Наследник от Тирана (СИ) - Ридель Ада - Страница 27

– Увидишь.

Да что, так тяжело сказать? Если есть прослушки, то есть и датчики! Все равно узнают, куда мы летим, нет?

– Мы словно сбежавшие преступники, – говорю вместо своих возмущений.

– Может быть, – усмехается, хватает бутылку с полки. – Погони в ночи, подставные документы.

– Подставные документы?! – шепчу, охая.

– Да шучу я, – тихо смеётся, протягивая мне полный стакан сока. – Будешь?

– Нет, – отрицательно качаю головой. Не хочется мне постоянно бегать в туалет.

– Да и тебе не советую. Вдруг нападут. А ты в туалете.

Фантазия у меня богатая. Уже напридумывала в голове кучу всего.

– В воздухе? – выгибает бровь.

– Из кабины пилота могут выскочить, – тычу в дверь.

Ну и что тут смешного?

– Ты насмотрелась боевиков, – издевается надо мной насмешливым тоном.

– Может быть, – отворачиваюсь от него, скрещивая руки на груди. Смотрю в иллюминатор. – Хватит глумиться, я на нервах.

Поджимаю губы, замечая, как облака похожи на зефир.

– А тут есть, что покушать? – снова смотрю на Самира, забывая про обиду. К чёрту, я есть хочу.

– Ты ела недавно, – отзывается со скепсисом. Прищуривается, ставит стакан с соком на барную стойку.

– И что? Жалко что ли? – жмот. Но этого я не говорю.

– Нет, – встаёт и вальяжной походкой проходит мимо меня. – Сейчас гляну, что там есть в холодильнике.

– Зефир хочу, – говорю, чтобы больше внимания уделял его поискам. Раздаётся звук открытой дверцы холодильника. Это привлекает моё внимание, и я отрываюсь от иллюминатора и наблюдаю за тем, как мужчина наклоняется. – И рыбу красную.

Он неожиданно выпрямляется.

Не поворачивается. Застывает. И непонимающе говорит:

– По отдельности же? – судя по тону, даже морщится.

Хм, может сказать, что это нормально для беременных? Нет, пока нельзя. Вот когда приземлимся, точно скажу.

– Да, – проговариваю. А через несколько минут наблюдаю за тем, как сам Самир Хаджиев тащит мне на железном столике на колёсиках пачки с готовой едой. В основном, салаты.

– Красную рыбу выковыривай, – кивает на тарелки. – Зефира нет.

Не стану скрывать – взгрустнула. Но ем, что дают, за обе щёки. Даже язык какой-то пробую. Оказывается, вкусно.

Довольно всё отвожу на место и снова возвращаюсь в своё кресло. Камилла спит, мне скучно. Надо было называть мою дочь Соней. Даже поговорить не с кем.

– А нам долго лететь? – спрашиваю. – Или это тоже тайна?

– Нет, – отрицательно качает головой, листая газету. Стоп. Газету? А где телефон? Планшет? Хоть один гаджет! А мой где? Неосознанно тянусь к сумке. И нет его там.

Ага, значит, отрезанные от цивилизации. Нет, мы точно беглецы.

– Двенадцать часов.

Немало… И спать ещё, как назло, хочется. Зеваю.

– Иди спать, – слышится, как приказ. – Кровать там.

Показывает на дверь.

Киваю, встаю.

– Разбуди, если Камилла заплачет, – прошу его. Уже не вижу, соглашается или нет. Но иду спать в полной тишине. И почему-то не боюсь оставлять дочь наедине с Хаджиевым.

Глава 18

Зажмурившись от удовольствия, потягиваюсь на месте. Открываю с трудом глаза, смотрю на время и понимаю, что задремала буквально на час. Но чувствую себя так, словно проспала два дня. Вот что значит чувствовать себя в безопасности.

Свесив ноги на тёплый ковер, обуваюсь и иду обратно в салон самолёта. Спящая мать – горе в семье.

Приоткрываю дверь. Но не спешу идти дальше, улавливая возмущённый и недовольный голос Самира.

– Ты почему меня постоянно бьёшь? – злится. В ответ ему летит детский лепет. И звонкий шлепок.

Чуть выглядываю из-за двери, наблюдаю за тем, как Камилла, размахивая ручками, негодует и бьёт ладошками по щекам Самира. Машет ножками в воздухе, явно недовольная тем, что он сделал. А что именно?

Я выхожу из своего укрытия и тут же чувствую на себе взгляд мужчины.

Улыбка невольно касается моих губ. Когда снова вижу Камиллу на руках у её отца. Это греет мне сердце и заставляет внутри что-то петь от счастья. Да, я радуюсь, когда они взаимодействуют.

Малышка так долго росла без отца. Никто не трогал меня за живот, прикладывая к нему ладонь. Только я сама. У неё не было никого, кроме меня. А теперь он держит её на руках.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю, не переставая чувствовать на себе пронизывающий до костей взгляд Хаджиева. Он перехватывает мою девочку, прислоняет её к себе спиной. Теперь малышка смотрит на меня и, округлив рот, просится ко мне на ручки. Отбираю её у Самира. А следующие слова непроизвольно слетают с губ:

– Правильно, у мамы на руках лучше, чем у папы.

Любовно обнимаю её и целую в висок, не задумываясь о том, что говорю.

А сейчас доходит. Током словно бьёт.

Отступать ведь уже некуда?...

– Ты чего такая буйная? Папа обидел?

Я говорю это только потому, чтобы узнать. Поверил ли он мне, смирился ли? Это тяжёлый человек, который никогда не признается в своих чувствах или неправоте. Поэтому приходится узнавать самой, как он к ней относится. И теперь поднимаю на него глаза. Хочу увидеть его реакцию, понять, что он чувствует.

Замечаю только холодный взгляд.

Он у него такой всегда. И я не могу понять его снова. Он всегда прячется за ним, как и за непроницаемым видом.

– Её никто не обижал, – зло чеканит. Разворачивается, причём так стремительно, зло. И снова порождает в моей голове уйму вопросов.

Уходит.

И вместо того, чтобы расстраиваться, я поднимаю малышку на руки, выставляю её перед собой.

– Я уже привыкла, что он такой, – говорю честно, улыбаясь. – Будем исправлять.

Есть у меня одна мыслишка. Нам ещё лететь и лететь. Поэтому… План кое-какой имеется. В стиле Хаджиева. Уж он-то точно должен сработать.

– Но, для начала, мне кое-кому нужно поменять подгузник, – смеюсь, хватаю детскую сумку и иду с малышкой в душ, который есть на борту самолёта.

***

Я играюсь и занимаюсь малышкой ещё несколько часов. Она начинает капризничать, когда устаёт. Первый перелёт для неё немного нервный. Как, собственно, и для меня. Хотя я стараюсь этого не показывать. Полностью уматываю свою малышку. Всё это время Хаджиева я не вижу. Он зашёл к нам только один раз и тут же вышел.

Я укачиваю Каму, кормлю, укладываю спать.

Ставлю дистанционную няньку. Если заплачет – я сразу же прибегу. А пока иду в душ, в котором слышится шум воды. Видела, как Самир зашёл буквально пять минут назад.

Не успеваю зайти. Дверь открывается раньше, и Хаджиев выходит из ванной комнаты. В домашней одежде. И пока он удивлённо смотрит в мою сторону, ставлю няню рядом, на какой-то выступ.

Что же. До ванной я не дошла, но ничего. Коридор тоже подойдёт для моего плана.

Самир стоит, не шелохнувшись. Я встаю на носочки, обнимаю его за шею и улыбаюсь.

– Смело.

Одно слово и один жалящий взгляд сверху вниз.

Останавливается на моей майке.

– Слишком детское, – резюмирует, видя мою белоснежную майку. У меня одежды почти нет!

– Сойдёт, – говорю твёрдо, не отрываясь от мужчины.

Заворожённо смотрю на мокрые волосы, прилипающие к его лицу. Как капли скатываются по скулам, щекам. Те следуют по подбородку.

– Ты что-то задумала, – одобрительно кивает. – Что?

Строю из себя дурочку.

– Да так, шла искупаться, – хлопаю ресницами, заигрывая с ним. – А тут ты.

– Со мной? – летит от него с хрипотцой. – Вернёмся?

– И не подумаю, – толкаю его чуть назад. Не удаётся его сдвинуть. – Я пойду купаться одна.

Хочу дотронуться до мокрой пряди волос и убрать её с лица, но не успеваю  вытянуть руку. Мужчина, схватив меня за талию, тут же прижимает к стене. Дотрагивается ладонью до моей щеки. Но не сильно, без мысли сделать мне больно.

– Играть вздумала? – наклоняется и тихо шипит. Злой огонёк в тёмных радужках только распаляет.

– А кто играет? Я? – и снова нотки вопроса в моём голосе. – Я же говорю. Пришла купаться, а тут ты. Я не ожидала. Так ты чего, пройдёшь?