Одержимость шейха (СИ) - Рейн Миша - Страница 46

Я настолько шокирована, что даже не обращаю внимания на то, что он говорит.

— Не слышал, чтобы у тебя имелась хотя бы одна, — с какой-то издёвкой прилетает откуда-то справа. Они окружили нас?

— Пусть она снимет платок, — раздается еще один мужской голос, и я чувствую привкус горечи разоблачения.

— Ты хочешь, чтобы моя женщина сняла платок перед посторонними мужчинами? — рычание Джафара вынуждает меня вздрогнуть.

— Мы предлагаем тебе договориться. Если эта девушка не та, кого мы ищем, проблем не будет.

Раздается приглушенное рычание, прежде чем я понимаю, кому оно принадлежит.

— Вы на моей территории! Из-за вас моя земля в крови, деревня в огне, а люди стали живыми мертвецами, не имеющими для меня никакой ценности. Вы уже нарушили наше перемирие! Больше никаких договоренностей! Убирайтесь, иначе я лично перережу ваши глотки, — едва ли не рявкает Аль Нук-Тум, явно пришедший в бешенство от тона, которым с ним разговаривают.

— Ты нарушил его, когда воткнул нож в Амира.

— Он тронул то, что предназначалось мне.

— Это шлюха Джамала. Он купил ее для своего брата.

Вместо ответа я слышу звук скрежета металла, отчего внутри все сжимается. Тяжело дыша, осмеливаюсь подглядеть и, заметив в руке Джафара нож, впиваюсь пальцами в гриву коня.

— Ты один, Джафар.

— Ты угрожаешь мне, Кхалиб?

— Всего лишь факт, — с насмешкой.

— Я дам вам время уйти до захода солнца.

— Еще не поздно передумать. Отдай девку и увидишь своих людей жив…

Речь незнакомца сменяется хриплым воплем, за которым следуют ужасающие булькающие звуки. Зажмуриваюсь.

— Никто не указывает мне что делать!

Все происходит так быстро, что я не успеваю понять следующих слов, которые Аль Нук-Тум выкрикивает, и конь срывается с места.

— Догнать шлюху. Живо-о-ой! Она нужна Джамалу.

Кровь в венах гудит так, что я окончательно глохну. Меня будто поглощает белый шум, как если бы я опустила голову в воду. И теперь единственное, что я чувствую, — дико стучащее в груди сердце.

Порыв ветра неожиданно бьет меня по разгоряченному лицу, и я распахиваю глаза, ощущая, как поспешно их затуманивает плотина слез. Жгучих. И горьких-горьких. Он умрет, защищая меня. Его люди, много людей погибнут из-за меня. Он мог пойти на их условие, но не сделал этого. Пожертвовал собой. И невинными людьми. Всевышний. Я взвыть готова, под рёбрами так мерзко скребет и ноет, что дышать становится пыткой. Дрожа всем телом, сжимаю поводья и с трудом нахожу в себе силы повернуть коня.

Сердце вмиг пропускает удар, когда я вижу летящий нож, что в следующую секунду вонзается в голову всадника, пустившегося следом за мной. Его тело безжизненно падает в песок, но то, что я вижу дальше, ломает механизм моего дрожащего сердца.

Оно рассыпается на мельчайшие детальки, когда один из людей Джамала достает кинжал, который молниеносно утопает в джеллабеи Джафара. Лицо Аль Нук-Тума тут же искажается от боли, но ему хватает сил вытащить из себя окровавленное оружие и перерезать им глотку нападающего.

Пошатнувшись в седле, с визгом цепляюсь крепче за поводья и делаю несколько быстрых глотков воздуха. Я уже собираюсь погнать коня на помощь его хозяину, как вдруг раздается крик Джафара, и животное словно на пульте управления разворачивается в противоположную сторону и пускается вскачь. Новый яростный крик его хозяина доносится до меня гулким эхом, но конь выполняет брошенную команду и переходит на галоп. Неумолимо унося меня прочь. А в голове пульсирует только одно.

Он ранен.

И у него еще два противника.

А что будет, если он погибнет? Что тогда будет со мной?

Медальон, который он мне дал, ни на толику не утешает меня. Медальон… Проклятье. Я потеряла его.

Быстро разворачиваю коня, но, заметив приближающегося всадника, тут же передумываю.

Вот только этими дерганиями я сама у себя забираю время, и уже через мгновение под собственный визг меня выдергивают из седла.

Всевышний…

— Нет! Умоляю! Нет! Пожалуйста, нет! Прошу, отпустите!

Начинаю кричать, отбиваться и брыкаться, но это не спасает меня, и вот уже мое тело небрежно перекидывают поперек седла, причиняя мне острую боль в ребрах. Воздух из легких вырывается со стоном, а вместе с ним из глаз проливаются раскалённые слезы. Это конец.

Конь срывается с места, молниеносно переходя на галоп, и с каждой секундой мое тело все больше и больше отказывается принадлежать мне. Отказывается воспринимать кошмарную реальность. Пока кокон ужасающей паники не разбивает приближающийся животный рев:

— Кхали-и-иб! Убью, ублюдок! Я убью тебя, тварь!

Живой. Всхлипываю. Я узнала его. Узнала… Джафар... Он вернулся за мной.

Расцветающее противоречивое облегчение и чувство радости, которые я не должна испытывать к этому человеку, слишком быстро затапливают меня с головой. Но все это обрывает сильный удар плетью, после которого я слышу мучительное ржание коня. А потом надо мной раздается гортанный рык, и всадник с новой силой подгоняет коня, вынуждая мое тело болезненно удариться о седло.

Внезапный лязг металла рассекает воздух, и моя кровь стынет в жилах, особенно когда конь, через седло которого я перекинута, с диким ржанием встает на дыбы.

В коматозном состоянии я соскальзываю вниз, но успеваю вцепиться в седло мертвой хваткой. Все, что мне нужно, — быть сильной. Я выдержу и пройду через этот ад. И пусть я ничего не вижу. Это неважно. Он готов умереть за меня. Убить. И в доказательства этому я слышу звуки борьбы, рычание мужчин и фырканье лошадей. Я могла бы заплакать от надежды, которая отчаянно пробивается ко мне сквозь пыль, поднимающуюся из-под копыт животных, но я этого не делаю, потому что начинаю задыхаться.

Я практически теряю сознание от происходящего, как вдруг мое тело рывком поднимают в воздух, а после прижимают к крепкой груди. Я сопротивляюсь, отталкиваюсь руками. Не знаю зачем, все это происходит на автомате. А потом делаю порывистый вдох, и знакомый запах терпкого солнца окутывают мой мозг. Только есть что-то еще… что-то солоноватое. Будто боясь ошибиться, я снова вдыхаю его аромат и понимаю, что нет, не ошиблась, это он. Рыдания застают меня врасплох, и я сжимаю в кулаках влажную ткань, одновременно отпуская всю скопившуюся в груди тяжесть, панику и ужас.

— Тише, девочка. Хватит. Успокойся, — Джафар буквально вдавливает мое содрогающееся тело в себя, после чего срывает головной убор и зарывается лицом в мои волосы. До животной необходимости. Так, будто это единственное, чем он может дышать. — Тебе больше ничего не угрожает, — тихо хрипит он. — Никто не получит тебя. — Вдох. — Никто.

И я бы распласталась у него на груди, если бы не странная влага под моими ладоням. Понимание, что это может быть, вынуждает меня испуганно отпрянуть назад и увидеть окровавленные руки, а затем и кровавые пятна на его одежде. Ахаю, когда замечаю в одном из разрезов глубокую рассеченную рану.

— Ты ранен…

Мой голос звучит так тихо, что я едва могу разобрать свои слова.

Но он разобрал.

Подцепив за подбородок, Джафар заставляет меня посмотреть в свои дикие черные глаза, которые словно пытаются пробраться мне в душу. Этот взгляд может подавить любого, кто заглянет в самую глубь его черноты. Только я не боюсь. Даже несмотря на то, что в этой темноте мне никогда не нащупать дна. И каким бы жестоким ни был Джафар, я всегда буду напоминать себе о том, что именно этот мужчина спас меня. Забрал из самого ада и прижал к своей горячей груди. И у меня нет сил бороться с ним. Только не сегодня. А может, и никогда.

Мозолистые пальцы касаются моих губ, и я вздрагиваю.

— Почему не уехала?

— Не знаю.

— Ты развернула коня и помчалась обратно, — он надавливает на мои губы, и по телу проходит дрожь. Но другая. Волнующая. — Зачем?

— Я… я… не знаю.

Ожесточенное лицо смягчается. На секунду. А потом он подтягивает меня ближе, чтобы обжечь наглой ухмылкой.

— Маленькая обманщица. Все ты знаешь.