Одержимость шейха (СИ) - Рейн Миша - Страница 45

И плевать, что его большое тело невольно притягивает мое внимание. Неосознанно снова пытаюсь разглядеть шрамы, которые практически недоступны моему взору из-за рубашки. А поймав на себе лукавый взгляд звериных глаз, поджимаю нижнюю губу, ненавидя себя за то, что меня застукали за подглядыванием.

— Ладно, — пытаюсь огрызнуться, но из-за его пальцев, все еще сжимающих мой подбородок, выходит только прошептать.

Джафар кивает, прежде чем отпускает мое лицо и жестом показывает мне развернуться.

Резко втягиваю носом воздух и тут же отворачиваюсь. Сейчас я не в силах биться с ним. Сегодня моя броня разобрана по кирпичикам. Это все его властность. Она влияет на меня самым незаконным образом. И это мне тоже не нравится.

Я просто-напросто не должна себе позволять подобную слабость. Но снова проявляю ее вместе с тихим стоном, когда чувствую аккуратное прикосновение мозолистых пальцев к позвоночнику. Конечно же он не упустит возможности заставить мое сердце забиться чаще. Что со мной не так? Почему единственное, что я сейчас чувствую, это тепло его пальцев, пока он с жестокой нежностью наносит мазь на каждый рубец. Я даже малейшего намека на боль не чувствую, все мое внимание сосредоточено на том, как он касается меня. Сантиметр за сантиметром. Вынуждая мой пульс подскочить до критических пределов. Особенно когда он опускает ниже ткань, скрывающую мою наготу.

За жалкое мгновение мое тело приходит в напряжение. Но на этот раз напряжение другое.

— Тебе холодно? — раздается над ухом низкий голос Аль Нук-Тума, и я рассыпаюсь, но мне удается отрицательно помотать головой.

— Тогда почему ты дрожишь? — горячее дыхание охватывает мое плечо, шею и затылок, усиливая дрожь, поселившуюся внизу живота, а южный аромат крупного мужского тела поглощает меня целиком. — Может быть, тебе нравится то, как твое тело реагирует на меня?

— Это не так, — выдыхаю, едва справляясь с пульсацией под кожей. Вместо того, чтобы сражаться, я действительно дрожу. Его бережные прикосновения заставляют меня нуждаться в том, что они оставляют после.

— Твое дыхание и мурашки на коже говорят об обратном. Не лги мне, принцесса, — ухмыляется он, заканчивая смазывать мою спину, и я с облегчением выдыхаю, не сразу признаваясь себе в том, что мои колени стали как желе.

— Дальше я справлюсь, — прочищаю горло. — Спасибо.

Джафар больше не спорит и отступает от меня, а я прячу взгляд, чтобы он не увидел в нем благодарность за это.

— Твои раны практически зажили, — его одобрительный тон нарушает образовавшееся молчание. — Это хорошо.

— Магра волшебница, — соглашаюсь я с ним, продолжая обрабатывать места, до которых в силах дотянуться сама. И правда, сегодня они еще лучше.

— Не буду тебе мешать, — произносит он приглушенно, но я больше не смотрю на него. — Как закончишь, одевайся сразу в дорогу. Буду на улице.

Как занимательно. Он сейчас решил побыть джентльменом?

Это открытие не дает мне покоя все время, пока я собираюсь в дорогу. Думаю, если он продолжит в том же духе, у наших взаимоотношений еще есть шанс.

Наш конь внезапно останавливается. И это выходит так резко, что я дергаюсь вперед, а потом с болезненной гримасой врезаюсь спиной в крепкую грудь Аль Нук-Тума. Правда, слишком быстро моим вниманием завладевает то, в какое напряжение приходит сам Аль Нук-Тум.

— В чем дело?

А стоит мне проследить за направлением его взгляда, позвоночник вмиг простреливает холодом. Вдалеке, серо-черными клубами валит дым, и по масштабу задымления могу предположить, что это горит целая деревня. Эта ужасающая картина настолько подавляет меня, что я сама прижимаюсь к мужчине сильнее. Я уже даже собираюсь заглянуть в лицо Джафара, как вдруг в уши врезается свист. Дикий. Как в самый первый раз, когда бедуины напали на машину, в которой меня везли. И только после замечаю приближающихся к нам пятерых скакунов.

Хватка на моей талии усиливается, прежде чем ухо обжигает грозное предупреждение:

— Закрой лицо и не смей смотреть ни одному из них в глаза.

Кровь стынет в жилах, несмотря на то, что знойное солнце грозит превратить меня в пепел. Но внезапная хватка на шее заставляет сосредоточиться и задрать голову так, что хищные глаза, напоминающие сейчас два обжигающих обсидиана, придавливают меня тяжелой угрозой.

— Ты поняла меня, Джансу?

Судорожно киваю, и мужская хватка становится чуть мягче.

— Не смотреть. Не провоцировать и, если потребуется, не дышать.

Проговаривая каждое слово, он как можно туже закрепляет на мне головной убор, пряча под него все до единой волосинки. Его поведение и внезапная забота заставляют меня испытать животный страх, но Аль Нук-Тум забирает его, требовательно накрыв мои губы своими. Жадно проглотив вскрик неожиданности. И я выгибаюсь в его руках, позволяя ему углубить поцелуй. Сейчас этот поцелуй с привкусом горечи. Он будто прощается со мной. Словно хочет напоследок запомнить вкус моих губ. И я убеждаюсь в этом, когда он отрывается от них и заключает мое лицо в широкие ладони.

— Руки держи на поводьях. Если я сочту ситуацию критичной, отдам приказ коню. Скачи до ближайшей деревни. Не сворачивай с намеченной тропы.

С каждым новым указанием я перестаю дышать. Даже не сразу понимая, что снова теряю тепло его ладоней, а потом как в тумане наблюдаю за точными и быстрыми движениями Джафара, после чего в моих руках оказывается что-то прохладное. И, только опустив взгляд, понимаю, что это цепь с медальоном.

— Покажи это и будешь под защитой.

От паники дыхание спирает в горле, и я беззвучно открываю рот, переводя испуганный взгляд с медальона на Джафара. Снова и снова.

— А как… как же ты? Кто эти люди? Что они с тобой сделают? Я не поеду одна никуда… Давай просто уедем! — едва ли не срываюсь на крик, задыхаясь подкрадывающимся ужасом. — Они ведь ещё не догнали…

Джафар накрывает нижнюю часть моего лица тканью головного убора, а затем нажимает поверх нее на губы большим пальцем, заставляя меня замолчать.

— Много вопросов, принцесса. Просто сделай все, как я прошу. У меня не будет права на ошибку.

НЕТ!

— Я не хочу остаться одна, — крепче сжимаю медальон и закусываю нижнюю губу. — Мне страшно.

Мгновение он смотрит на меня внимательным взглядом. Будто изучает что-то новое.

— Я сделаю все, чтобы ничего плохого не произошло. Их всего пятеро. Но если потребуется, ты выполнишь все, что я сказал тебе ранее.

Гулкий топот копыт приближается, а вместе с ним и вскрики всадников. Но в голове звенит лишь одно: Их всего пятеро.

Пятеро…

А он один.

Глава 33. Спасение

— Стой на месте, Джафар. У нас послание от Джамала, — долетает до меня вместе с пыхтением коней. Они близко. И я неосознанно поднимаю голову, по крайней мере, пытаюсь это сделать, но внезапная стальная хватка на талии останавливает меня.

— Опусти глаза. И держи их так, пока я не обращусь к тебе, — его рычание раздается над ухом, и я тут же опускаю голову. Дыхание сбивается, а поводья до боли врезаются в мои влажные ладони от того, как сильно я их сжимаю. — И не вздумай открывать своего рта.

Это последнее угрожающее предупреждение, после которого жар, окутывающий мою спину, исчезает, и я слышу, как с глухим звуком Джафар приземляется в песок.

— Твоя деревня сожжена, а люди стали нашими пленниками. Отдай рыжую девку, Джафар, если хочешь сохранить им жизни.

Услышанное будто наваливается на мои плечи невероятной тяжестью. В груди все спирает от нервного напряжения. Оно вихрем скручивает все мои внутренности, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Этот кошмар никогда не закончится.

— Я уже сказал свое слово Джамалу, — поступает незамедлительный и твердый ответ. — Он не получит ее.

— Кто в твоем седле? — немного глуховатый и сиплый голос вызывает на моей коже мороз.

Сердце сходит с ума, они заметили меня.

— Одна из моих жен, — все тем же невозмутимым тоном отвечает Аль Нук-Тум. — Показывал ей оазис.