Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 394

Вполголоса изрыгая проклятия и ругательства, я собрал ненужную больше униформу в просторную сумку и поспешил прочь.

В клуб я вернулся уже под вечер. Сначала добирался окольными путями, затем решил подстраховаться и воспользовался лодкой, чтобы проплыть по подземному тоннелю и выбраться сразу в каретном сарае, благо разблокировал люк заранее.

— Если будут спрашивать, меня нет! — предупредил я Луку, который вынес с кухни заставленный немудреной снедью поднос и тяжело опирался на костыль, изо всех сил стараясь не опрокинуть тарелки на пол.

— Да кому ты сдался? — фыркнул вышибала. — Это хозяйку поставщики с фонарями разыскивают!

— Ну мало ли…

— Есть будешь?

Я непроизвольно прикоснулся к пропоротому животу и покачал головой.

— Воздержусь.

— Если что — присоединяйся.

Лука поковылял к своему посту в фойе, а я прихватил в баре початую бутылку коньяка и отправился на второй этаж, в бывший кабинет барона Гетти. Там первым делом задернул шторы, потом уселся на диванчик и сделал пару глотков прямо из горла.

Хоть немного переведу дух…

Проснулся, когда на улице окончательно стемнело. Взял с пола бутылку, к которой так больше ни разу и не приложился, но коньяка не хотелось. Хотелось есть. За день маковой росинки во рту не было, эклеры не в счет. Да и что толку с тех эклеров? На один зубок…

Дарованная талантом сиятельного сила никуда не делась и мягко билась внутри, где-то под сердцем. Тени в коридорах выцвели, мрак отступил. Я прекрасно все видел и без всяких фонарей.

В животе урчало все сильнее, но когда я спустился на первый этаж и вышел в фойе, то не обнаружил на подносе Луки даже объедков. Сам громила спал, навалившись грудью на стол и подложив руки под голову. От него так и несло перегаром, а на полу стояли две пустые бутылки крепленого вина.

Я только покачал головой и отправился на кухню. Все так же не разжигая света, начал шарить по ящикам в поисках хлеба, сыра и ветчины, и тут из коридора донесся явственный щелчок. Я замер на месте, весь обратившись в слух, и очень скоро различил, как под легкий скрип петель открывается дверь черного хода.

К нам пожаловали незваные гости.

О-хо-хо…

Часть восьмая

1

Замок входной двери едва щелкнул, но в ночной тиши он прозвучал для меня подобно грому небесному.

Кто-то вломился в клуб!

Осознание этого заставило на миг оцепенеть, а затем мысленно обругать себя последними словами. Пистолет остался в кабинете на третьем этаже!

Скрип петель, шорох, легкий стук прикрытой двери.

Я с кухонным ножом в руке прижался к простенку и весь обратился в слух.

Шорох, шорох, шорох. Тусклый луч потайного фонаря.

Свет я ни на кухне, ни в коридоре не зажигал, поэтому взломщик о моем присутствии и не подозревал. Но только взломщик ли? Замок на двери черного хода был не из простых, отмычками столь легко его не вскрыть даже самому опытному медвежатнику.

Выходит, ключ?

Комплект есть лишь у меня, Луки и Софи, но вышибала мертвецки пьян, а Софи болеет…

Стоп! А не слишком ли внезапно ухудшилось самочувствие кузины? Быть может, Альберт Брандт подлил ей какую-нибудь хитрую микстуру, дабы вызвать легкое недомогание? Но что могло понадобиться поэту в клубе? Или он тоже участвует в игре?

Между тем легкий отзвук шагов понемногу приближался и был мне несомненно знаком. Но вспомнить, кому именно принадлежала столь характерная походка, я не успел: взломщик поравнялся с приоткрытой дверью и прошел мимо, направляясь, судя по всему, прямиком к рабочему кабинету Софи.

Мелькнул и потускнел отсвет потайного фонаря, я скользнул в коридор, приставил нож к горлу злоумышленника и прошипел:

— Замри!

Тот замер. Я пошарил по поясу и выдернул засунутый за ремень брюк пистолет. Переложил его себе в карман и скомандовал:

— Руки вверх!

И вновь взломщик не стал протестовать и послушно выполнил распоряжение. В одной его руке был зажат фонарик, в другой звякнули надетые на кольцо ключи.

— Лицом к стене! — приказал я, избавив взломщика и от того и от другого.

Ключи оказались не слишком искусно выполненными дубликатами — кое-где на металле сохранились заусенцы, но я и без этого уже понял, что передо мною не Альберт Брандт. Просто узнал гриву растрепанных волос.

— Послушай, Жан-Пьер, — очень ровным и спокойным голосом произнес Виктор Долин, — я всего лишь хотел забрать свои вещи! Вся эта шумиха — сущий кошмар!

— Оттиски ключей сделал, когда Ольга облила меня шампанским? — догадался я. — Умно!

— Это не преступление! Я просто хотел иметь собственный комплект! У меня свободный график! Это разумно, в конце концов…

Свободной рукой я вынул из кармана реквизированный пистолет и быстро отступил от хореографа. Прежде чем тот успел хоть как-то на этот маневр отреагировать, дослал патрон и взял Долина на прицел.

— Заткнись! — приказал я после этого. — Ольга мне все рассказала!

Виктор осекся на полуслове, затем спросил:

— Зачем ты убил ее? Она была безобидна!

— Я не убивал!

— Вздор! — отмел мое возражение хореограф и порывисто обернулся. — Ты уходишь с ней, а потом ее находят мертвой! Кто еще мог это сделать, скажи на милость?

Я подозревал, что в тот злополучный вечер за нами проследил инспектор Остридж, но рассказывать об этом не стал и резко бросил:

— Развернись обратно!

Долин отвернулся к стене, тогда я катнул пробный шар.

— Кто мог убить Ольгу, спрашиваешь? Быть может, те парни из «Парового котла»?

— Нет-нет-нет, — замотал головой Виктор Долин. — Ты слишком много знаешь. Ты пытал ее? Сволочь!

— Я ее и пальцем не тронул, — уж не знаю почему, но мне было важно доказать свою невиновность. — У полиции нет ко мне никаких претензий!

— Ха! — усмехнулся Виктор. — Когда полиция станет раскрывать все преступления, настанет золотой век!

Это заявление могло быть чистой воды игрой на публику, и все же оно заставило меня усомниться в своих выводах относительно хореографа. Странно было бы услышать подобную сентенцию из уст жулика или авантюриста. Эта братия стражей порядка на дух не переносит.

— Я не убивал ее, — повторил я. — Ольга была напугана, мы выпили, и она кое-что рассказала по собственной воле. Но не все, далеко не все.

Долин шумно засопел, то ли признавая возможность такого варианта, то ли просто ожидая продолжения.

— Я знаю о тебе, — продолжил я, не вдаваясь в детали, — о снимках и о налете на сберегательную контору. Но без деталей. И сейчас ты заполнишь эти лакуны.

— Зачем мне делать это?

— Либо так, либо я выбью их из тебя. С переломанными ногами отыскать работу будет несколько… затруднительно. Не находишь?

Долин выругался. Мое обещание точно не показалось ему серьезной угрозой, но стращать убийством я не стал совершенно обдуманно. Мне позарез требовалось найти с хореографом общий язык.

— Рассказывай, — сказал я, — и убирайся на все четыре стороны. Так, кажется, у вас говорят?

— Ты даже не представляешь, во что ввязался! — многозначительно произнес Виктор и попытался обернуться, но я тут же его остановил.

— Назад!

— Мне со стеной разговаривать?

— Я и так прекрасно тебя слышу. Так во что ты ввязался?

— Я работаю на охранку!

Если хореограф и рассчитывал своим заявлением о причастности к русской разведке произвести на меня какое-то впечатление, он просчитался. Я сразу уточнил:

— Нелегал?

Долин в ответ выдохнул проклятие. Моя догадка угодила точно в цель.

— Зачем охранке снимки старых развратников? — задал я риторический в общем-то вопрос, попутно собираясь с мыслями.

— Агенты влияния никому не помешает, — проворчал Виктор.

— К черту! — отмахнулся я. — Откуда вы вообще узнали о снимках?

— Понятия не имею, — пожал плечами хореограф. — Кто-то сболтнул лишнего, информация разошлась в определенных кругах, да еще всплыло название этого клуба. Мы заинтересовались…