Ноктикадия (ЛП) - Лейк Кери - Страница 90

Мое тело придвинулось ближе к его груди, одна из его рук просунулась под меня и легла поперек моей груди, прижимая меня к себе, как будто я пыталась убежать. Как будто я могла попытаться сделать это прямо сейчас.

Решительные пальцы задрали подол моих трусиков, и я выгнулась в изысканной агонии, когда он провел нежные линии по-моему, несомненно, промокшему центру.

— Чтоб меня. — Этот глубокий баритон звучащий в моем ухе, возбуждал во мне бешеную потребность в нем, которая натягивалась, как струна, готовая вот-вот оборваться. То ли намеренно, то ли просто так, но другая его рука обхватила мое горло, и он провел пальцем вверх и вниз по моей скользкой киске, собирая выступившую влагу. В тот же момент он поднес руку ко рту, и в его груди раздался глубокий горловой звук удовлетворения. — Почему ты должна быть на вкус как сладкий запретный плод? Черт возьми, ты убиваешь меня, Лилия. Я не могу этого сделать. Не могу.

— Не останавливайся. Пожалуйста, я умоляю тебя. Столько ночей я... — Я оборвала себя, смущенная признанием, что трахала свою подушку с мыслями о нем.

— Что? Расскажи мне все. Каждую деталь. Я хочу услышать, что ты делаешь, когда остаешься одна. — Это, похоже, заинтересовало его, и хотя я рисковала сделать самое унизительное признание в своей жизни, я была слишком возбуждена, чтобы беспокоиться об этом.

— Мне снится, что ты приходишь ко мне в комнату. И...

Он провел влажным пальцем по моему клитору, и я со стоном выгнулась навстречу ему.

— И что?

— И ты... забираешься в постель рядом со мной, вот так.

— Ты спишь в этот момент?

— Да.

Зубы царапали раковину моего уха, его дрожащее дыхание говорило о том, что эта история его заводит, поэтому я продолжила.

— Ты засунул руку мне в трусики... вот так.

Он раздвинул меня шире и надавил на мой клитор, оказывая на него достаточное давление, чтобы я сжала зубы, когда он перекатывал чувствительную плоть между пальцами.

— Я трахал тебя своими пальцами?

— Да, определённо.

Он погрузил в меня два пальца, при этом его большой палец все еще был прижат к моему клитору. Этот человек точно знал, что делает, как будто он получил чертову степень по фингерингу. Влажные звуки отдавались в моей голове, когда я озвучивала свои фантазии.

— Ты... немного придушил меня. Не сильно. Достаточно, чтобы я задыхалась.

— Мне нравится этот сон. — Его ладонь прижалась к моему горлу, давление раздвинуло мои губы, и, черт возьми, это было идеально. Нехватка воздуха. Растрепанная одежда, в которой я выглядела восхитительно, ощущение его пальцев, погружающихся и поглаживающих меня, когда он прижимал меня к себе. Каждая деталь складывалась в безупречную картинку в моей голове.

— Скажи мне, Маленький Мотылек. Я когда-нибудь ел твою киску в этих фантазиях?

— Пока нет. Но... в основном потому, что я... — Я не решалась признать правду, которая играла на кончике моего языка. Это было глупо. У всех девушек, которых я знала, мальчики уже пробовали их. У меня были пальцы, которые прикасались ко мне, но никогда не было рта. — Я никогда не делала этого раньше.

К моему полному разочарованию, он прижался ко мне.

— Скажи, что ты шутишь.

Мои щеки запылали от унижения.

— Ты девственница?

Этот вопрос напомнил о невероятно неловких и неудовлетворительных отношениях с мальчиком-призраком в 15 лет. Нет, технически я не была девственницей, но это не означало, что я действительно имела опыт в сексе. По крайней мере, не в том виде секса, в котором, несомненно, преуспел профессор Брамвелл. Остальной мой сексуальный опыт сводился к минету и дрочке руками — эти навыки я оттачивала во время занятий репетиторством.

— Я не девственница, но в последние пару лет я вообще мало чем занималась. У меня просто... никогда не было времени на мальчиков, поэтому после смерти матери я ни с кем не встречалась.

— Черт. — Он отпустил меня и перекатился на спину, потирая рукой лицо.

Унижение сдавило меня еще сильнее, и я улеглась на спину рядом с ним.

— Я хочу сделать это с тобой.

— Нет. Я не собираюсь быть для тебя первым.

— Верно. Значит, для меня лучше испытать это с каким-нибудь придурком на заднем сиденье его машины, который на следующий день бросит меня.

Он издал неодобрительный звук, и я повернулась, чтобы увидеть, как он скрежещет челюстью, как будто я вывела его из себя.

— Пожалуйста, Деврик. Я хочу этого. — Вспышка досады быстро пронеслась в голове, когда я поняла, что назвала его по имени.

Очевидно, он тоже это понял, так как медленно опустил руки и повернулся ко мне.

— Скажи это еще раз.

— Я хочу...

— Не это.

— Пожалуйста... Деврик.

Последовал еще один мучительный момент раздумий, и я была уверена, что он вот-вот снова откатится в сторону. Вместо этого он поднялся с кровати и перевернулся на меня. Плотская тьма застилала его глаза, когда он смотрел на меня сверху вниз, поглаживая свой длинный и твердый член. Он сорвал простыню, обнажив мою задравшуюся рубашку и промокшие трусики.

— Сегодня я не буду тебя трахать. Но я собираюсь полакомиться этой невероятно мокрой киской и буду наслаждаться каждым мгновением, зная, что я единственный мужчина, который когда-либо пробовал тебя на вкус. — Не сводя с меня глаз, он медленно спустил трусики по бедрам, пока они не достигли коленей, и только тогда остановился. — И поскольку я эгоистичный придурок, которому приходится жить с тем фактом, что ты не принадлежать мне одному, я собираюсь разрушить тебя так, что любой парень, который придет после меня, оставит тебя глубоко неудовлетворенной, и ты будешь трахать свои собственные пальцы, отчаянно вспоминая то время, когда у тебя между ног было лицо твоего профессора.

Грубость его слов задела мои нервы и вызвала дрожь возбуждения, трепещущую внутри меня.

Его язык скользнул по губам, когда он стянул трусики с моих лодыжек и отбросил их в сторону.

— Трусики — для скромных, — сказал он с отвращением. Как будто это я довела его до такого отчаяния. Как будто только на мне лежала вина за то, что должно было произойти в эту ночь.

Как только этот небольшой слой хлопка был убран с его пути, он раздвинул мои колени, и отвращение, написанное на его нахмуренных бровях, сменилось блеском благодарности, когда он уставился на меня сверху вниз. Грудь вздымалась и опускалась, он не отрывал взгляда от моих бедер и, прикусив костяшки пальцев, опустился на пятки.

— Будь ты проклята, Лилия. Будь ты проклята.

Он благоговейно провел рукой по внутренней стороне моего бедра и опустился вперед, опираясь на мускулистые руки. Он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра, от мягкости его губ у меня защекотало в животе. Все ниже и ниже он осыпал меня поцелуями, и когда, наконец, добрался до верхушки моих бедер, я затаила дыхание, мое сердце так забилось, что было удивительно, как он не слышал, как оно колотится о мои ребра. Он уперся носом в мои складки, и я вздрогнула от прикосновения.

Глубокий вдох заставил мой пульс участиться. Он чувствовал мой запах. Там. О, Боже. Все, что я хотела сделать, это сомкнуть ноги прямо сейчас, но его голова была бы придавлена.

С губ сорвалось хныканье, и я потянулась вниз, чтобы схватить его за макушку. Я хотела сказать ему, чтобы он прекратил, но унижение возбуждало меня. Что, черт возьми, со мной было не так? Это было так первобытно. Горячо. Так жарко, что я почувствовала бесстыдное желание потереться о щекочущую щетину его лица.

Он взял меня за запястье и выдернул его из того места, где я сжимала макушку его черепа.

— Деврик, я нервничаю.

— Так и должно быть. Твой профессор собирается съесть твою киску, Лилия. Есть куча причин, почему это хреново, но я слишком далеко зашел, чтобы остановить себя. В данный момент я ничего не хочу больше, чем ощутить твой до неприличия розовый клитор на своем языке. И после сегодняшней ночи мы больше никогда не будем этого делать. Ты понимаешь? Это не должно повториться.