Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 156

Впрочем, а с какой стати нам теперь беспокоиться?

На смертную казнь мы с ним уже заработали при любом раскладе…

Я швырнул вниз ручную гранату, та отскочила от стены и заскочила за угол. Следом отправилась граната Морана. Два взрыва слились в один; мы без промедления сбежали вниз, и старший инспектор привычно уже прикончил штыком контуженого стрелка.

Остальные охранники успели перебраться пролетом ниже. Вслед за ними отправилась еще пара гранат, но когда мы спустились по лестнице, то уткнулись в глухую бронированную дверь; разумеется, запертую.

— Дерьмо! — не удержался от ругательства Бастиан Моран и начал рыться в подсумке. — Выкладывайте все быстро!

Я не стал мелочиться и присовокупил к его боезапасу весь подсумок целиком, с гранатами и зажигательными зарядами; дверь выглядела солидной.

— Уходим! — заторопился старший инспектор.

Мы поднялись к перевернутой конторке, там Бастиан Моран выдернул чеку и швырнул вниз гранату. Пару секунд спустя от мощного взрыва вздрогнули стены дома, потянуло едким дымом.

— Осторожно! — предупредил я старшего инспектора. — Это чистая отрава!

— Проклятье! — вновь выругался Бастиан Моран и протянул мне пару трофейных револьверов. — Держите!

Я закинул ручную мортиру за спину, ослабил врезавшийся в плечо ремень и вооружился пятизарядными кольтами.

Гул пламени понемногу стих, дым через выбитые окна начало вытягивать на улицу, но прежде чем двинуться вниз, мы все же замотали лица платками.

— Это поможет? — спросил старший инспектор.

— Понятия не имею, — честно сознался я.

— Ждать больше нельзя! — объявил Бастиан Моран, и тут особняк вновь содрогнулся, словно в его фасад на полном ходу врезался сошедший с рельсов паровоз.

Демон нагнал нас, и тут уж мы медлить не стали. Сбежали по лестнице, проскочили через вынесенную взрывом дверь, погнутую и оплавленную, и рванули по затянутому дымом коридору.

Вынырнул из витавшей в воздухе пыли охранник; я выстрелил ему в голову, ворвался в небольшой закуток и открыл огонь уже с двух рук. Меня тотчас поддержал Бастиан Моран; контуженые гвардейцы не сумели оказать никакого сопротивления.

Один из мавров выскочил в дальнюю дверь, старший инспектор нагнал его, воткнул в спину примкнутый к винтовке штык и перебросил через железное ограждение верхнего уровня подземелья. Кинув разряженные револьверы, я перетащил из-за спины ручную мортиру и сунулся в просторный зал с оружием на изготовку. Погруженное в полумрак помещение поражало своими размерами, но внимание сразу привлекла громоздкая конструкция в самом его центре. Сваренный из металлических прутьев каркас был обшит мелкой медной сеткой, жгуты проводов от них уходили в дыры в полу.

Клетка Фарадея! Камера, полностью защищенная от внешних электромагнитных колебаний! Малефики внутри могли не опасаться передаваемых в эфир сигналов не только в грозу, но даже в ясную погоду.

Сейчас на углах огромной пятиконечной звезды замерли в трансе пять темных фигур, в самом ее центре искрился шар нематериального огня.

Новый толчок перетряхнул особняк от подвала до чердака; демон продолжил рваться за нами, яростно круша стены и проламываясь через слишком узкие дверные проемы. Я покачнулся и неминуемо полетел бы вниз вслед за несчастным мавром, не успей вовремя схватиться за поручень.

Бастиану Морану тоже досталось, он едва удержался на ногах, пистолет вылетел из руки и отскочил к стене.

— Дьявол! — выругался старший инспектор, пытаясь отыскать в кромешной темноте оброненное оружие.

Грохот нарастал, когтистая лапа демона вдруг высунулась из двери, вцепилась в ограждение и вырвала из него здоровенный кусок, легко смяв железные уголки. Я вскинул ручную мортиру и выстрелил. Первое попадание пришлось в медную сетку, снаряд взорвался на ней и расплескался во все стороны горящим фосфором. Сияющий шар в центре пентаграммы моментально погас, но погруженные в транс малефики словно не заметили пролившегося на них огненного дождя; они продолжили сидеть на своих местах объятыми пламенем истуканами.

Я провернул барабан и выстрелил второй раз. Новый взрыв разметал заклинателей в разные стороны, и тотчас по залу прокатился истошный вой низвергнутого в преисподнюю демона. Чужая воля перестала удерживать его в нашем мире, и шарившая кругом лапа в один миг ссохлась, потрескалась и рассыпалась в прах.

— Убираемся отсюда! — скомандовал Бастиан Моран, поднимая оброненный пистолет. — Дело сделано!

И мы бросились на выход. Демон развеялся, посольская охрана была перебита при штурме, и никто не помешал нам подняться из подвала и выскочить на улицу.

Броневик скалился смятым капотом, надежды завести его не было изначально, поэтому я выбежал за ворота, развернулся и выпустил по нему последний остававшийся в мортире зажигательный снаряд. В кузове полыхнуло пламя и начались рваться пулеметные боеприпасы, тогда я со спокойной душой помчался вслед за уносившим ноги Мораном. На бегу выкинул мортиру в сточную канаву, а только подскочил к углу дома напротив, как позади оглушительно громыхнуло, броневик взорвался и разлетелся искореженными обломками по всей территории посольства.

Легкие горели огнем, ноги отказывались сгибаться, но все же я поднажал и нагнал старшего инспектора. Мы забежали в какую-то подворотню и принялись жадно глотать распахнутыми ртами свежий воздух.

— Ну и ночка! — прохрипел я, выглядывая на улицу.

И тут же в спину уткнулся пистолетный ствол.

— Руки! — потребовал Бастиан Моран, сковал мои запястья стальными наручниками и тихонько рассмеялся: — Как же долго я ждал этого момента, виконт! Вы арестованы!

Часть четвертая

Сердце. Хирургический скальпель и кухонный нож

1

Получить удар в спину — это всегда неприятно и чертовски обидно. Ты доверял человеку, а он тебя предал, обманул доверие, растоптал дружбу. Всякий раз после такого на душе остаются незаживающие шрамы.

Но это если ты человеку доверял и не ждал от него подвоха. В противном случае остается только развести руками и признать, что тебя переиграли.

Я никогда не питал иллюзий относительно Бастиана Морана, поэтому, запертый в одиночную камеру, предаваться самобичеванию не стал.

Вовсе нет! Последние дни преподнесли столько неприятных сюрпризов, что арест на их фоне даже как-то особо и не расстроил. Стоило только захлопнуться за спиной железной двери, как я улегся на жесткую скамью, закрыл глаза и сразу уснул.

Спал без снов, но когда открыл глаза, то решил поначалу, будто тронулся умом и брежу наяву.

Посреди камеры на раскладном стуле расположился Фридрих фон Нальц собственной персоной. Он с виноватым видом улыбнулся и вдруг попросил прощения:

— Извините, виконт. Не хотел вас будить.

— Это что-то новенькое, — пробормотал я, приписав появление главного инспектора проделкам своего таланта. Никак иначе объяснить происходящее не получалось.

Голая кладка каменных стен без единого окна, ржавая решетка светильника, глухая дверь, обшарпанная лавка… И на фоне всего этого безобразия — сверкающий орденами и медалями парадный мундир главы полиции метрополии.

Бред? Бред.

— Вы, вероятно, не ожидали моего визита? — улыбнулся Фридрих фон Нальц.

С тем же успехом я мог ожидать визит расстрельной команды, но произносить этого вслух не стал и коротко признал:

— Не ожидал.

— Отчего же так? — удивился жуткий старик, в бесцветных глазах которого полыхало далекое зарево его жгучего таланта. — Старший инспектор Моран отзывался о вас исключительно в превосходных тонах.

Учитывая, что за решетку меня отправил именно старший инспектор, слышать об этом было по меньшей мере странно.

— А где сам старший инспектор? — спросил я, желая хоть немного разведать обстановку.

— В больнице, — сообщил Фридрих фон Нальц. — Врачи подозревают отравление продуктами горения белого фосфора, но он поправится.