Огненный адепт (СИ) - Шевченко Андрей Вячеславович - Страница 65

Девушка, оставив им фонарь, удалилась, а беглецы разделись и принялись смывать с себя вонючую грязь подземной клоаки.

— О, горячая, — Дилль побултыхал рукой в ведре. — Ваше… то есть…

Король понял причину затруднения и сказал:

— Помнишь, как ты счёл меня помощником повара? Сегодня я простой торговец, вот и обращайся ко мне на «ты». И зовут меня… к примеру, Юлиус. Всё понятно?

— Понятно, — Дилль улыбнулся, вспомнив, как они с Гунвальдом отрядили короля принести им пива и жареной рыбы. — Ну что, Юлиус, начнём?

Десять минут спустя они были почти чистыми. Почти, потому что одежда, которую принесла им служанка, была далеко не первой свежести.

— Интересно, из какой помойки она её достала? — проворчал Дилль, примеряя на себя красную рубаху в белый горошек. — О, дырочка! Держу пари, Ваш… то есть, Юлиус, держу пари, что эта дырка от удара ножом. Как и на твоём кафтане. Вон, даже застиранное пятно крови осталось. Похоже, наш хозяин не гнушается скупать палёные вещички.

Король невозмутимо надел кафтан.

— Главное — одежда сухая. В отличие от башмаков.

Сухой обуви им не дали, поэтому до главного входа в кабак Диллю и новоявленному торговцу пришлось хлюпать в мокрых башмаках. Войдя в кабак, Дилль сразу же узрел мощную фигуру хозяина и направился к нему. Рохмиро, предупреждённый служанкой, не удивился, когда Дилль напомнил ему, что он — драконоборец.

— Как же, помню, — хмыкнул он. — Только, сдаётся мне, ты такой же драконоборец, как я — архиепископ Ситгара.

— Почему это?

— Да потому что никакой драконоборец не смог бы так удачно «обуть» мерзавца Джилбруна. О твоей проделке потом ещё месяц слухи ходили, а Джилбруну до сих пор припоминают карлисский эликсир.

Король бросил заинтересованный взгляд на Дилля, но, поскольку сейчас был не самый удачный момент для расспросов, промолчал. Дилль небрежно пожал плечами.

— На самом деле, это была не такая уж гениальная операция. Мы заработали на ней всего несколько золотых. Слушай, Рохмиро, нам с другом нужна комната на ночь. Желательно уединённая и где-нибудь подальше от всего этого шума, — он махнул рукой на компанию пьяниц, развлекавших двух девиц вольного поведения.

— Два сребреника, — поджав губы, ответил Рохмиро, — и вас с другом до утра никто не побеспокоит.

Уловив презрительные нотки, которыми кабатчик выделил «вас с другом», Дилль взбеленился.

— Эй, ты на что это намекаешь, морда бородатая? Мало того, что на нас напали, и нам с Юлиусом пришлось драться с двумя десятками грабителей; мало того, что мы извалялись в грязи, как два борова, а потом мокрые и замёрзшие шли пешком, так теперь нас ещё и оскорбляют! Если я сказал, что Юлиус — мой друг, то это означает только то, что я сказал, а не то, что ты подумал.

— А-а, — протянул Рохмиро. — Извиняй, драконоборец. Появляются иногда тут всякие… с друзьями. Вот и беру с них двойную плату за молчание. А с вас тогда всего сребреник за комнату.

— Слушай, у тебя комната с позолоченными обоями?

— Нет, — удивился кабатчик.

— Тогда почему ты ломишь цену в сребреник за ночлег? — возмутился Дилль. — В любой ночлежке лежак обойдётся в пару медяков.

— Знаешь, друг, в любой ночлежке ты поутру не досчитаешься не только денег, но и, возможно, собственной головы. Думаю, сребреник — приемлемая цена за то, чтобы проснуться целым-невредимым.

Довод был убедительный, да и торговался Дилль больше по привычке. В конце концов, завтра либо Его Величество сумеет убедить своих подданных, что он — король Ситгара, либо наступит развязка, о которой Дилль не хотел даже и думать. Потому что мастер Гвинард уже наверняка позаботился, чтобы Дилль был не только объявлен пособником заговорщиков, но и заочно приговорён к смертной казни. А будущему покойнику деньги ни к чему.

Дилль без возражений отдал сребреник.

— Дальняя комната в углу, — коротко оповестил кабатчик. — Для нужды — горшок в коридоре.

— Нам бы перекусить, — Дилль вспомнил, что он давно ничего не ел. — Пару тарелок мяса…

— Мясо кончилось, есть куры.

— Две курицы. И вина, — Дилль поймал предупреждающий взгляд короля и поправился: — Бутылочку, но хорошего.

— Это обойдётся вам в пять монет. Садитесь, Линда принесёт еду.

— Обдиратель, — буркнул Дилль, отсчитывая сребреники.

Они уселись подальше от шумной компании, если расстояние в три шага можно назвать «подальше». Вскоре светловолосая Линда принесла большую оловянную тарелку, на которой красовались две поджаренные куриные тушки, обсыпанные луковыми кольцами. Вторым заходом служанка принесла хлеб и бутылку гридехского вина. Поставив всё это на стол, она стрельнула любопытным взглядом на молчащего короля, затем уставилась своими голубыми глазищами на Дилля и тоненьким голоском сказала:

— Господин драконоборец, простите, но если вы не ответите, я умру от любопытства.

— Всё, что угодно! — Дилль с сожалением отложил куриную ножку, в которую намеревался впиться зубами. — Не могу же я допустить, чтобы погибла такая красавица.

— А почему ваши волосы такие зелёные?

Дилль вздохнул — он за обрушившимися на его голову приключениями совсем забыл об этой своей особенности.

— Видишь ли, девушка, на самом деле, я — могучий маг. И последние два месяца выполнял тайную миссию Совета магов Ситгара в друидских лесах. А туда, сама понимаешь, только с такими волосами и можно проникнуть. Обратно перекраситься ещё не успел — на нас напали какие-то негодяи прямо в Тирогисе. Как увижу короля, обязательно ему пожалуюсь на непорядки на улицах столицы.

— Ой, маг! — Линда прыснула со смеху. — Не верю. Покажите что-нибудь.

— Покажите, — проворчал Дилль, у которого магия была «на нуле», и продемонстрировать свои способности он даже при желании не мог. — Да если я покажу, от вашего заведения одни головёшки останутся. Давай обойдёмся без представлений.

— А товарищ ваш тоже маг? Или драконоборец, как тот каршарец?

— Он не товарищ, он — мой дядька, — проворчал Дилль, недовольный, что симпатичная служанка явно предпочитает короля ему.

— Юлиус, торговец шерстью, — король поднялся и галантно поклонился. — Очень приятно побыть в вашем обществе, миледи.

Дилль от души пнул короля под столом. Тот опомнился и плюхнулся обратно на лавку.

— Дядька мой немного того, — пояснил он. — Его в детстве конь лягнул, прям по темечку. Поэтому он иногда воображает себя то высокородным графом, то благородным рыцарем. Ты не обращай внимания, он безобидный. Не буйный совсем.

— Какая жалость, а с виду такой… нормальный, — протянула служанка и ушла.

— Ты что себе позволяешь? — прошипел Юловар.

— А нечего вести себя, как особа королевских кровей, — парировал Дилль. — Приятно побыть… Да здесь никто так изысканно не выражается. Вон, послушай, как за соседним столом говорят.

Речь соседней компании состояла в основном из ругательств, перемежаемых хохотом и пьяными выкриками. Король угрюмо кивнул и продолжил поедать курицу. Дилль тоже приступил к еде, но вновь не успел. На сей раз около их стола оказался сам кабатчик.

— Слушай меня, сударь, — начал он без долгих предисловий. — Если ты и твой дружок замыслили глаз положить на Линду, то вылетите отсюда быстрее, чем стрижи летают. Я понятно объясняю?

Поскольку габаритами кабатчик не уступал Гунвальду, Дилль ни на мгновенье не усомнился, что именно так ему и предстоит вылететь из кабака, если хозяин разозлится. А хозяин, судя по всему, действительно разозлился, правда, непонятно почему.

— Уважаемый Рохмиро, объясняешь ты понятно, — кивнул Дилль. — Скажи только, чем мы провинились?

— А то не знаешь! — прорычал кабатчик. — Кто корчил из себя благородного господина? Я что ли?

Король уставился в полу-обгрызенную курицу и молчал.

— Так ведь я сказал: дядька мой иногда не в себе бывает, вот и несёт невесть что. Но разве это запрещено? — Дилль откровенно недоумевал.

— Не притворяйся, что не знаешь о мечтах Линды! — рявкнул Рохмиро.