"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 731

Кавалер опять думал о том, что в его земле недруги обязательно и с удовольствием окрестят его выскочкой и самозванцем. Но отказаться теперь от чина, снять прекрасную перевязь было невозможно. Это было всё равно что плюнуть в солдат и офицеров его. Ну что ж, сделано так сделано, видит Бог, не сам он себе сию ленту устраивал.

— Мильке!

— Да, генерал, — отозвался капитан штаба.

«Генерал». Звучит-то как непривычно. Высокопарно. Всё равно что «епископ», не меньше.

— Дам вам сто талеров, — говорит Волков, всё ещё находясь под впечатлением от слова «генерал», — купите свиней, вина, пива, ещё чего-нибудь, пусть людям будет праздник. И пленным тоже пусть пожарят мяса.

— Будет исполнено. Сейчас же займусь праздничным обедом.

«Это прекрасно, конечно…»

— А как наши другие дела? — спрашивает новоиспечённый генерал.

У штабс-капитана всегда, кажется, ответ готов:

— Я вчера по вашему распоряжению выдал вашим пленным холста из ваших трофеев и сукна из общих, за сукно в общую казну придётся вложить двести два талера. Раздал без малого триста пар башмаков; ниток и иголок, тесьмы и шнура купил на семнадцать талеров, список расходов я вам подам завтра. Людишки ваши вам благодарны, сейчас обшиваются, думаю, завтра капитан Рене сможет первую партию в триста человек отправить в наш лагерь за реку. Думаю, дойдут и без обоза, идти тут недалеко, капитану Хайнквисту я уже сказал, чтобы он готовился принимать пленных. Хайнквист сказал, что до завтра приготовится.

— Прекрасно, — Волков кивнул в знак окончания разговора и пошёл к себе в шатёр снимать доспех, так как, несмотря на ранее утро, становилось жарковато.

А вот солдат офицеры с поля не отпускали. Раз уж собрали всех, так отчего же не провести смотр. Причём полковник Брюнхвальд и капитан Мильке, будто невзначай, стали смотреть и роты полковника Эберста, и кавалеристов, и даже на ландскнехтов взглянули. И при том не стеснялись задавать всякие вопросы командирам частей. И те, хоть и без заметной радости, но на те вопросы отвечали, понимая, что и Брюнхвальд, и Мильке теперь к генералу люди ближайшие. С ними лучше не спорить.

Волков сел разоблачаться. Бережно и даже благоговейно Курт Фейлинг снял с Волкова белоснежную перевязь. Символ генеральской власти. Гюнтер стал расстёгивать пряжки наплечников, а тут Роха пришёл:

— Дозволите, господин генерал?

— Входите, — отвечал кавалер, не поворачиваясь.

Роха, как всегда грузно, так что складной стул заскрипел жалобно, уселся напротив генерала, выставив вперёд свою деревяшку:

— Ещё раз с Вилли посмотрели все мушкеты… Двадцать один мушкет… Трещины на срезе ствола или у запального отверстия. Из двенадцати стрелять нельзя, даже не знаю, можно ли их будет отремонтировать.

— Нужно отремонтировать всё, что удастся…, - у Волкова даже настроение ухудшилось от таких новостей, — мне мушкеты эти нужны.

Роха понимает это:

— Если у нас есть деньги, я отправлю Вилли с ними в Нойнсбург. Там, я думаю, есть мастера-оружейники. Может, что смогут с ними сделать.

— Деньги будут, отправляй его немедленно.

После того как Роха уковылял, а он снял доспех и сел завтракать, пришёл сержант Хайценггер и просился принять:

— Что случилось, сержант? — спрашивает Волков, а сам щипцами колет сахар для кофе.

— Привёл я этого Руди Кольдера, из Ламберга, как вы и просили.

— Руди Кольдера? — генерал не может вспомнить, кто это.

— Ну, это парень… Сын золотаря из Ламберга, который должен знать, где серебро потонуло, — поясняет сержант.

— А, вот оно что? Отлично и где он?

— Я сюда его не повёл, оставил на берегу, за ним ребята присматривают.

— Отлично, сержант, — Волков и вправду был рад этой новости. С этим генеральским чином он даже позабыл о столь важном деле, как утонувшее серебро. — А ты не спросил у него, где затонула баржа?

— Нет, думал, вы сами спросите.

— Хорошо, спрошу сам, как только позавтракаю.

Вскоре он, Максимилиан и Фейлинг были на берегу, там-то генерал и увидал худого долговязого парня в дурной одежде. Парню было лет шестнадцать, и после первых его слов Волков подумал, что сын золотаря медлителен и туп, впрочем, как и положено ему по статусу и родству.

— Знаешь, где баржа с серебром утонула? — сразу спросил кавалер.

— Баржа? — переспросил Руди Кольдер.

— Да, баржа. Зимой тут потонула баржа с серебром. Купец Хельмут Майнцер говорил, что ты доподлинно знаешь, где это произошло.

— Купец говорил? — снова спрашивает сын золотаря.

Волков начинает раздражаться:

— Это я помню, — говорит парень. — Помню, как нырял, как судорогой от холода ногу сводило. И талер помню, — он замолкает и начинает оглядываться. — Но ведь вы хотите знать, где баржа лежит.

— Да уж хочу.

— А вот того я не помню, — Руди Кольдер продолжает оглядываться и вздыхать.

«Дать ему, что ли, оплеуху, чтобы память освежить».

— Так ты место сможешь вспомнить или нет?

— Там, — Руди указал на запад, — выше по течению лодка потонула, там берег был покруче, чем здесь.

— Далеко?

— Сдаётся мне… нет, — парень мотал головой.

Все шли за парнем по берегу реки, а тот останавливался, осматривался и снова шёл. А по воде за ними поплыла и лодка с ныряльщиками.

— Найдёшь баржу, я тебе десять талеров дам, — говорил генерал, морщась от быстрой ходьбы.

— Тут? — Волков поглядел на реку. — Точно тут?

— Меня сюда позвали нырять, конный за мной приехал, — важно говорит сын золотаря, — я же ныряю лучше всех в городе, иной раз кто для забавы полталера с моста, что у Ламберга, кинет, так я нырну и достану, а как-то Георг-мясник…

— После про Георга-мясника расскажешь, сейчас по делу говори, — прервал его генерал.

— Ну ладно… Когда я пришёл сюда… тут как раз костры горели, потонувшие грелись у них. А один из них…ну, что в той лодке был, у него ещё одёжа не просохла, а он от костра встал и пошёл бродить по округе. И я бы на него не глянул, если бы он большой камень с земли не поднял бы. Я тогда подумал: к чему он этот камень тащит? А камень-то тяжёлый был.

— При чём здесь этот камень? — раздражаясь, спрашивает Волков. — Ты про баржу можешь сказать?

Надежда стала греть душу кавалера, кажется, парень знал, что говорил:

— Может, нырнёшь, найдёшь баржу, достанешь серебра, так сразу тебе дам десять монет.

— Нырну, чего же не нырнуть, авось, вода уже не так холодна, как была в тот раз, — согласился Руди и стал разуваться.

Глава 24

Волков знал, что мальчишка нашёл серебро, ещё до того, как ему о том крикнули с лодки, потому что сначала над водой появилась худая рука Руди Кольдера, а уж потом и голова. Кто-то из лодки потянулся к его руке, но Руди небрежно кинул белый предмет в лодку. А уж там предмет схватил лодочник, поднял над головой и, повернувшись к берегу лицом, закричал:

— Господин, нашли! Тут серебро…

Волков, волновавшийся до сих пор, вздохнул, сел на поросший свежей и ярко-зелёной майской травой берег и сам повторял негромко:

— Вот так день выдался, вот так день!

Он дождался, пока сын золотаря вынырнет ещё раз и опять закинет в лодку три или четыре белах «ломтика». И потом позвал:

— Максимилиан.

— Я тут, генерал, — откликнулся знаменосец.

— Нужно послать в город, купить сундуков пару с замками и весы. И найти в обозе верёвку и крепкий парусиновый мешок.

— Сейчас распоряжусь. И всё отыщу, — сказал Максимилиан и ушёл.

А кавалер, не в силах сидеть, встал, дошёл до воды и крикнул только что вынырнувшему парню:

— Руди! Много там серебра?

— За день всё не вытащим! — кричал ему в ответ сын золотаря. — Я беру только то, что из ящиков выпало, его тут кучи, и не сломанных ящиков ещё много!

— Подумай, как ящики поднимать! — кричит ему генерал.

— А думать тут нечего, у ящиков ручки есть, верёвку принесёте, так и поднимем ящики.