Ты больше не уйдешь! (СИ) - Орлан Нари - Страница 29

Еще один страх выскочил наружу, когда не ждали.

— Люди будут думать, что я не заработала на эту машину, что я…

— Что ты очень дорога кому-то. На самом деле ты мне дороже всяких машин. Ты бесценна.

И тут у меня уже закончились слова. Как я после всего, что произошло за последние сутки, буду поддерживать договор с Назаром? И в то же время не хочу казаться девушкой, которую можно купить за машину. Но дело не в машине. Дело в том, как Адам это все преподнес. Возможно, я могла бы дать ему второй шанс?

Нет, подобные вещи нужно решать на трезвую голову. То есть когда он не стоит передо мной, такой манящий и сексуальный в своем шикарном костюме.

— Хорошо, я подумаю.

Пока что я положила ключ в сумочку и поставила ее на стол.

— Прости, что у меня подарка нет. Я не ожидала…

— Малышка… У меня есть все, кроме тебя. И то, что ты сейчас рядом со мной, уже лучший подарок.

Невозможно спокойно слушать то, что он говорит. В его глазах лучилась искренность. В голосе ни капли фальши. И этот голос обволакивал меня словно махровым одеялом, укутывал. Не хотелось думать о будущем. Весь мой мир сузился до черных глаз Адама. Есть только сейчас. И только мы.

— Адам, ты же знаешь, я совсем не подарок, — сказала я и улыбнулась, чувствуя волшебные вспышки в груди.

— Знаю, моя малышка.

Моя? В какой это момент он уже меня себе присвоил? Едва я открыла рот, Адам подхватил меня и через два шага бросился со мной на подушки. Кровать смягчила падение, но сверху меня придавило тяжелым мужским телом, грудой каменных мышц. Его жадные руки мяли на мне платье, губы сладко терзали кожу шеи. Он хотел меня так сильно, что захватывало дух.

Но вдруг выругался под нос и приподнялся на локтях.

— Как же сложно с тобой сдерживаться… Но сегодня я хотел растянуть удовольствие.

Пока я пыталась отдышаться после головокружительного нападения, Адам встал и скинул пиджак. Его пальцы нарочно медленно расстегивали рубашку, обнажая мускулистую грудь. Слишком пленительное зрелище, чтобы найти в себе силы оторвать взгляд. И его голодные глаза с жаром рассматривали меня в смятом, задранном платье. Совсем скоро он его снимет.

Во мне трепетало предвкушение. Не знаю, что будет завтра, но сегодня я точно не хочу сбегать.

Адам разделся до боксеров. Его безупречно вылепленными мускулами можно любоваться вечно. В пальцах зудело желание потрогать — я помнила, как это заводит, впиваться в мощные мышцы, наблюдать, как они напрягаются. И жажда влекла ближе к нему, но я оставалась лежать, я хотела увидеть, что он будет делать со мной.

Он согнул мои ноги в коленях и развел их в стороны. Ладони двинулись по внутренней стороне бедер прямо к трусикам, сгоняя туда всю горячую кровь. У меня стало пропадать дыхание. Адам одержимо наслаждался раскрывшейся перед ним пошлой картиной.

Сегодняшней ночью я действительно ему принадлежу. Даже не себе.

Его рука двинулась вверх, задирая платье до самого живота, где внутри дрожало волнение. Он не стал поднимать ткань еще выше, а проскользил поверх платья между грудями к горлу.

Крепкая хватка на шее окончательно сбила дыхание. Легкий испуг промчался мурашками по телу. Короткий. Адам расслабил руку, я стала ловить воздух, пока его пальцы — лаской от шеи до плеча — снимали бретельку платья. Обнажалось белое кружевное белье. Вторая бретелька поехала вниз. Ему явно нравился бюстгальтер, который будто с нежностью прикрывал мою грудь.

Платье на мне нетесное, воздушное, и Адам легко стянул его до талии, а затем и вовсе спустил по ногам, отбросил прочь. Сам забрался сверху на меня, но не прижимал к постели собой, лишь прогрел оставшееся пространство между нами. На миг мелькнула коварная ухмылка на его губах. Едва я почувствовала укол подвоха, Адам схватил мое запястье, дернул в сторону, к краю кровати, и затянул на нем что-то по ощущениям похоже на ремень.

— Адам! Ты что творишь?! — Я пыталась не дать ему свободную руку, выкручивалась, но он все равно ее поймал и зафиксировал с другой стороны.

— Чтобы не сопротивлялась.

— Совсем сдурел?! — Я задергала запястьями, наблюдая, как Адам поднимается с довольным видом. Материал, что сковывал руки, не был жестким, не царапал кожу, но держал крепко.

— Станешь брыкаться ногами — их тоже привяжу.

По коже пробежал холодок. Адаму раз плюнуть связать меня по рукам и ногам. И еще рот заткнуть. Можно, конечно, закричать, пока не кляп не засунул. И тогда первые, кто прибегут, это родители и Ростик. Их тут точно не хватало.

Вряд ли Адам собирался делать что-то плохое. Но зачем он достал из ящика стола латексные перчатки и неспешно начал натягивать их на руки, будто суровый врач.

— Имей в виду, если ты задумал что-то жуткое, я буду тебя десятой дорогой обходить!

— Жуткое? — вскинул он одну бровь. — Что в твоем понимании “жуткое”? — Адам натянул до упора перчатку и отпустил ее с характерным хлопком.

— Перестань! Ты прекрасно понимаешь, что бо…

Я оборвалась на полуслове, когда он достал из ящика бутылочку с темным содержимым. Это еще что? Вместе с ней он забрался на постель и открутил крышечку. На зеленку не похоже, и то радует.

Адам вылил на ладонь густую жидкость вишневого цвета, отставил бутылочку и растер между пальцами… краску! Это краска!

— Мстительный гад! — Я с остервенением задергала запястьями. Почему так крепко эти штуки держатся? Хоть плачь.

— Помнишь, что я говорил про ноги? Не брыкайся. — Его рука потянулась к моему животу, который я сразу втянула.

— Помню! Зеленка, между прочим, была моей местью за твою дурацкую ловушку! Месть за месть? Не знала, что ты такой злопамятный.

Меня охватила паника. Он же псих! Водил пальцами по моему животу, оставляя за собой следы вишневого цвета. И легкие щекотливые искры.

— При чем здесь зеленка? Расслабься, эта краска легко смывается. — Витиеватые изгибы поплыли по моим ребрам к белоснежному бюстгальтеру. Сволочь!

— Так я и поверила.

Чувствую, его можно будет выбросить. И плакал по мне бассейн горькими слезами. По крайней мере в ближайшие дни. Не зря же Адам надел перчатки. Чтобы не испачкаться же!

— Я тебя придушу, — процедила я сквозь зубы.

— Но сначала я тебя всю покрашу.

Извращенец. Сжал своими вымазанными руками мою грудь. Теперь мой лифчик белый с вишневыми разводами. Адам провел пальцами по ребрам вниз. Постель подо мной тоже будет вишневая. И трусики отправятся в мусорку. Их Адам не оставил без внимания. Добавил еще краски на ладони, растер ее и слегка забрался пальцами под резинку. Подразнил. И настойчивыми полосами опустился по бедрам к коленям.

Даже самая дорогая машина не компенсирует это издевательство! Все-таки зеленку я ему по всему телу не размазывала!

Он еще вылил на ладони краску. Всю бутылочку решил использовать за раз? Конечно, чтобы побольше краски впиталось в кожу. Его руки заскользили вверх по телу и, если бы не эта вишневая жижа, я бы не горела от злости. Ибо прикосновение будоражило, расходилось чувственным теплом под кожей.

— Открой рот.

Он поднес палец к моим губам, и я вжалась головой в подушку. Краска была почти под моим носом, но запаха я не уловила.

— Давай, не бойся.

Не будь в его ухмылочке так много коварства, я бы не боялась. И не смыкала бы губы в линию. Он провел по ним пальцем, я собралась было плеваться, но уловила вишневый вкус и осторожно лизнула языком губу.

Сахарная вишня. Потрясающий вкус. Адам меня, значит, измазал всю съедобной краской? Вот гад. Нарочно напугал, а теперь явно ликовал внутри.

— И зачем тебе тогда перчатки? — спросила я и слизала всю сладость с губ.

— Чтобы не испачкать пальцы.

Которыми он, видимо, собирался что-то сейчас делать. Ох, его ловкие, ласковые, настойчивые пальцы. Я умела сама себе доставлять удовольствие, но у него это получалось в тысячи раз лучше. Будто он идеально меня чувствовал. Как так? Что за магия? Но мое тело только на его прикосновения реагировало сумасшедшим трепетом. И в самых чувствительных местах его ласки вызывали фейерверки.