Декамерон (СИ) - Коробов Андрей - Страница 15

Идея пришла, откуда не ждали. Она подразумевала под собой неслыханный риск.

Ради выживания Альдред был готов поставить на кон всё. Только бы не зазря.

Флэй напрягся всем телом. Открылось второе дыхание. Рукой отвёл морду каннибала чуть в сторону. Тот стал бесноваться с двойным остервенением.

Взгляд переметнулся на керамбит. Альдред вонзил его в ладонь людоеду. Резко дёрнул, вспарывая плоть. Хлынула кровь на кольчугу. Средний и безымянный пальцы больше не слушались нелюдя. Без них его потуги стали бессмысленны.

Затем нож прошёлся под ухом твари. Очередной бездарный ход. Альдред попробовал снова. Загнал клинок под челюсть и потянул, оттаскивая тварь, будто крюком.

Каннибал дёрнулся. Чувствовал, что-то мешает работе зубов. Для Флэя настало временное окошко. Персекутор тут же дёрнулся вбок. Повалил нелюдя наземь. И мигом взобрался на него сверху.

Локтем придавил ему шею. Тот захрипел. Кожу стянуло. Каннибал умудрялся даже клацать зубами. Слепо рвался укусить жертву.

Что дальше-то?..

На раздумья времени нет. Людоед потянул здоровую руку к лицу Альдреда. Пытался выколоть ему глаза когтями. Флэй понял это и решил действовать на упреждение. Толкнул клинок от себя.

Керамбит вошёл глубже в плоть. Поддел корешок языка. Персекутор тут же повёл нож вниз. Лезвие проходило между мышц, будто по сливочному маслу. Наружу поднималась, брызгая, чёрная кровь.

Этого мало.

Инквизитор судорожно шарил глазами по лицу нелюдя. Он не знал, куда и ударить.

Уже достигнутого бы хватило, чтобы покончить с простым смертным. Но эта тварь — нечто большее… Совсем иного рода.

Если нечисть как-то и отзывалась на боль, то минеральными наростами. По ним прокатывался еле заметный электрический заряд.

Как это вообще?..

Взгляд наткнулся на ярёмную вену. Артерия набухала, будто бы приглашая ударить по ней.

Чем не подсказка?

Альдред крутанул лезвие так, чтоб остриё смотрело вниз. Керамбит вдохновлён когтями тигра — и сейчас наклонился, прям как прототип. Владелец дёрнул нож вниз — и сразу на себя, распарывая глотку нелюдя.

Клинок легко пробивался вниз, к шее. Сонную артерию разрезало надвое. Питание мозга прервалось. Хлынула фонтанчиком кровь.

Людоед засопел и задёргался. От смолистой жижи тянуло даже не металлом, а солью с примесью гари. Словно в угли уронили кусок сырого мяса. Вот, что это за вонь.

Веки упыря запрыгали вверх-вниз.

Для персекутора настал момент ликования. Всё-таки ему удалось одолеть чудище. Относительно просто, без малейшей царапины.

Триумф не успел раскрыться в полной мере.

Белёсые глаза людоеда широко раскрылись. Воспалившиеся чёрные капилляры поползли на мутной склере, став заметными. На физиономии отразилась гримаса ужаса. Должно быть, тварь осознавала: грядет её смерть.

Мясистые губы задёргались. А с языка тихо сорвалась пара слов. Предсмертный, преисполненный непонимания, чисто человеческий вопрос:

— З-за что?..

Упырь сник.

Флэй вдавливал его в пол. Глядел на чужую гибель. Глаза выпучились по пять сольдо. Он застыл на месте. Не решался ответить себе точно, показалось ли ему.

Неужели тварь и вправду сказала это?

Миротворец издолбил морду нелюдя донельзя. До такой степени, что кости лица мало-помалу посыпались. Падали на грудь. А в конце концов — уже на пол.

Но витязь только бил и бил. До тех пор, пока не осознал, что просто танцует уже труп. Он расставил руки в стороны. Дал мертвецу медленно пасть на спину и скукожиться на каменных плитах. Под телом натекала чёрная густая лужа.

Латник сбивчиво задышал и повернулся назад. В пылу ярости он забылся. Перестал следить за тем, что происходило за его спиной. На сердце отлегло. Он увидел, что и сослуживец умудрился умертвить оставшегося упыря.

Шлем запотел. Инквизиторский сплав казался больше клеткой, а не защитой. Но стягивать его с себя пока было рано.

Безымянный спаситель огляделся по сторонам. Никого, кроме людоедов, о которых он знал, поблизости не оказалось.

По крайней мере, можно выдохнуть. Миротворец полностью развернулся, прошёл к Альдреду и спросил, глядя на того сверху-вниз:

— Ты в порядке?

Он стиснул украдкой окровавленные кулаки. С перчаток падали жирные капли чёрной крови. Латник надеялся на утвердительный ответ. Это в интересах самого Флэя. В не меньшей степени.

Персекутор опомнился и обернулся. С недоверием поглядел на амбала. Доспехи заляпало чёрным. А сам витязь выглядел, как бронированный медведь, пьяный от крови.

— Жить буду, — буркнул Альдред еле слышно.

Новичок пытался упорядочить вопросы, возникшие у него в голове.

Миротворец не потерпел затянувшейся паузы. Подался вперёд, говоря:

— А ну вставай. Живо.

— Чего? — огрызнулся Флэй, на мгновение почувствовав угрозу.

— Я говорю, встань! — настаивал витязь. Чувствовалось, как он закипает от злости.

Он хотел было уже волоком поднять парнишку на ноги. Но тот не позволил ему. Быстро отлип от дохлого нелюдя и вытянулся в полный рост. Выставил перед собой керамбит. Злобно посмотрел на латника. Выглядел он, как ощерившийся волчонок.

По крайней мере, в глазах матёрого миротворца. Этот — стреляный воробей.

Богатырь испытующе оглядел нежданного коллегу с ног до головы. К счастью, не заметил ничего, что заставило бы его насторожиться.

Красная кровь нигде не подтекала. Лимфоузлы не воспалились. Наверняка знать нельзя. Но это добрый знак. Впрочем, не повод останавливать процесс досмотра.

— Ты точно не ранен? — с подозрением полюбопытствовал служака.

— Отцепись, мужик! — шипел персекутор. — Я в норме.

Сути допроса Флэй не понимал. Разговор его злил.

Ему в пору было выдохнуть. Оценить обстановку трезвым взглядом. Отдохнуть уже наконец. Перекусить. А не выслушивать столь душные вопросы.

Здоровяк обратил внимание, что с пальцев новобранца стекает чёрная жижа. Его это напрягло. Он вздохнул и потребовал:

— Руки.

— Зачем ещё? — с вызовом отозвался Альдред.

Было бы в пору напомнить миротворцу о субординации. Как ни крути, Флэй несколькими рангами выше, чем он. Иерархия — не пустой звук. Так что бугаю следовало бы соблюсти этикет общения.

Но персекутору, как и всей «Гидре» было невдомёк, что происходит. А между тем Равновесный Мир, каким его знал новобранец, изменился до неузнаваемости.

Обезьянье столкновение характеров порядком надоели витязю. Он грубо схватил персекутора за запястье и осмотрел.

— Э! — запротестовал Альдред. — Ты что творишь?

Флэй не вырывался. Бить латника керамбитом тоже не стал. Всё-таки миротворец его спас. Он просто ждал и смотрел на него со значением. Пытался понять, чего этому амбалу от него надо. Думал, обернётся ли союзник врагом. И если да, то почему.

Витязь оказался либо смел, либо безрассуден. Его нисколько не смутил нож. Беспечность его говорила о том, что инквизитор не утаивает никакого злого умысла.

Свободной рукой здоровяк полез в подсумок и вытянул оттуда белую тряпку в пятнах крови.

— Только не дёргайся.

— Может, ты хотя бы объяснишь, что тут происходит? — ворчал Альдред.

Богатырь посмотрел на него снисходительно. Как на сынка. Флэй почувствовал это и вспыхнул. Служака ответил:

— Позже.

— Да кем ты себя возомнил?..

Латник тщательно обтёр парнишке сначала одну ладонь. Затем вторую. Наконец, добрался до керамбита. Лишь затем сказал:

— Чисто. Теперь уж точно. Тебе повезло.

— Да что ты! — усмехнулся Альдред и процедил: — Наверное, я должен сказать тебе «спасибо», да?

Миротворец покачал головой и угрюмо проронил:

— Это не обязательно.

Результат его устроил. Здоровяк убрал кусок ткани. Направился к людоеду, в котором застряли меч и щит.

Флэй стиснул зубы раздражённо и провожал его взглядом. Его обуревали недовольство и смятение. Он проворчал:

— Кто эти твари? Что здесь вообще происходит?..

— Зудишь и зудишь. Мальчишка… Ты что, вчера родился? — отозвался тот грубо.