Личики. Темные сказки (сборник) - Зубов Петр - Страница 11

А Палыч, наоборот, проснулся. Лежит в темноте и не узнаёт себя. Попробовал рукой пошевелить – а нет руки. Ногой хотел двинуть – нет ноги. Собрал он все силы и выполз наружу. Приполз к Пню в хату. И видит – телик во тьме мерцает. А по телику их любимый ведущий, всё кричит на кого-то, соловьём заливается. Тут Палыч опять поднапрягся – и прыг в экран. Прямо в студию к ведущему.

Ну, все в студии с мест-то повскакивали, закричали, забегали. А ведущий стоит на месте и двинуться от страха не может. Тут Палыч снова – прыг – и в рот к нему.

Вдруг Пень проснулся. Смотрит, а по телику ведущий его любимый, глядит прямо на него, манит рукой, улыбается да приговаривает:

– Пень, покорми меня. Пень, покорми меня.

Сморчки

Мура с дедушкой по сморчки пошла. Там лес горел, вся земля горела, вот сморчок и пошёл. Идут Мура и дедушка по чёрной земле да грибки собирают. Набрали они полную корзину сморчков. Пришли домой. Дедушка в тазик сморчки высыпал. Лежите, грибки, отдыхайте. Завтра дедушка яишенку с грибками сделает.

Потом они с Мурой чай пили, варенье ели.

Потом дедушка в сени вышел, а Мура мультик одна смотреть села. А телевизор взял да испортился – помехи на экране ходить стали, ничего не видно. Мура в сени за дедушкой пошла. Смотрит, а дедушка у тазика сидит да шепчет:

Увидел он Муру, встал, ничего не сказал, пошёл на двор курить. А телевизор потом сам починился.

Потом дедушка печку натопил, везде двери закрыл, и они с Мурой спать легли.

Мура перед сном дедушку спрашивает:

– Дедушка… А это ты заклинание говорил?

– Да… Заклинание, – говорит дедушка. – Спи давай.

Но не спится Муре. Лежит она, ножкой болтает.

– Дедушка, – говорит Мура. – А что это за заклинание?

– Да чтоб тебя! – ворчит дедушка. – Это от сморчков заклинание. Теперь спи давай, а то отшлёпаю!

Закрыла Мура глазки и заснула.

Но жарко дедушка натопил в хатке!

Встала Мура ночью, пошла в сени, водицы испить. Заходит в сени, а там темно, холодно. Попила водичку, пошла назад, и вдруг – шлёп! Ножка босая во что-то мягкое вляпалась!

Что это? Включила Мура свет, смотрит, а в тазике сморчки роются, чвякают. А один рядом с Мурой на полу лежит, подрагивает, как рыбёшка.

Закричала Мура, завизжала. Дедушка проснулся, выскочил в сени в одних трусах.

– Что такое? Что кричишь?

– Дедушка! Тут грибочки ожили!

– Какие грибочки? Как ожили?

– Грибочки-сморчочки.

Смотрит дедушка, а сморчки как лежали в тазике, так и лежат.

Разозлился тогда дедушка, что Мура его обманывает, от сна отвлекает. Нельзя обманывать, Мура! Отшлёпал он тогда Мурку как следует.

Мура плачет, от слёз задыхается.

– Заткнись! – крикнул дедушка. – Пока не заткнёшься – тут сиди!

И дедушка спать пошёл.

А Мура в тёмных сенях плакать осталась.

Поплакала она, поплакала, вдруг слышит во мраке:

Шяпь

Шяпь

Шяпь-шяпь

Шяпь-шяпь-шяпь

Присмотрелась Мура ко мраку, а из тазика грибки шлёпают на пол.

Закричала опять Мура, завизжала. Дедушка снова вскочил, в сени прибежал.

– Что такое? Что случилось?

– Дедушка, дедушка! Сморчки из тазика прыгают!

– Да что ты несёшь? – закричал дедушка.

Смотрит Мура – а грибочки как лежали в тазике, так и лежат.

Пуще прежнего разозлился дедушка. Снял ремешок с гвоздика, да как следует Муру отшлёпал.

– Нельзя врать, Мура, нельзя! Раз ты мне врёшь, то спи тогда здесь!

И дедушка пошёл в тёплую хату, а Мура во мраке осталась.

Сидит она на стульчике. Холодно.

И к дедушке в хатку постучаться боязно, и тут – боязно.

Что же делать?

Вот сидит Мура в темноте да прислушивается.

Тихо-тихо вокруг, будто весь мир уснул.

Тихо вокруг и ветра нет.

шепчет Мура во тьму. И тишина в ответ.

А Мура опять шепчет:

Но снова тишина в ответ.

И опять, и опять тишина.

И от той тишины засыпает Мура.

Но просыпается вновь.

И опять засыпает.

И вновь просыпается.

Тихо, тихо вокруг.

Грибки, грибки…

Тихо, тихо вокруг.

Гробики…

И она засыпает.

Грибки

И снится ей сон…

Гробики

Как она просыпается.

И проснулась Мура. Лежит, глаза закрыты, слушает.

А рядом шкворчит что-то. Шкворчит и чвякает, и подвизгивает.

Чамк, чамк, чамк, чамк.

Открыла Мура глазки, смотрит – а у тазика свечки горят кругом.

Шяпь

Шяпь

Шяпь-шяпь

Шяпь-шяпь-шяпь

Прыгают грибки в тазик и из тазика. В тазик и из тазика. В тазик и из тазика. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.

Настоящая грибная вечеринка!

Подошла Мура к тазику – а там дедушкина голова в яишенке плавает, шкворчит. И о стенки тазика стукается тихонько, вот так:

Бумк…

Бумк…

А в лице у дедушки – сморчки ползают. Во рту, в глазах, в ноздрях, в ушах ползут сморчки, чавкают, возятся.

Дедушкину голову с яишенкой едят. Почти уж доели всё.

Смотрит Мура – а их домик сгорел давно, нет их домика. Одни чёрные доски стоят вокруг. А сама Мура грязная, оборванная, сидит возле тазика и в глаза дедушке ветки вставляет. А вокруг неё сморчки вырастают. И журчат, и урчат, и чавкают.

Белые носочки

Боря уже большой, а всё в колясочке ездит.

Просто у него ножки не ходят.

C Борей никто не дружит.

А Вика дружит.

Они с Борей в одной больнице лежали.

Им там массаж делали.

Летом у Бори каникулы были, он в деревню ездил.

…А Вика – на море с родителями.

В деревне Борю все звали «колей».

«Коля» – значит «коляска».

Ребята очень смеялись, это шутка!

Всё лето Боря сидел в избе на кровати.

Он дедушкины детективы читал.