Ты больше не уйдешь! (СИ) - Орлан Нари - Страница 30

Но пока он скользнул губами по зоне декольте, собирая вкусные полосы краски. И под его поцелуями рождались сладостные всплески. Холод страха растворился и таяла злость. Похоже, краска действительно легко смывается, не стал бы Адам ее слизывать. Он опускался ниже и ниже, пока не дошел до разукрашенного живота. Его пальцы подцепили трусики и нарочито медленно потянули их вниз, пока губы чертили дорожку к лобку. В промежности заполыхало. Пожалуйста, еще ниже, еще. Пусть прикоснется своим влажным сладким языком к чувствительному комочку нервов. Я прикусила губу в нетерпении.

А Адам оторвался от моей вишневой кожи, снял полностью трусики и стащил с одной руки перчатку. Не собирался продолжать целовать мое тело? Раздразнил и бросил страдать.

— Ты меня не отвяжешь?

— Нет, — покачал Адам головой. Покусать бы его ухмыляющиеся губы.

— Вообще? У меня руки занемеют.

— Пока нет.

Пусть только освободит меня, я ему устрою. Наверное, мой взгляд хорошо отражал кусачее настроение, и Адам еще шире улыбнулся. У самого на боксерах выпирала каменная эрекция. Лучше не смотреть туда, потому что между ног сразу же все сводило мучительной истомой. Не смотреть на его рельефные мышцы, потому что прикоснуться нельзя. Не смотреть в черные глаза, обжигающие похотью.

— Раздвинь ноги.

Я повиновалась и уставилась на его пальцы, которые вот-вот прикоснутся к самому сокровенному. Там уже влажно, горячо, все набухло от прилива крови. Нервные окончания готовы были искрить, стрелять молниями по телу. Но Адам лишь раздвинул складочки и опустился туда головой.

Поток воздуха пронесся по раскрытой промежности. Снова дразнил. Колючая волна хлынула по телу. Это острое возбуждение в коктейле со злостью. Между ног невыносимо ныло. Я сейчас начну его умолять… Или награждать “лестными” эпитетами.

— Не издевайся… Изверг.

Его кончик языка лизнул клитор, и меня чуть не подбросило от резкого взрыва ярких ощущений. Дыхание сломалось. Я захлебнулась стоном и тут же прикусила губу. В одном из соседних номеров меня могут услышать. И узнать. Хотя стонала я не своим голосом. Мелодичным, томным. Адам водил языком между складочками, растапливал тягучую истому, и по венам будто лился медовый нектар.

Я прикрыла веки, под ними вспыхивали звезды. Бедра задрожали с новой лаской по клитору. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, спина выгибалась дугой, я ерзала по постели, не выдерживая этот шквал удовольствия. А Адам его растягивал, мучительно и нежно.

Безжалостный. Жестокий. Беспощадный. Бросил меня сгорать в своем огне и принялся целовать внутреннюю сторону бедра до самого колена. Мышцы подрагивали.

— Ну зачем ты остановился… — на грани шепота проныла я.

Даже бедра мои стали сверхчувствительными. Так сладко его губы скользили по коже. Распаляли меня до предела. Ему в кайф меня истязать. Медленно доводить до умопомрачения.

— Я не собираюсь останавливаться, — хриплым басом промолвил он и начал целовать вторую ногу. — Наслаждайся, малышка.

Я пыталась перевести дыхание, унять все, что бушевало внутри. Но это невозможно. Чем сильнее пыталась, тем ярче бесновалось.

Его палец неожиданно проник в истекающее влагой лоно, и я жалобно простонала. Приятное волнительное тепло расходилось волнами с его неспешными движениями. Мне нужно больше. Сию секунду.

— Адам… Я тебя прошу…

Кровать прогнулась рядом, и я приоткрыла глаза, встретилась с его одержимым взглядом.

— О чем просишь?

— Дай мне кончить.

— Дам. Без самого вкусного я тебя не оставлю.

Он смял мои губы сочным поцелуем. Сладкий, напористый, такой, что даже душа поет. И, как назло, короткий. Чтобы я тянулась за его губами. Чтобы хотела еще больше.

И чтобы продолжить начатое.

Адам склонился между моих ног, и в лоно вошло сразу два пальца. Что этих двух пальцев по сравнению с его огромным членом? Его я неистово хотела. Но пальцы быстро двигались, влажный язык щекотал клитор, раздвигал складочки, тер чувствительные местечки, и я уже забывала что хотела.

Я захлебывалась морем удовольствия, я плыла в нем. Волны накатывали одна за другой, и каждая мощнее предыдущей. Адам ловил момент, когда я уже готова была взорваться оргазмом, и замедлялся. Забирал пальцы, переходил на нежные ласки.

Доводил до грани и отшвыривал назад, доводил и назад. И назад. Пока я, будучи уже не в себе, не начала кричать.

— Ты слишком громкая, малышка.

Он зажал мне рот рукой, той, что оставалась в перчатке, перепачканная краской, и больше не мучил. Дал мне то, что я, теряя рассудок, дико желала. Своими ловкими быстрыми пальцами за считаные секунды запустил во мне череду сокрушительных взрывов. Меня затрясло в тайфуне экстаза. Ладонь глушила мой крик. Лоно пульсировало долго-долго, и я постепенно словно погружалась во что-то безмерно нежное и мягкое.

Расслабляясь в райском облаке, я почувствовала, как мои запястья освобождаются. Адам расстегнул свои кандалы.

— Теперь ты можешь попробовать меня придушить.

Придушить? Да с удовольствием! Только руки не слушались. Долго лежали в неудобной позе. Я поморщилась, опуская их, что заметил Адам, снял перчатку и стал ласково массировать сначала одну мою руку, затем другую, от плеча и до запястья, разгоняя приятное тепло под кожей. Я едва не замурлыкала, прикрывая веки.

Придушить уже не так сильно хотелось. И тот кайф, который я только что испытала, честно говоря, весомее маленького испуга вначале. Отголоски сумасшедшего оргазма еще теплились в теле.

Но…

Я распахнула глаза, быстро взмахнула руками и кинулась к горлу Адама, точно правда прибить его хотела. Мои пальцы сомкнулись на его мощной шее. Ну как сомкнулись… Почти. Большие пальцы впивались в выступающий кадык, и, видимо, моя хватка совершенно не мешала дышать. Почему бы еще уголки губ Адама поднимались в ухмылке?

Он с легкостью перехватил мои запястья и повалил на постель. Выбил дух из груди, прижав своим весом. И сам испачкался в краске. Так ему и надо. Теперь мы вишневые оба. И постель вишневая. И его боксеры… Хотя судя по ощущениям их на нем уже не было. Значит, после моего оргазма сначала разделся догола, а потом освободил меня.

— Все-таки решила со мной расправиться?

— А как же…

— Сейчас я с тобой расправлюсь.

Его рука пролезла под моей спиной и наконец расстегнула лифчик. К черту это мешающее белье. Едва Адам немного приподнялся, я суетливыми движениями избавилась от него. Мои соски торчали затвердевшими горошинами. И эти вкусные, порочные губы потянулись к ним, захватили горошину во влажный плен. По нервам пронеслись разряды тока. В теле с новой силой зажигалось возбуждение.

Я гладила стальные мышцы его плеч, наслаждалась их рельефом, впивалась в них ногтями с кошачьей свирепостью. Невероятно заводило чувствовать под подушечками пальцев эту грозную мощь. Как ему хватило наглости привязать мои руки к кровати? Так и хочется за это ему всю спину расцарапать. Кожа его плотная, попробуй ее еще разодрать.

Но, видимо, мои маленькие зверства достигли цели — Адам слегка сжал зубами сосок, и меня выгнуло от того, как через все тело прострелил горячий импульс. Я ахнула и резко втянула воздух.

— Моя колючая малышка…

Он взял пальцами мой подбородок и смял мои губы жгучим поцелуем. Я скользнула руками с его плеч к крупным бицепсам. Какое же это блаженство его трогать, щупать, царапать. Краска между нами приятно скользила, не липла, не засыхала. Я бы сама слизала с его мускулистого торса все до последней капли, водя языком по литым мышцам.

Если он позволит. Если захочет. В сексе обычно командует он — беспрекословно.

Краем уха я услышала шуршание под подушкой. Презерватив. Волнение дрогнуло в животе. Я так готова к этому, так хочу, что нетерпеливо обвила его бедра ногами. Каменный член притиснулся к лобку. В промежности требовательно и сладко тянуло.

Адам поднялся и разорвал шелестящий пакетик. Я неотрывно наблюдала, как он раскатывал латекс по своей вздыбленной плоти. Крупный, мощный, налитый неистовым желанием вбиваться в меня.