Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 149

Я с тоской поглядел за окно, там дождь лил не переставая, сверкали молнии, сгибались под порывами ветра садовые деревья.

— Так что вам известно о падших? — повторил свой вопрос герцог Тальм.

— Какую из общепринятых точек зрения вам озвучить? — пожал я плечами. — Христиане полагают падших карой небесной, ниспосланной нам за убийство Спасителя. Все прочие считают, что после вознесения Спасителя с креста Создатель оставил этот мир своей заботой, а падшие просто снизошли на землю, дабы навести свои порядки и властвовать.

Сиятельный кивнул, откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— История нашего мира, виконт, написана в эпоху Возрождения и состоит из недомолвок, заблуждений и откровенной лжи. «Ложь во спасение» — так полагали первые механисты. Они уже тогда предвосхищали грядущие перемены и готовили для них почву.

— Во всемирный заговор верится с трудом.

— Никакого заговора не было, просто несколько единомышленников, самых светлых умов того времени, положили начало грандиозной фальсификации. Как я уже говорил, обыватель мало знаком с историей, так было всегда. А падшие… Падшие жгли города, обращали людей в соляные столбы, иссушали реки и моря. Они пугали. И никто не понимал мотивов их действий.

— Кара человечеству за его грехи?

— А как же всепрощение? — парировал старик. — И если это кара, то где божественный размах Всемирного потопа? Все учебники повествуют о притеснениях со стороны падших, и никто из их авторов не способен объяснить, каким образом человечество на протяжении своей истории развивалось и росло. Неужто падшие были не худшими пастырями заблудшего стада?

— Или они просто не совладали с искушением и возжаждали власти?

Герцог Тальм расплылся в довольной улыбке.

— Именно! — подтвердил он. — Пути Всевышнего неисповедимы, после распятия сына он оставил этот мир своей милостью. И лишь его небесное воинство продолжило сдерживать преисподнюю. Они спустились на землю, создали Атлантиду, свой несокрушимый оплот, и вступили в битву с силами зла! Они уничтожали тьму, где только могли до нее дотянуться, но люди не знали, по какой причине посланники неба сжигают тот или иной город. Они не понимали, что там воцарилась тьма, что бесы и ведьмы поработили сознание людей и готовятся распространить свое влияние дальше подобно расползающейся по телу гангрене. Лекарство в этом случае одно — каленое железо! А падшие ничего никому не объясняли, долгие века они никак не вмешивались в жизнь людей, только оберегали их от инфернальных тварей. Христиане не всегда были гонимы ими. Но все меняется, изменились и падшие. Сущность их извратилась, ангелы Господни, защитники человечества, посчитали себя владыками это мира. Никто не назовет точную дату, когда свершилось их грехопадение, но факт остается фактом — они стали падшими.

— Довольно смелая точка зрения, — нейтрально заметил я, напряженно обдумывая услышанное.

— Все начало меняться уже в этом тысячелетии. Чем сильнее падшие проникались жаждой власти, тем меньше уделяли внимания борьбе с выходцами из преисподней. Как свидетельствуют письменные источники того времени, людям просто житья не стало от ведьм и оборотней, вампиров и малефиков. Ситуацию попыталась исправить церковь. Была утверждена инквизиция.

Я невольно улыбнулся.

— Да-да! — кивнул сиятельный. — Инквизиция. Жупел нынешней просвещенной общественности. Пусть и с перегибами, но они начали очищать города и села от пособников зла. Падшие сочли это посягательством на свою власть. Религия попала под запрет, христиане подверглись гонениям еще более сильным, нежели на заре становления церкви. Падшие стали такими, какими мы их помним. Они окончательно сравнялись с выходцами из преисподней и не гнушались заключать с ними сделки. Они продавали людей, словно скот.

— Не понимаю, к чему этот экскурс в историю, — признался я.

Герцог Тальм улыбнулся:

— Падшие стали злом, но только их сила удерживала ад от вторжения в наш мир. Они мешали человечеству, уродовали его, но одновременно оберегали от зла несравненно большего. От гибели.

К этому моменту я уже имел представление, о чем пойдет разговор дальше, но сидел с каменным лицом, никак не проявляя эмоций.

Сиятельный взял с подлокотника электрическую лампочку, которая так и продолжала гореть, перевел взгляд на люстру под потолком и вздохнул.

— Тогда это казалось нам неприемлемым, — вздохнул он некоторое время спустя. — Мы были молоды и жаждали свободы. И мы ее получили. Получили, да…

— Вы имеете в виду восстание? — задал я наводящий вопрос.

— Восстание — лишь верхушка айсберга, — невесело улыбнулся герцог Тальм. — Всего я говорить не вправе, но мы получили оружие против падших. Могущество науки и всеблагого электричества помогло нам низвергнуть ненавистное иго, и мы сохранили наш секрет в тайне. Хотите знать, почему?

— Власть, — предположил я. — Иначе не было никакой возможности удержать провинции в повиновении.

— О да! — улыбнулся сиятельный. — Мы преподали местным царькам урок, лишив их защиты от преисподней! Не прошло и месяца, как они приползли к нам на коленях и признали Климента императором.

Я скрестил на груди руки и спросил:

— Какое отношение эта история имеет к нашей ситуации? И кто эти «мы»?

— Всему свое время, — уверил меня герцог. — Все было просто замечательно, пока здравствовал Климент. Природа наградила его крепким здоровьем, но его единственная дочь умерла при родах внучки, а у той еще в младенческом возрасте врачи обнаружили порок сердца. Это подкосило его, он сгорел от горя в считаные дни. И тогда Эмиль выразил желание занять престол. «Брат наследует брату, что в этом такого?» — сказал он нам.

— Надо понимать, вдовствующая императрица была против?

— Не только она, — помрачнел герцог. — Среди старой гвардии произошел раскол. Некоторые из нас полагали, будто все должно идти своим чередом, другие требовали поддержать Эмиля. Он был одним из нас, императрица — нет. Но единства не было. Решение принять не получалось.

— И тогда дедушка достал из рукава козырного туза…

— Эмиль пошел ва-банк. Он пообещал обнародовать наш секрет, если мы не поддержим его в претензиях на трон. Он угрожал разрушить все, чего мы достигли!

— И вы избавились от него? — догадался я. — Не было никакого африканского гриппа?

— Вовсе нет! — возразил сиятельный. — Мы повиновались ему, ведь он знал все наши самые сокровенные страхи.

— Тогда что пошло не так?

— Кто-то проболтался, должно быть, — пожал плечами владелец особняка. — В том году свирепствовал грипп, внезапные смерти никого не удивляли. Былые соратники Климента умирали целыми семьями. Мы ничего не смогли изменить.

— Почему вас не арестовали?

— Мы не были клубом джентльменов! — рассмеялся герцог. — Мы начинали в такие времена, что за одно лишь дурное слово о властях могли выпотрошить и четвертовать, потом возвратить к жизни, снова выпотрошить и спалить на костре. Мы всегда предпринимали определенные меры предосторожности. Выжили самые предусмотрительные. Те, кого не расслабили долгие годы спокойной жизни.

— Параноики, — заявил я, нисколько не сомневаясь, что только параноики могли следить за родственниками человека, умершего полтора десятка лет назад.

— Мы знали, что Эмиль укрыл документы в надежном месте, мы не могли позволить им попасть не в те руки. Дело уже не во власти, дело в выживании человечества. Только мы не даем аду вырваться на волю, только мы. И мы не становимся моложе. К тому же императрица кое-что знала о нас от своего покойного супруга, она до сих пор выискивает следы нашего общества. Мы не могли рисковать и принимать новых членов. Мы постарели.

— Но что такого знал о вас Эмиль Ри? — напрямую спросил я.

— Мы победили падших с помощью науки, но что придумал один гений, рано или поздно сумеет повторить другой, — медленно и печально произнес герцог, глядя в сторону окна. — Я не силен в технических деталях, все эти электромагнитные волны и частоты для меня — темный лес. У нас остались верные люди в движении «Всеблагого электричества», мы снабжаем их деньгами, они ремонтируют оборудование. Эмиль знал все. Людей, принцип работы, частоту, коды, координаты передатчиков. Если эта информация всплывет, уничтожить сеть не составит никакого труда.