Не говори, что любишь – 2 - Фад Диана - Страница 1

Диана Фад

Не говори, что любишь – 2

Глава 1. Василина. Три года спустя

– Никита Леонидович ждет вас, – улыбнулась секретарша и я встала, поправляя узкую юбку карандаш темно-бордового цвета и белую блузку с милыми рюшами по высокому воротнику стойка. Рукава длинные, чтобы скрыть татуировку во всю левую руку. – Прошу.

Секретарь открыла тяжелую дверь кабинета, пропуская меня вперед. На двери висела золотистая табличка с черными буквами «Коммерческий директор ООО «Машнефтьгаз» Громов Никита Леонидович». Я прошла, ступая по паркетному полу, стараясь не сильно стучать каблуками и подняла взгляд на мужчину, который встал и вышел из-за стола шагнув мне на встречу и остановился. Я застыла, вглядываясь в него, рассматривая сразу всего. Одетый в темно-серый костюм, белоснежная рубашка, дорогие часы на левой руке и насмешливый взгляд синих глаз, так знакомый мне. Ноги предательски дрогнули, в голове зашумело, и я стала искать взглядом на что опереться, чтобы не упасть.

– Василина Дмитриевна, – произнес Никита бархатным голосом, делая еще шаг на встречу.

Мягко закрылась дверь с тихим щелчком, а я вздрогнула, будто позади меня упала каменная стена.

– Никита… Леонидович, – хрипло произнесла я, с трудом передвигая ногами и все-таки вцепилась в спинку ближайшего стула, так, что стало больно ногтям. Крепко прижала к себе документы, будто стараясь прикрыться ими, скрыться, исчезнуть.

– Присаживайтесь, – указал он на кресло, напротив его стола, а сам вернулся за свой полукруглый стол и сел, положив руки перед собой и играя ручкой.

Я медленно прошла и села в мягкое кожаное кресло, на самый край, стараясь не смотреть на Никиту.

– Вы оставили анкету на должность юриста в нашей компании. Предварительно ее одобрили, теперь я хотел бы познакомиться лично с вами и принять окончательное решение, – его голос звучал твердо и спокойно, тогда как мое сердце, казалось, сейчас взорвется в груди. Оно билось больно о грудную клетку, отдавалось в висках. Руки предательски дрожали, во рту пересохло, и я с невероятным усилием вцепилась в пластиковую папку.

– Да, – только и смогла произнести я, поднимая на него свой взгляд. Лучше бы я этого не делала, сразу попала в плен его глаз и смотрела, как кролик на удава. То, что произошло между нами два года назад не оставляло мне ни шанса быть принятой на эту должность, да и вообще в эту компанию, даже в качестве уборщицы. Никита смотрел прищурившись, разглядывая меня, останавливаясь взглядом на губах и цепляясь за обручальное кольцо на тонком пальце. Тут же откинулся в кресле и бросил на стол ручку, что упала на полированную поверхность с таким грохотом, как мне показалось, что я чуть не подпрыгнула в кресле. Ручка покатилась по столу и упала на пол, около моих темно-вишневых туфель на высокой шпильке.

– Вы замужем, госпожа Кондратьева, – тихо сказал Никита и это был не вопрос, а уточненный факт. – Такие, как вы, обычно сидят дома и занимаются приемами, шопингом и что там у вас еще, а не ходят на собеседования.

– Такие, как я? – удивленно произнесла я, внезапно успокаиваясь и даже усаживаясь глубже в кресло. Ты ничего не знаешь обо мне, Никита. Пусть думает, что хочет.

– Да, такие, как вы.

– Позвольте спросить, Никита Леонидович Громов, не Смирнов, – с нажимом на фамилию поддела я, начиная закипать. На место нервной дрожи, пришла злость и я уже спокойно смотрела в насмешливые глаза, которые мне снились по ночам, все эти три года. – Что вы хотите сказать, имея в виду таких как я?

– Замужних, богатых, стерв, – нагло произнес Никита и я задохнулась, чувствуя, что еще немного и влеплю ему пощечину.

– Ах вот как, вы обо мне думаете, – улыбнулась я, чувствуя, что моя улыбка больше похоже на демонический оскал.

– О, девочка злиться, – ухмыльнулся Никита. – Девочка хочет работать, хочет быть нужной или просто показывать свои новые платья и бриллианты?

– Ты… Да ты… – наконец разозлилась я не на шутку, вскакивая с кресла. – Самодовольный нахал, вот ты кто!

– Да неужели, – сладко улыбнулся Никита, вставая и одним шагом оказываясь около меня. Рука обвилась вокруг талии и властно притянула к себе. Я, как и прежде, даже на высоких каблуках доставала макушкой ему только до подбородка, но упрямо вздернула его, взглядом пытаясь пронзить этого наглого ублюдка. – Думаю, мне стоит напомнить вам, кто у нас здесь самодовольная сучка, госпожа Кондратьева, – сказал Никита и неожиданно впился в мои губы, врываясь своим языком. Вкус кофе, вкус мужчины, которого я бросила три года назад и потом просыпалась по ночам от такого жгучего желания, что хотелось скулить и выть.

Мои губы раскрылись, папка с документами упала на пол, а руки сами собой поднялись к его шее, впутываясь в волосы. Меня будто пронзило таким острым желанием, что между ног сразу стало горячо и так влажно. Низ живота наполнился голодным желанием, которое мог утолить только он, мой любимый. Его руки скользнули по моей груди, задевая мгновенно отвердевшие соски и опустились на бедра, задирая юбку. Никита прижал меня к столу, почти посадив на него и властно проник между ног, трогая и теребя. Я застонала, когда почувствовала его пальцы внутри, целуя еще сильнее и прижимаясь к его руке, которая творила черти что, заставляя меня вздрагивать и истекать соком.

– Мокрая, – прошептал Никита, отрываясь от моих губ и спускаясь к ушку, посасывая мочку, проводя языком. Я еле слышно всхлипнула, отдаваясь его пальцам, которые не давали мне возможности даже собраться с мыслями. В голове застряла только одна: я сейчас позорно кончу, прямо здесь, на столе. Я так долго этого хотела, что достаточно было ему ко мне прикоснуться, как я уплыла, упала, растворилась в одном желании, голоде по Никите.

– К тебе или ко мне? – хрипло произнес Никита, целуя мою шею, у воротничка и тут же будто лизнул кожу, оставляя влажный прохладный след.

– Что? – все еще думать мне удавалась с трудом, особенно если учесть руку, что играла с моим клитором и я сдерживалась из последних сил, чтобы не забиться в сладких судорогах.

– Едем к тебе или ко мне, можно здесь, на диване, – снова произнес Никита и я каким-то чудом оторвалась от его губ, приходя в себя. Уперлась ладошками в его твердую грудь и оторвав одну руку, размахнулась и дала ему пощечину. Никита схватил меня за руку, вынимая вторую из моих трусов. Одернул на мне юбку, что болталась уже на бедрах и гневно взглянул в мои глаза.

– Вы приняты, Василина Дмитриевна, жду вас завтра ровно в десять, прошу не опаздывать. – Никита почти оттолкнул мою руку, и поправляя пиджак вернулся на свое место за столом.

– Еще вопросы есть? – спросил он таким спокойным тоном, будто и не трогал меня только что между ног, предлагая трахнуться.

– Нет вопросов, – пришла я в себя, поправляя юбку и нагибаясь, подбирая папку с пола. – Завтра в десять.

Повернулась к нему спиной и пошла к выходу, чувствуя, как подгибаются подо мной ноги и стараясь не упасть. Низ живота свело судорогой неудовлетворенного желания и было чудовищно мокро. Открывая дверь, я задержалась, обернувшись к нему. Никита перебирал на столе бумаги и поднял на меня взгляд:

– Что-то еще, Василина Дмитриевна? – невозмутимо спросил он.

– Ничего, до свидания, Никита Леонидович, спасибо, что приняли на работу. – дрожащим голосом ответила я и вышла, громко хлопнув дверью, отчего на стене дрогнули какие-то картины, а секретарь удивленно взглянула на меня.

– Вам не хорошо? – осмотрела она меня, останавливаясь взглядом на моем бледном лице.

– Ничего, – повторила я, не совсем понимая вопрос и вышла в коридор, где прислонилась к холодной стене.

– О, Господи! – с ужасом произнесла я, чувствуя, что пропадаю.

Глава 2. Никита, встреча

Три года назад Василина меня убила, размазала по воздуху, разнесла на молекулы. Все, что я так мечтал избежать, когда встретился с ней первый раз, долго было моим кошмаром и только работа спасла меня от сумасшествия. Работа днями и ночами, практически без выходных. Отец сдержал обещание. Оформил мой перевод в один из университетов Москвы, купил нам с матерью квартиру, взял на работу в свой холдинг. Я быстро поднялся по карьерной лестнице, благодаря своему упорству и конечно являясь единственным сыном олигарха Громова. Одним из условий моего новоприобретенного отца было взять его фамилию и отчество, чтобы ввести в круг семьи официально. Первые полгода журналисты ходили за мной по пятам, практически ночуя у моего дома. Потом отстали, но и сейчас каждый мой выход в свет, обязательно мелькал в светских новостях.