Ночь падающих звезд. Три женщины - Яннауш Дорис - Страница 17

Между тем Хели договорился с фрау Кляйншмидт. Она согласилась заглядывать в розовый дом в стиле барокко, следить за почтой, телефоном и садом. Особого желания выполнять эту работу у нее не было, да нужда в деньгах заставляла. С ней вместе жили трое ее взрослых сыновей, от которых куска хлеба не дождешься. А сама она работящая: и готовит, и убирает, да еще помогает этим бездельникам. Ее старший живет с одной девушкой, «это у них серьезно», так вот и эта девушка поселилась в домике фрау Кляйншмидт. В тесноте, да не в обиде. К тому же Ханнелора, как звали «серьезную связь», могла позаботиться о мальчиках, когда фрау Кляйншмидт отсутствует.

— Буду поддерживать с вами связь. — Хели вложил ей банкноты в руку. — Возьмите, это на какие-нибудь непредвиденные расходы, — добавил он тактично. — Завтра рано утром мы уедем. Не будем дожидаться вас, ведь у вас есть ключи? Вот и отлично.

Вечер у них прошел в мирной обстановке — у Хели и Лусиана. Казалось, что они уже давно подружились, несмотря на разницу в возрасте и на то, что многое им было непонятно друг в друге. Слишком много берлинской грубости, считал Хели. Слишком много венской спеси, думал Лусиан. И все-таки они пытались найти взаимопонимание между народами.

Они сидели перед телевизором, когда началась передача «Культура в стране». Сначала вообще не хотели ее смотреть, но тут последовало интервью с Дуней, а потом и с Тео. Смех, веселье, ликование.

Достойная любви Дуня, немного недовольный профессор Фукс — и Хели в наилучшем виде.

— Смотри внимательно, — задыхаясь от смеха, воскликнул Хели, — сейчас будет это место: мы поднимаемся по лестнице, я впереди, открываю дверь, а там лежат Максим с Амелией, сейчас, сейча-а-а-ас…

Все, конец. Ясно. А он-то думал… Телевидение могло быть назойливым, но не пошлым. Во всяком случае, это относилось к редактору Бингер, Колумбу в женском обличье, рассеянной, в мятой одежде, но ясно сознающей, что она делает. А сделала она вступление, взяла интервью, перечислила в конце передачи всех принимавших в ней участие, и все это со знанием дела, совершенно, профессионально. На прощание камера скользнула по дому, саду и горам вдали.

Конец. И это было всего несколько дней назад. Хели эта передача показалась приветом из прежней жизни. Тогда еще мир не разрушился. А вот потом начался хаос.

— Тетя Дуня держится перед камерой просто шикарно, — заявил Лусиан. — Можно влюбиться!

— К сожалению, даже слишком.

Хели вздохнул. То, как Дуня выглядела на экране, взволновало его. Просто блестяще! Как она говорила, двигалась, совершенно естественно, как кисточкой, держа ее нежными пальцами, наносила рисунок на фарфор, Нет, она не подвластна возрасту. Есть лица, на которых ничего, абсолютно ничего не написано. Другие же — как природа.

Никакой скуки. Так вот, Дуня обладала именно таким лицом. А тут еще темные волосы, зачесанные с высокого гладкого лба, который сам походил на фарфор, расписываемый ею. Да при одном взгляде на нее любой герцог упадет в обморок. Естественно, герцог из Черного Замка не мог себе позволить подобного.

Неподобающее поведение.

Дуня, герцогиня Ленокс… Да, это подходило ей. Бедняга Тео. Он срочно нуждался в поддержке.

— Отъезд завтра рано утром, точно в семь, — предупредил Хели. — И если можно, без гитары.

— Чертов австриец, — простонал Лусиан. — Но ты начальник.

Хели мучился от бессонницы. Мысли не давали ему уснуть. Он нервничал, постоянно хватался за свои очки на ночном столике, вскакивал и принимался в очередной раз изучать маршрут. Делал прикидки: когда, где и как его путь пересечется с группой Тео. Может быть, даже еще до прибытия в Черный Замок, чтобы он смог поговорить с Тео и образумить его.

Хели стоял у окна и смотрел вниз на домик своей Лоттхен. В окнах было темно. Обычно в это время он бывал у нее и из ее окна смотрел на этот дом. И вот теперь, один-одинешенек, стоял он здесь. А в качестве помощника у него этот потешный Лусиан, который, кажется, получил отставку от своей подружки по песочнице.

Все они пострадали из-за женщин.

Хели с удовольствием бы выпил снотворное, в виде исключения, но его у него не было. Тогда он выпил двойную порцию виски, поразмышлял, а не отправиться ли к Лоттхен и не овладеть ли ею со всей мощью мужской страсти — но, к сожалению, так поступить он не мог. Он не был Фанфаном, гусаром. Скорее Вуди Алленом, слишком высоким городским невротиком, живущим в деревне. Сотканным из противоречий.

Хели бросил последний взгляд на небо, но не увидел звезд, закрытых облаками. Ах да, в Шотландии наверняка холодно. Хорошо бы взять еще один пуловер.

Он уже решил отправиться за пуловером, как увидел подъехавший автомобиль. Прямо к дому. В час ночи! Наверняка кто-то ошибся, какой-нибудь припозднившийся гость из отеля.

Но затем хлопнула дверца, и, когда Хели высунулся из окна, он узнал «челн».

— Эй! — крикнул кто-то и помахал рукой. — Здорово, что ты еще здесь, Хели, мне не придется звонить!

По-настоящему золотой характер. Как и у ее отца. Поскольку это была Амелия. Свеженькая, прямиком из Вены.

— Естественно, я разволновалась. Послушай, сначала ты сказал мне, что папа бесследно исчез, а потом я звоню, а он дома и говорит, что уезжает! И все, больше ничего. Он просто повесил трубку. И голос его звучал как, как…

— Как у потенциального самоубийцы? — осторожно вставил Хели.

— Как раз нет! — воскликнула Амелия. — Он звучал счастливо, представляешь? После несостоявшейся свадьбы и всего такого! У него нервы сдали, скажу я тебе, это напускной оптимизм. Своего рода защитная реакция. Такое бывает, я уже видела подобное у мамы. То она рыдает, то вертится стрекозой, веселится на вечеринках, смеется. А попадает домой и начинает выть, вот что страшно. В общем, я сразу села в автомобиль и сюда.

— А Максим, где он?

Она пожала плечами.

— Он не мог бросить свой банк, там у них что-то случилось. Может, позже приедет.

— Тогда ему следует поторопиться, — заметил Хели. — Через несколько часов мы уезжаем. К твоему отцу. В Шотландию.

— Что?!

— Ты остаешься здесь и ждешь своего банкира.

— Ну нет, я еду с тобой! Мне уже давно хотелось побывать в Шотландии. — И с разыгранным кокетством: — Только ты и я — великолепно!

— Привет, Вена! — В дверях появился Лусиан, держа в руке три банки колы. — Невозможно было не услышать твою колымагу. — Он стоял в одних плавках, но с накинутой на плечи курткой. — Добро пожаловать на борт. — Он раздал банки. — За шикарное путешествие!

Амелия озадаченно уставилась на него.

— Что происходит? — произнесла она, указывая на Лусиана. — Он вернулся или уже постоянно проживает здесь?

— И то и другое — Хели пожал плечами, — Он Дунин, как ты — наша.

— Он тоже едет?

— Должен ехать, — со страдальческой миной пояснил Хели. — В конце концов, это он напал на след твоего отца.

— Кончайте, друзья. — Победоносно ухмыляясь, Лусиан поднял банку. — Не всегда же быть одному шампанскому, верно?

— Ненавижу колу, — заявила Амелия и опорожнила банку.

«Челн» завели в гараж, а Хели занялся подготовкой своего автомобиля к путешествию. Загрузили багаж, и Амелия с Лусианом заняли места. Сборы продлились дольше, чем предполагали. На колокольне пробило уже восемь часов.

А Хели все продолжал возиться. В который уж раз он перепроверял покрышки, обходя автомобиль со всех сторон, и открывал капот, косясь в сторону дома Лоттхен. Он намеренно громко разговаривал, театрально жестикулируя. Из окон свешивались любопытные соседи.

Наконец она появилась. Немного неуверенная, со слегка взлохмаченной прической. Видимо, еще не успела закончить свой утренний туалет.

Сначала она сделала вид, что хочет пройти мимо, но Хели захлопнул капот, и они очутились друг против друга.

— Ты уезжаешь? — растерянно спросила она. Похоже, на это она не рассчитывала. Ей хотелось проучить Хели, истомить, но не потерять его — У тебя что, отпуск?