Наследник от Тирана (СИ) - Ридель Ада - Страница 28

– Ты сама на мне повисла. Я могу расценить это как призыв.

– А я не дамся.

– А ты думаешь, я спрашивать буду? – в глазах появляется странный блеск. – И? Дальше будешь сопротивляться? Уверена, что сможешь? – насмешливо кидает.

Думает, всё так просто?

– Смогу, – киваю. Подаюсь вперёд, обнимаю его сильнее. Хватка на моём лице настолько слабая, что никак не удерживает меня. Становлюсь на носочки, делаю так, чтобы наши губы были близко. И выдыхаю прямо в них: – А вот ты – нет.

Касаюсь легко губами его губ. Заигрываю, хотя такого никогда и не было.

– Знаешь, – выдыхаю, отстраняясь. – Чего не понимаю… Твоего отношения ко мне. К нашей дочери…

Взгляд меняется, когда речь заходит о Камилле. Больная тема?

– Не веришь мне, да? Что она наша? Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты это понял? Я не сделала тогда аборт, Самир. Ты, вроде, тепло относишься к Камилле, но в то же время бесишься, когда речь заходит о ней.

Хаджиев делает шаг назад.

Злится. Вижу по беснующим глазам.

И улыбаюсь. Кажется, я потеряла частички самосохранения. Но я устала бояться его, молчать. Да, я хочу найти с ним общий язык, но какой толк, если буду стараться только одна?

– За больное, да? Тест не пробовал делать? Вдруг. Уверена, что нет. Ты просто болван, который не хочет верить в правду.

– Следи за словами, – зло шипит. – Иначе я скину тебя в иллюминатор самолёта.

– Не получится, – хмыкаю спокойно.

– С чего ты взяла? – щурится. – Думаешь, ты мне так важна?

– Да, – киваю уверенно. – Важна. Не была бы – меня бы здесь не было. Как и моего ребёнка.

– Ты хороша только для одного, Милана, – бьёт словами наотмашь, словно ладонью. Но я проглатываю. В нём только обида говорит и злость. Потом он успокоится.

– Да? А ребёнок мой тут зачем? Чтобы моё эмоциональное состояние было в порядке? – выгибаю бровь. – Разве так относятся к любовнице? 

– Нет! – реагирует слишком остро. Голос повышает неожиданно, резко. Дёргаюсь.

– Тогда почему? – всё же допытываю, выплёвывая эти слова. – Просто мы тебе не безразличны.

– Ты – нет! – приближается, выдыхая мне жёстко прямо в губы:  – Я прибить  тебя хочу. Потому что ты, маленькая зараза, творишь со мной такое, что я сам себя не понимаю. Из-за тебя всю эту дичь творю. Мне на свою жизнь всё равно. Только ты важна. Даже готов чужого ребёнка принять. Его спасти, только бы ты потом не убивалась!

От каждого его слова сердце в груди быстрее биться начинает.

Не верю, что слышу.

Я ему важна?

– Я сделал тест.

Холодным потом прошибает.

Серьёзно?..

– И он показал, что ребёнок не мой.

– Как?... – с губ срывается один только стон. – Не может быть!

В панике пытаюсь понять, в чём дело. Это невозможно!

– А теперь подумай, почему я так себя веду, – отходит.  Хочет уйти, развернуться. Но я на каком-то порыве снова вешаюсь ему на шею. Не даю уйти. Сама не представляю, что делаю, хотя в голове уже есть слова.

– Постой, – останавливаю его. – Я понимаю тебя. Правда. Выслушай меня, Самир. Давай спокойно поговорим, хорошо? Вот прямо сейчас. В коридоре. Просто сломаем стены и откроемся друг другу, ладно?

Вешаюсь на него, лишь бы договорить. Не дать ему уйти.

И удосуживаюсь его взгляда. Такого тёмного, злого. И в какой-то момент… Даже разбитый.

Грудь тисками сдавливает от одного этого взгляда.

– Я уверена, здесь что-то не так, – выдыхаю ему в губы. – Уверена… Давай успокоимся, слышишь?

Одной рукой вожу по его щекам. Пытаюсь успокоить и его, и себя.

Не верю.

Даже после того, как он узнал об отцовстве, всё равно относился ко мне так… Лояльно. Да он не убил меня! Хотя, зная такую правду, ему проще пристрелить меня.

Даже после этого он позволил нам с Камиллой остаться в его доме. Он увёз нас от опасности. Относился к дочери с добротой в то время, когда в голове была эта информация. Что она ему не родная.

Но, несмотря на это, пытался остаться человеком.

– И во всём разберёмся. Только не отталкивай меня, ладно?

Я не дожидаюсь, пока он что-либо ответит.

Просто подаюсь вперёд, вставая на носочки и снова целую его. В этот раз без азарта, а с нежностью, любовью, стараясь его поддержать. Успокоить эту бурю внутри. Предотвратить тот тайфун, в который Хаджиев запросто превратится, если его не остановить.

Я пришла сюда поиграть. Немного узнать его чувства. А потом бы я ушла, оставив его ни с чем.

Тихий крик моей малышки проникает в уши.

Отрываюсь от мужчины и прислушиваюсь, пока губы Хаджиева снова хотят поцеловать меня.  

– Постой, – прошу.

Слышу плач моей малышки.

И тут же отрываюсь от Хаджиева.

– Прости, мне надо идти.

Хватка слабеет.

Срываюсь с места, лечу в комнату. Испугалась, когда баночка с её едой упала на пол. Выдыхаю, пытаюсь перевести дыхание. И оставшееся время перелёта я сижу со своей девочкой. А Самир… Больше не подходит к нам. Но оно и к лучшему, ведь все мои мысли захватывает одно. Как так вышло, что тест отрицательный?

Глава 19

Через несколько часов пилот сообщает, что мы приземлимся раньше времени. Я прилипаю к иллюминатору, показываю дочке огромный остров, покрытый зеленью и немногочисленными домами. И воодушевлённо жду нашего приземления. Я жуть как соскучилась по земле.

Не спрашиваю по прибытию, что за остров, понимая, что это бесполезно. Вообще не трогаю Самира. Молча выхожу из самолёта, спускаясь вниз по лестнице и осматриваясь по сторонам. Пытаюсь отвлечься. В голову лезет много вопросов.

Я впервые в таких местах. Пальмы, палящее солнце, запах прибрежного моря и… Свободы.

Нас ведь здесь никто не найдёт!

– Хватит плясать, – раздаётся рядом. – Пошли.

Один грозный голос портит всё настроение.

Но я всё же бегу следом за Самиром во внедорожник. Там уже не приходится пристёгивать Камиллу. Держу её на руках и рассказываю обо всём, что мелькает за окном. В таких подробностях, будто она что-то понимает. Но мне нравится.

– Без понятия, где мы, – улыбаюсь. – Но тут до безумия красиво.

Надеюсь, что Самир вклинится в беседу, но нет.

Так и остаюсь в неведении, не зная, где мы и на какой срок.

Мы едем молча, и эта тишина начинает мне надоедать.

Но я сдерживаюсь, и через полчаса мы заезжаем на огромную территорию виллы. Я, не дожидаясь команды, выпрыгиваю из авто и осматриваюсь по сторонам, кружась от радости.

Мы останавливаемся недалеко от моря. Пешком до него минут десять. Но помимо этого отсюда открывается волшебный вид на лазурную воду.

– Смотри, малыш, как красиво. 

Уже не терпится надеть купальник и пощекотать ножки о песок. Да только вот купальника у меня нет. Как и компании, с которой можно было бы нормально искупаться. Я плаваю плохо. А если говорить точнее, вообще не умею. Поэтому мне точно нужна компания.

А единственный человек, который может её составить, отправляется в дом, и я, словно, хвостик, бегу за ним. Какой же он невыносимый!

Перешагиваю порог виллы и тут же чувствую на себе мощь кондиционера. Прохлада окутывает всё тело, и я расслабляюсь ещё больше. Особенно, когда за спиной слышится звук отъезжающего автомобиля.

Это что же получается, мы остаёмся одни? 

Самир, я и наша малышка…

– Мы будем жить здесь? – заговариваю. Тишина надоедать начинает. – Или это перевалочный пункт?

Сканирую всё взглядом, ищу, где располагается кухня, ванная и – главное – детская. Но тут столько дверей, стеклянных стен, что я теряюсь.

– Здесь, – отзывается Самир и идёт мимо всех дверей. Кажется, в зал, или нет. Я без понятия. Но, видимо, собирается оставить нас одних, раз уходит, расстёгивая попутно пуговицы на рубашке.

Но несмотря на это подобное сухарю поведение, я чуть не пищу от радости.

Разборки, убийства – плевать. Если я умру здесь, хоть не так обидно будет.

– А мы потом пойдём на пляж? – да я взбудоражена как никогда! Всё настолько прекрасно, что в какую-то секунду мне кажется – я сплю. Щипаю себя за ладонь.