"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Голотвина Ольга - Страница 519

— И откуда она льется? — спросил я. Мне доводилось не раз говорить на эту тему со Степой, но у того не слишком получалось объяснить. Он пытался придумать для каждого явления псевдонаучный термин, путался в этих терминах сам, и в итоге напрочь запутывал собеседника. Я быстро бросил попытки что-то понять из его объяснений, списывая это на отсутствие у меня необходимых перков. Но вот у Ланы все выходило просто и доходчиво.

— Она льется из тебя, — ответила Лана. — Из того, кто держит посох. Ну, и еще немного из окружающего мира. Знаешь, применить сильное заклинание — это очень странное чувство: словно из тебя вынимают душу.

— Но потом ведь она возвращается назад? — спросил я.

— Возвращается, — ответила Лана. — Вот только… не факт, что та же самая. Просыпаешься потом после обморока и не можешь понять: точно ли это твое тело? Твои руки, ноги? Очень странное чувство…

Мы помолчали немного. Хлюпала грязь под копытами лошадей и барана. Скрипели позади нас оси тяжело груженых телег. В зарослях орешника зачирикала какая-то птичка: первая за время нашего пути. Чернолесье заканчивалось.

Мне вдруг отчего-то стало грустно: почему-то подумалось, что я больше никогда не вернусь в Кернадал с его холодными коридорами, жирной похлебкой от госпожи Гульды, вечерними разговорами у камина, горячим вином в щербатых глиняных чашках.

Главный был прав — что-то начиналось новое. Я чувствовал это. И предчувствие меня не обмануло.

Глава 17

— Да выключи ты уже эту хрень! — сонно проворчал Макс, отворачиваясь от меня.

В прихваченной из Кернадала палатке я при свете синего лезвия читал книгу брата Креси из Ансо с лаконичным названием «Поучительные описания земель, к востоку от Изумрудного моря обретающихся, с характеристиками каждой из них и историческими справками, предназначенные для путешествующих в оные, а также для самообразования». Книгу эту — толстую рассохшуюся тетрадь в кожаном переплете с вываливающимися страницами — разрешил мне взять из кернадальской библиотеки Сергей, так как она не считалась редкой и у него еще осталась пара экземпляров.

С этим фолиантом вышла забавная история: однажды в кернадальской гостиной я спросил о том, не выбирал ли кто-нибудь перк «Базовая география», судя по описанию, загружавший в голову знания о землях, непосредственно примыкающих к Чернолесью. Никто из егерей, как выяснилось, его не брал: незачем. Кто-то жил в Кернадале почти с самого появления в этом мире, другие ориентировались по-старинному: выспрашивали дорогу к соседнему городу, да так и перемещались из одного в другой. Макс в этом месте, конечно, не упустил возможности пошутить о том, что мы тут все — дворяне, а география, как известно — не дворянская наука.

Мне же было до смерти интересно узнать побольше об этом мире: какие здесь есть еще города, кроме Брукмера; сколько вообще здесь континентов и все ли они исследованы; и вообще, это шарообразная планета, или, может быть, мы тут все живем на спине черепахи? В школе я очень любил географию, а тут целый мир, где она — другая. Обо всем этом я и рассказал, заявив, что мог бы выбрать этот перк — вдруг и остальным будет интересно послушать, что я узнаю.

В ответ на это Сергей сказал, что выдаст мне это умение совершенно безвозмездно и с таинственным видом удалился из гостиной, чтобы пару минут спустя под общий смех вручить мне эту самую книжку. Поделом мне, в общем-то: оказавшись в мире игры, я невольно принял ее правила, забывая время от времени, что знания можно приобретать и без волшебной панельки.

Чтение книги оказалось занятием непростым, словно я вернулся в детство: во времена, когда только осваивал чтение. Язык, которым писал автор, был сложен и тернист, как чернолесская чаща. То и дело встречались в нем архаичные обороты, знание которых в мой базовый комплект лингвистических познаний не входило. Выглядело это странно: будто читаешь текст на русском, и вдруг встречаешь предложение, написанное на хинди. Потому уже после пары-тройки прочитанных страниц либо начинала болеть голова, либо клонило в сон.

Вот и сейчас я решил, что, пожалуй, стоит заканчивать с чтением на сегодня: в висках набухала противная тягучая боль, а строчки незнакомых — и в то же время понятных — букв наезжали одна на другую. К тому же, мне стало совестно перед Максом, который никак не мог уснуть. Я погасил лезвие, выбрался из палатки, с удовольствием потянулся и прислонился к распряженной телеге, уставившись в ночное небо.

Ночь была промозглой и ясной: над Чернолесским трактом сияли звезды, складываясь в незнакомые мне созвездия. Каждый раз, глядя в эту холодную бездну я невольно задумывался о том: где же я? На какой-то другой планете, откуда, глядя в звездное небо, можно увидеть наше Солнце? Или в параллельной вселенной, из которой сколько ни лети к звездам, никогда до Земли не долетишь?

А может быть, это просто виртуальный игровой мир, и звезды здесь просто нарисованы, как очаг в каморке Папы Карло?

— Тьма! Бездна! — раздался вдруг откуда-то громкий шепот. Я тут же встрепенулся, подумав даже, не стоит ли вызвать лезвие или кинуться в палатку за крикетом.

— Тьма! Кромешная! — повторил голос.

Лагерь спал. У костра двое часовых вполголоса травили какие-то байки времен осады Брукмера. Еще один медленно прохаживался вдоль дороги, помахивая палашом. Где-то на другом краю поляны сонно фыркали устроившиеся на ночлег волы. Кажется, кроме меня пугающего голоса никто не слышал. Его источник был где-то совсем рядом.

Я заглянул под телегу и обнаружил там растянувшегося на буром плаще спящего Винса. Спал он беспокойно: то и дело крутил головой, вздрагивал, скрежетал зубами. И еще… не знаю уж, не померещилось ли мне: но в волосах у него то и дело вспыхивали красноватые искры. Может быть, статика от плаща?

Смотреть на камердинера было страшновато, и я наклонился к нему

— А, ваше инородие? Что такое? Нужно чего-нибудь? — спросил он, заспанно озираясь.

— Да нет, — ответил я. — Просто гляжу, ты что-то во сне говоришь.

— Это со мной бывает, — кивнул Винс. — Мне еще в Кернадале работники говорили: бормочешь, дескать, что-то по ночам, спать мешаешь. А я что сделаю: мое дело невиновное, не нарочно же я?

— Что же, снилось тебе что-то? — спросил я.

Винс наморщил лоб, словно старался вспомнить.

— Нет, кажись, ничего… — неуверенно проговорил он. — А может быть… может быть, и снилось. Но снилось именно ничего: вот какая штука. Темнота какая-то, не разберешь ничего. И словно смотрит на меня оттуда кто-то.

— Из темноты? — спросил я, невольно оглядевшись по сторонам. Ох, не ночью и не на окраине Чернолесья вести такие разговоры!

— Угу, из нее самой, — ответил Винс. — Инда страшной иной-раз-то.

— Ничего, ты не бойся, — ответил я. — Спи, вон тут народу сколько.

— Да я чего, — ответил Винс, потянувшись. — Я и то поспал бы еще.

Он отвернулся от меня и засопел, кажется, мгновенно отключившись. Я же постоял еще немного, раздумывая над тем, что это с ним такое. Впрочем, жизнь среди нежити, конечно, кого угодно сделает нервным, а уж кошмары мне и самому снились с раздражающей регулярностью.

Убаюканный далеким треском костра и приглушенной болтовней солдат я сладко зевнул. Пожалуй, пора было и мне на боковую.

* * *

Замок Брукмерского маркграфа был местом мрачным и неуютным. Когда-то давно владения здешних сеньоров располагались почти в самом центре королевства, а город соперничал красотой и богатством с Карнарой. От этих времен остался замок — не столько даже замок, сколько дворец: огромный, богато украшенный палатинским мрамором, ансуйскими гобеленами, разноцветными изразцами и фресками лучших мастеров, некоторых из которых здешний граф за сумасшедшие деньги выписывал из Запроливья.

Все изменилось, когда континент перерезало Чернолесье, и Брукмер оказался пограничным с ним городом. Торговые пути, уходившие на северо-восток, в орденские земли и герцогство Суранское, теперь прервались. Судоходство на реке Брук также захирело. Знаменитые брукмерские сукновальни все еще производили ткани, но рынков сбыта для них стало меньше, цены упали, податей стали собирать меньше. Деревни на границе Чернолесья были заброшены, а те, что еще держались, едва сводили концы с концами: продовольствие вздорожало, его приходилось теперь закупать на юге.