи, появившейся после прошедших краткосрочных дождей (когти выручали сильно — крысам было не так просто потерять равновесие), вышли к небольшой долине — перекрестку четырёх дорог, перед довольно узкой дорогой с обрывистым склоном, ведущей к лагерю. Накануне мы уже встретили спрятавшихся среди камней наших бойцов из войска Скронка Резака и знали, что лагерь располагается совсем недалеко.

И вот уже на своеобразной развилке тропинок встретили своеобразную композицию, собранной из трупов — человек и крысолюд раскачивались на сухой коряге, в облаке зловония и жужжащих насекомых. Но это было только первой частью, так как под деревом были навалены несколько десятков начинающих подгнивать голов гоблинских воинов, среди которых мелькали хвостики нескольких мелких чёрных змей, отрывающие мелкими зубками мясо, и всё это было обложено одинаковыми булыжниками, чтобы они не раскатилось.

— Дезертиры. — протянул кто-то, пытаясь угадать.

— Красиво… — любовались воины на композицию

— Даа, красииивооо…

— Надо-надо было больше повесить! Ещё красивее бы стало!

— Домом пахнет!

— Хорошие-хорошие места, да-да!

Дальше шла местность, выбранная Резаком под лагерь, и представляла она собой небольшое плато, что господствовало над весенней долиной, с несколькими узкими подъемами наверх и будто бы самой природой предназначено было стать фундаментом огромного укрепления.

Позади плато, в отдалении возвышалась одинокая гора, с будто бы обрезанной вершиной, тёмным кривым когтем вонзающаяся в проплывающие тучи и потрошащая их. Несмотря на возникшие ассоциации, от этой горы не веяло ни страхом, ни отчаянием.

На плато и находился лагерь войск, которые увел Скронк Резак с другими ветеранами в горы. Хвостатые воины сновали на склонах, в ложбинах между холмами, среди редких островков леса и кустарника окружающих плато, таская в лагерь вязанки хвороста.

В лагерь вошли с последними лучами солнца, когда его краешек выглядывал из-за горы и большая масса войск встретила нас с шумным бестолковым гомоном, смехом и приветственными криками.

В самом лагере нас встретила вонь от потных, немытых, разгоряченных тел, что поднималась от воинов и их одежды, будучи особенно сильной у тех, кто попал под дождь. Многие проклинали этот дождь. Кто-то уже заботился об оружии, чтобы не заржавело, при этом многие из них в кои-то веки помылись (пусть и не по своей воле), так как у многих никогда не было такого в традициях — целенаправленно мыться и ухаживать за одеждой. Многие, но не все, так как среди множества разбросанных повсюду кланов, стай, выводков, гнёзд и логовов водится немалое количество собственных традиций и общих представлений о жизни.

Меня узнали и расступались на пути, а тени подхалимов метнулись к центру предупредить руководство. Я шёл, выпрямившись и с удовольствием смотря на сотни воинов «Белых Быков» и крысолюдов.

Я услышал как не приметивший меня Хьяльти с кем то ссорится что у крыс нет души, штопая раненого воина, уж слишком увлекся этими двумя делами.

Не прав он — есть у хвостатых душа.

Я шел и несмотря на тяжесть перехода и легкий голод, чувствовал себя отлично.

Моё. Это всё моё. Каждый из окружающих готов был выполнить любой приказ и это было чертовски приятно.

Встретившиеся первыми бойцы полевой разведки точили свои кривые кинжалы и тянули подобие песни, скрежеща зубами:

Мы крысы, мы крысы, идем по земле, следы, будто мысли, в песке и золе,

Мы вам бросаем вызов, ведь по сути мы есть природы длиннохвостая месть.

Мы шествуем, беззвучно проникая в дома,

Явлением своим людей мы сводим с ума,

Приходим мы вальяжно, раскланиваясь важно, срывая крики ужаса с губ.

От страха перед нами род людской задрожал,

Но только не поможет вам ни яд, ни кинжал…

Шагаем мы по свету дольше тысячи лет,

Смотря на всех своих воинов, собранных здесь в единый кулак, я чувствовал в своих руках силы для подчинения всех окружающих территорий. Вон опаленные пороховыми искрами стрелки, напялившие гномьи раритетные, выкопанные из земли доспехи хобгоблины, пока ещё неуверенные люди, стоящие наособицу, надменные зуберы — ученики Струха, чинящие расползающиеся повозки расчёты баллист, укрытые шкурами Мясорубки, масса клановых воинов с копьями, что занимались обустройством лагеря или оттачивали наконечники копий. Вон рабы, что таскают камни под стимулирующими ударами кнутов для постройки нечто подобного баррикадам и с завистью посматривающих на воинов.

Наш дом — весь мир, но нам нигде пристанища нет.

Любой из нас сумеет к вам в душу страх посеять, вползая серым призраком в сны…

Они должны для меня завоевать новые земли, что открывало для меня… Нет, для нас новые возможности на пути к цели, ведь не только для себя стараюсь — а в итоге для всех жителей пустошей. Возможности открывало хотя бы тем, что тут мы могли найти множество так необходимых нам ресурсов. Хрук Ищущий рассказал, что для того, чтобы стрелки не калечились/убивались в результате разрыва стволов от выстрела частицами искажающего камня, нам нужно улучшенное железо — сталь и желательно обработанное магическим образом. Хотя мои сожаления, что столько хвостатых погибло при стрельбе для него были непонятны — «выполнили задачу, не надо жалеть!» Понятливо кивнул лишь тогда, когда пояснил, что один выстрел на одного хвостатого — это слишком большое разбазаривание наших ресурсов и надо свести риски для стрелков к минимуму, чтобы они могли перед своей смертью убить как можно больше врагов. Стволы, доспехи, лезвия, драгоценные металлы и камни для торговли — вот наши возможности, и это лишь малая часть того, что мы могли тут получить.

Вы смерти предаете наш крысиный народ,

Ведь мы для вас презренный и отверженный сброд,

Чтоб смерть нас не поймала, таясь во тьме подвала, мы в подземельях песни поем.

Пускай стальные зубы крошат наши тела,

Мы вам позволим верить в то, что ваша взяла,

Кто крысу в плен захватит, тот дорого заплатит, нам ночью за презрение свое!

(от автора: «Марш серых крыс». Автор этих строк, Майя Котовская, более известная как Канцлер Ги, лично разрешила их использование в тексте произведения. В ютубе (либо у меня в одном из блогов) советую посмотреть любительский клип)

И за всё мне надо было расплатиться лишь одним — кровью, пролитой теми, кто сейчас владеет горами и кровью моей, и моих бойцов.

Центром лагеря являлось место, где когда-то стояли несколько сложенных из дикого камня хижин, с частично покосившейся темной каменной кладкой и наскоро приведенные в относительный порядок.

Из них высыпали наружу командиры и, за их, спинами, пристроились крысята, как и остальные показывая — прижатые уши, опущенный нос, подставленная шея — полную покорность. Вол, Скур, Лука как победители очередной игры находились в войске. Самодельные доспехи начищены, жала коротких копий аж сияют, небольшие ножи на поясе торчат рукоятями вперёд, усики дрожат. Рожи сытые и довольные, а несколько царапин не в счёт.