"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 732

Верёвку принесли и мешок принесли. И тут уже начали серебро вытаскивать как следует. Пока пара мужиков, нырнув, привязывала ящик, Руди и ещё один мужик, нырнув, собирали в мешок рассыпанные бруски. Как в мешке было достаточно серебра, так они дёргали за верёвку: тяни.

Время ещё и к полудню не подступило, а лодка первый раз к берегу поплыла. И уставшие от ныряний мужики стали теперь из лодки доставать тяжеленные ящики, шесть штук, да небрежно выбрасывать на побережный песок десятки слитков серебра. Волков поднял один из слитков. Края ровные, отлили хорошо. Никаких сомнений — чистейшее серебро. Ещё и с клеймом одного из князей Эксонии.

Он повернулся к мужикам:

— Ну, выгрузили — плывите остальное доставайте.

— Господин, пообедать бы, — говорит один из мужиков.

— До обеда ещё время есть, — отвечает ему генерал, — плывите и доставайте серебро, обед для вас будет с пивом и из офицерской кухни. И награжу всех. Но отдыхать будете потом, как всё выловим.

Когда после обеда приехал Максимилиан и в телеге привёз два сундука и хорошие купеческие весы, то на берегу уже была большая куча рассыпного серебра и стояло восемь ящиков. Волков подошёл к телеге и, взглянув в неё, сказал:

— Весы привезли хорошие, а вот сундуки малы будут.

— Господи! Сколько же здесь серебра! — воскликнул знаменосец.

— Мужики прикинули, что в каждом ящике пуда два, не меньше, а россыпью…, - Волков прикинул на глаз, но потом покачал головой, — даже не знаю, сейчас взвешивать будем.

Ближе к вечеру ныряльщики, не дожидаясь разрешения генерала, велели хозяину лодки плыть к берегу. Волков уже хотел спросить, чего это они бросили работу, но Руди Кольдер опередил его, прокричав с лодки:

— Солнце уже низко, господин. Не видно ничего в воде. Темень там.

Кавалер после этого ничего говорить не стал, а послал одного гвардейца на кухню за едой для ныряльщиков.

В лодке, когда она причалила к берегу, он увидал ещё три ящика с серебром и кучу слитков на дне.

А сам вернулся к одному из любимых своих занятий.

По итогам дня получилось: в каждом из ящиков оказалось по два пуда чистого веса металла. То есть в двадцати выловленных к вечеру ящиках было сорок четыре пуда.

— И ещё девять пудов и четыре слитка россыпью, — сказал Максимилиан, который с Фейлингом всё россыпное серебро взвесил на больших купеческих весах, — всего пятьдесят три пуда серебра. Нам нужны ещё сундуки.

— Пятьдесят три пуда, — повторил за ним кавалер. — Один пуд — это две с лишним тысячи талеров Ребенрее.

— Ух ты, так это…, - воскликнул Курт Фейлинг, прикинул в уме: — это сто тысяч талеров!

— Серебро — это ещё не талеры, — резонно заметил Волков.

— Так найдём в Малене чеканщиков, они нам начеканят из этого серебра монет, — предложил оруженосец.

— Возможно, — задумчиво отвечал ему генерал, — возможно, чеканщики в Малене и найдутся, но если об этом узнает герцог, то мне и чеканщикам, а возможно, и вам, мой юный друг, герцог отрубит головы.

— О! — удивился Фейлинг.

— Да, именно так. Тайную чеканку своей монеты любой князь посчитает делом худшим, чем предательство.

Фейлинг, задумавшись, примолк, а Волков продолжил:

— Максимилиан, вам придётся с сержантом Вермером остаться тут на ночь, чтобы никому в голову не пришло понырять тут в темноте.

— Хорошо, я прослежу.

— Хайценггер.

— Я тут, господин.

— Телеги нужны, я тут серебро на ночь оставлять не хочу. Пошли в лагерь кого-нибудь, пусть найдут Мильке. Нужно не менее десяти телег, и то за один раз не управиться. В общем, займись перевозкой серебра.

— Да, господин.

Поначалу Волков обрадовался товарищу, да вот только товарищ вид имел озабоченный, такой что даже и свете одной лампы, что стояла на столе, эту озабоченность Волков увидал.

— Что случилось, Карл? — позабыв про свои радости, спросил Волков.

— Сержанты говорят, что среди солдат пошёл разброд, — произнёс Брюнхвальд.

— Что? — искренне удивился Волков. Он думал, что солдаты им довольны, сегодня же только генеральский чин его поддержали. — В чём дело, Карл? Что им не так?

— Вы на берегу целыми днями находитесь… Вы не видели, что у восточного моста на Рункель купцы целым табором встали, скупают всё, что вы дозволили продать, казна солдатских корпораций полна серебром, девки со всей округи собрались, пивовары везут и везут сюда пиво.

— Так солдатам-дуракам радоваться нужно.

— А они не радуются.

— Отчего же? — не понимал генерал.

— Слух по лагерю пошёл, что вы войско распускать после кампании не намерены. Что вы их на горцев поведёте. А им очень того не хочется, — Брюнхвальд развёл руками: вот так вот.

«Ах вот оно что».

Теперь Волкову всё стало ясно. А Карл продолжал:

— Говорят, что добыча очень велика, солдаты думают деньги от добычи получить да по домам разойтись.

«То явление обычное, одно дело на тяготы похода и даже на смерть с пустым животом и с пустым карманом идти и совсем другое, когда сыт и серебра полна мошна. Сытому да с деньгой погибать нет никакой охоты. Никакой».

Он и сам таким был. Сам, получив хорошую прибыль с добычи, воевать более не хотел и с другими солдатами требовал от офицеров расторжения контракта с нанимателем, что хотел продолжить кампанию.

— Сержанты, значит, говорят? — Волков отбросил вилку. — И разговоры такие ходят в нашем полку?

— В нашем молчат, в нашем солдаты вас знают, на такое не осмелятся, но я уверен, что думают так же, это у Эберста, у кавалеристов говорят. А значит, и среди ландскнехтов такие разговоры ходят.

— Карл, это очень важно, — сказал Волков твёрдо и при том ногтем указательного пальца стал стучать в стол, — мне нужно разбить горцев, и как следует разбить, иначе мира с ними нам не видать. А пока мира с ними не будет, с герцогом мне не замириться.

— Я понимаю. И готов помогать вам, друг мой, по мере сил. Но что мы будем делать сейчас? Дело непростое, как только они получат свои доли добычи, так…

— Устроят мятеж?

— Ну или начнут требовать роспуска войска, — произнёс Брюнхвальд, чуть подумав.

— Контракты у всех до первого сентября. Начнут разбегаться — буду вешать.

— Они будут саботировать ваши приказы, на марше плестись, телеги ломать, лошадей портить, и при первом деле, при первой стычке с горцами, начнут разбегаться.

Волков вздохнул, всё это ему было знакомо, сам всё такое видел. И не раз.

— Кто же солдатам сказал о наших планах идти на кантоны?

— Не кто иной, как наши офицеры, — сразу ответил Брюнхвальд. — Они тоже получат немало денег, к чему им ещё война? Может, новые штабисты воду мутят?

— Нет, — Волков покачал головой. — Им деньги нужны, они как раз доли в добыче не получат. Они лишь на жалование рассчитывают, им, наоборот, подольше повоевать хочется.

— Может, с солдатами поговорить? — предложил кавалер и сам от своих слов усмехнулся: что за дурь предложил?

Усмехнулся и задумался.

— Нельзя идти на поводу у солдат, вот что я знаю точно, — произнёс Брюнхвальд прервав его размышления.

— У вас есть мысли, Карл?

— Нужно действовать быстро, смело и решительно, как вы умеете, друг мой, — отвечал полковник. — Думаю, что нужно арестовать казну корпораций.

— Арестовать?

— Да, и обещать раздать деньги от трофеев только по истечении контрактов. Приказ такой издать. А чтобы не волновались, что погибшим деньги не достанутся, чтобы не думали, что мы их присвоить хотим, объявить, что передадим доли семьям погибших.

— Тогда нужно купцам запретить платить корпоралам, а платить, к примеру, Мильке, — продолжил мысль товарища Волков.

— Хорошая мысль, Карл, — согласился Волков, — я обещаю выплатить все деньги только когда закончим летнюю кампанию. На заре берите Роху и его людей, конфискуйте солдатскую казну под роспись, со свидетелями, и пересчитав её. Если начнётся буча, я всех успокою.

— Лучше всё сделать сейчас, — произнёс полковник.