Площадь диктатуры - Евдокимов Андрей - Страница 105

– Боря, ко мне пришли, давай вечером созвонимся. Не забудь деньги на билеты и командировочные. Писателям Литфонд[94] СССР платит, а кто позаботится о честных, но бедных журналистах?

– В тройном размере! - согласился Горлов. - Но помни про дикие законы рынка: кто платит, тот и содержание заказывает.

Повесив трубку, Рубашкин повернулся к Филиппову, и тот перебросил через стол сложенную газету с обведенной красным карандашом статьей.

– Полюбуйтесь! И эту гадость печатает не коммунистическая пресса, а "Смена". Стоило Югину стать депутатом, как началось шельмование всенародно избранных демократических лидеров.

– Вы, Петр Сергеевич, себя имеете в виду? - разворачивая газету, спросил Рубашкин.

– Конечно себя, кого же еще! - возмутился Филиппов. - Надо же, нашли время подгадить: завтра будет решаться вопрос о кандидатуре на пост председателя Ленсовета.

– Завтра? - удивился Рубашкин. - Мне никто не сообщал.

– Ну, это наше внутреннее, депутатское дело, решили вас не беспокоить, - Филиппов говорил свысока, будто намекал, что Рубашкин при решении важных вопросов уже не нужен. - Вы прочитайте внимательно, я хочу поручить вам подготовить опровержение.

Рубашкина покоробило не то, что сказал Филиппов, а его вдруг проявившиеся начальственные интонации.

"С чего он так раскомандовался? Уверен, что кроме него председательствовать в Совете некому?", - подумал Рубашкин и молча начал читать. Статью написала Таня Зазорина, та самая: недавно она придумал новую рубрику - "Я - ваша сваха", и после первой же публикации, "Смену" завалили письмами - тысячи одиноких женщин мечтали, как можно скорее, выйти замуж.

Статья, точнее, интервью с Филипповым было озаглавлено коротко и внушительно:

– Динамичное начало, - заметив нетерпение Филиппова, сказал Рубашкин.

– Ничего себе динамичное! - вскричал тот. - Это оскорбление чести и моего личного достоинства! Кто дал ей право сравнивать меня с памятником? И как понять вот это: "стоит через дорогу, напротив"? Она намекает, что я нахожусь по другую сторону от политики?

– Да что же тут оскорбительного? Корреспондент просто оживила ваши слова, привлекла внимание читателя, - ответил Рубашкин.

– Но я не это говорил, то есть - не только это. У нее вышло, что я намерен брать власть в свои руки! Выставила меня диктатором, монстром каким-то! И - накануне решения по кандидатуре председателя Ленсовета! Петр Андреевич, настоятельно требую, чтобы вы подготовили резкое опровержение, и чтобы оно сегодня же было напечатано!

– Если вы не говорили, что хотите взять власть в свои руки, то опровержение должны напечатать, - согласился Рубашкин.

– Нет, что-то подобное я действительно говорил, но в контексте! Совершенно в другом контексте! - волнуясь, закричал Филиппов.

– В каком?

– Я говорил в том смысле, что нынешнему, подлинно демократическому составу Ленсовета выпала тяжелая и почетная обязанность: решительно и непреклонно взять в Ленинграде власть в свои руки. У кого эта власть сейчас? С одной стороны у насквозь коррумпированного аппарата Обкома КПСС, с другой - у аппарата Ленгорисполкома. Прежний состав депутатов играл роль статистов, это была машина для голосования за нужные Обкому КПСС решения. Самоуправство и бесконтрольность хорошо заметны на примере нашего ленинградского телевидения. Инструкторы Обкома всеми правдами и неправдами блюдут неприкосновенность ТВ, препятствуют появлению правдивой информации о взглядах сотрудников Демократической платформы в КПСС, блока "Демократические выборы-90", Ленинградского народного фронта и других неформальных общественных организаций. Я привел еще один пример: Лениздат, распоряжаюйщийся всеми ленинградскими газетами принадлежит Обкому, а прибыль от продажи изданий идет в партийную кассу ЦК КПСС. Я говорил - и это есть в моей предвыборной программе, - что Лениздат должен перейти в подчинение Ленсовету, а всю прибыль нужно направить на нужды города! Кроме того, Смольный следует отдать Университету, а все дворцы, которые сейчас заняты райкомами, передать музеям и детским учреждениям, - увлекшись, Филиппов говорил громко и внятно, будто перед многолюдным залом.

– Куда же девать Обком? - спросил Рубашкин. Ему стало скучно, все это он слышал уже много раз.

– Это не наш вопрос! Пусть выкупают небольшое здание где-нибудь на окраине. Почему у Ленинградского народного фронта нет собственных зданий в центре, а у КПСС - есть?

– Петр Сергеевич, вы же слово в слово повторяете то, что напечатано, - дочитав до середины, удивился Рубашкин.

– Читайте внимательней! То, что напечатано, не соответствует действительности и высказанным мною мыслям, - приподняв подбородок с окладистой бородой, заявил Филиппов.

– Хорошо, ответьте мне на один вопрос: вы говорили, что собираетесь брать власть в свои руки или не говорили? - теряя терпение, спросил Рубашкин.

– Тогда говорил, а сейчас это политически нецелесообразно!

– Какого же опровержения вы от меня ждете?

– Если не хотите слушать, что вам говорят, я найду других журналистов, гораздо более ответственных. Любой профессионал будет благодарен, что я дал ему возможность выступить с политически значимым материалом! Мы учтем вашу позицию, когда встанет вопрос о вашей работе в Ленсовете. Я буду категорически против, предупреждаю заранее! - вставая, сказал Филиппов и, не попрощавшись, вышел.

"Семь бед - один ответ", - подумал Рубашкин, но настроение окончательно испортилось.

– Эй, политик! Ты подготовил письмо, которое в номер запланировано? - заглянув в открытую дверь, крикнул Кокосов.

– Сейчас сделаю, - буркнул Рубашкин и взял тетрадочый листок с корявыми, наползающим друг на друга строчками:

"Действительно, непорядок! Следует немедленно установить норму на потребление воздуха: для жителей Ленинграда двадцать кубометров в день, для приезжих - по десять, а Главное управление торговли должно прекратить отпуск иногородним (кроме иностранцев) продовольственных и промышленных товаров, в том числе - соли и спичек", - быстро дописал Рубашкин и, подчеркнув заголовок рубрики "На заметку депутатам!", отнес заметку в набор.