Наследница мага смерти. Лорд Хаоса (СИ) - Сотер Таис - Страница 91

Всё от этих никчёмных воспоминаний Элоизы, понял внезапно некромаг. Это её тень не совсем зрелой, но искренней любви к своему мужу пала на Анхельма, заставив вспомнить Агнессу. И хотя в его чувствах к арэнаи не было плотской стороны (даже мысль об этом казалось Анхельму кощунственной), но и просто дружбой или привязанностью он это назвать не мог. Как описать то чувство, когда кто-то для тебя – как дочь, как сестра, как возлюбленная? Чья боль кажется твоей собственной, как будто их плоть и душа – одно.

Присев на скользком глинистом берегу, Хель умылся, пытаясь холодной водой смыть глупые мысли. Тёр лицо руками, пока кожа не покраснела и её не начало щипать. Затем подождал, когда поверхность воды разгладиться, и долго разглядывал своё отражение, кажущееся сейчас нелепым и отвратительным. Для него это был верный способ вспомнить, кем он являлся. Невзрачное, грубое лицо: длинный нос, впалые щёки, мрачно нависшие над бесцветными глазами брови. Без возраста, даже без родины – в нём с годами вытравились черты уроженца южных земель. Совсем не герой чьих-то мечтаний, и даже не мудрый спаситель и защитник юных дев, как он иногда в шутку себя называл, в очередной раз вытягивая Агнессу из передряги. Просто... просто уставший мужчина, которому надоело играть роль, которую он взвалил на себя когда-то, спасаясь от душевной пустоты. И совсем не ожидавшей встретить на своём пути кого-то, кто будет для него важнее всего на свете

Поднимаясь по скользкому глиняного склону берега, Хель неловко поскользнулся, и угодил коленями и локтями в жидкую грязь.

– Да чтоб их... – начал он, и замолк, увидев чуть выше, там, где уже начинала расти трава, следы ног – босых и каких-то неправильных, хотя безусловно человеческих.

Некромаг провёл руку над отпечатком, скорее интуитивно, чем пытаясь что-либо почувствовать. Мало ли кто тут ходит – может быть, здесь купались солдаты из замка...    Но след не принадлежал живому. Тот, кто его оставил безусловно не был живым, но и умертвием, таким, с какими Анхельму приходилось сталкиваться, он не был. Не живой... но и не мёртвый?

Через полчаса тщательных поисков он нашёл следы засохшей крови и кусочки обгоревшей, обуглившейся кожи на кустах – да притом столько, что казалось что человек, продиравшийся через кусты, линял как змей. В крови не было ни оттенка жизненной силы, что обычно остаётся даже после того, как она высохнет, а вот кожа наоборот, слишком хорошо сохранилась. Сорвав несколько листков, запачканных ржавой кровью, некромаг сжал их в ладони, пропуская немного своей энергии, и произнёс заклинание, которое помнил наизусть. Кровь приведёт его к своему владельцу.

Объект поисков находился совсем неподалёку. Заклинание привело его к глубокой яме, наполненной прелыми листьями, камнями и ветошью. Впрочем, приглядевшись к груде тряпок Анхельм понял, что там есть что-то ещё.

– Эй, – негромко крикнул он, и подняв серый камешек с земли, кинул его в яму.

Ветошь зашевелилась, и из ямы неловко, изломанно дёргаясь, подобно сломанной кукле, вылезла тварь.    Некромаг не сразу узнал в этом уродливом существе алисканского гайдука. Салман Джудо больше не был похож на человека. Лицо как будто оплавилось, а черты лица поплыли. Полностью безволосый череп был иссечён, а на виске красовалась рваная рана. Почерневшая, обуглившая кожа висела лохмами, а то и вовсе отсутствовала. Кое-где сквозь гниющую плоть и остатки одежды проглядывали кости, а левая рука была отсечена по локоть. Но страшнее всего были глаза – белёсые, неподвижные, но в которых виднелась не по-человечески неизбывная мука.

С такими повреждениями просто не живут – умирают от кровопотери и болевого шока. И всё же Анхельм не чувствовал отпечатка смерти на Джудо. Он самым парадоксальным образом был жив.    Несколько секунд двое изучали друг друга.

– Не человек, – с трудом ворочая языком в поломанной челюсти, произнёс Салман.

– Человек, но и не только, – ответил Хель. – Я некромаг.

Скрывать свою сущность некромаг не видел смысла – едва ли Джудо пойдёт куда-то жаловаться.

– Есть ещё... что-то. Внутри тебя.

– Видишь? Надо же, – с интересом сказал Анхельм. – Ты меня не узнаёшь?

– Нет.

– Я был с тайранцами в Алискане. Я знал тебя. Что с тобой случилось, Салман? Кто это с тобой сделал?

Мертвец с трудом пожал плечами.

– Непогода, огонь, а до этого – люди. Сначала пытались меня убить, затем сжечь. Я дал им поверить, что это произошло. Они даже не дождались того, чтобы моё тело полностью сгорело.

– Пытались? Значит, них не получилось.

– У меня забрали мою смерть. Я не способен умереть, и не умру никогда. По крайней мере пока моё тело не станет прахом, смешавшись с землёй. Так он сказал – что в конце концов я всё же буду свободен.

– Он? И от кого ты получил столь... прекрасный дар? – поджав губы, спросил некромаг.

– Сигил. Асет Орани.

Это многое объясняло. Всё же маг хаоса был когда-то весьма неплохим целителем, и едва ли утерял свои навыки. Он сделал так, чтобы Джудо не мог умереть, но вместе с этим забрал и его посмертие. Жестоко даже для Асета, подумал Анхельм.

– Расскажи, что произошло.

– Зачем? Хочешь поиздеваться?

– Хочу помочь. Мне жаль видеть тебя в таком состоянии.

Глаза Джудо на секунду вспыхнули надеждой.

– Ты поможешь мне умереть? Я устал и измучен... эта боль...

Анхельм кивнул, пряча взгляд. По крайней мере, гайдук познает покой – большего некромаг ему не мог дать.

– Тогда... Я злился на неё. Ненавидел и хотел её смерти, – несмотря на слова, в голосе алисканца слышалась лишь тоска и нежность. – Она влезла мне в разум, и всё там перевернула. Использовала свою грязную магию, чтобы получить мою душу, а потом выкинула, как ненужную игрушку. Но я бы... я простил, если бы видел в её глазах хоть что-то помимо жалости и брезгливости.

И хотя Джудо не произносил имя, некромаг понял, о ком он говорит. Агнесса. Это ещё одно доказательство, что таким, как они, не стоит связываться с людьми. Но разве стоить винить того, кто выступает лишь орудием в руках чудовищных, жестоких сил? Впрочем, как и он сам когда-то...

– И ты захотел отомстить арэнаи и захотел убить её подопечную, принцессу Элоизу? – стараясь говорить мягко и одобряюще, предположил он.

– Нет... нет. Я воин, а не убийца, я не тронул бы невинную душу. Но горечь и отчаяние жгли меня, и я не находил конца и края своей муке. А когда Агнесса уехала, оставив всё и бежав из Алискана, мне стало ещё хуже. И вот тогда, когда мне казалось, что мой мир обрушен, появился сигил, буквально из ниоткуда, когда все думали, что он мёртв, и дал мне надежду. Он сказал, что знает, чего я хочу. Что сможет мне помочь забыть её.

Должно быть, это случилось тогда, когда Несс была в руках сигила. Орани всегда любил проворачивать одновременно несколько дел.

– И ты так просто поверил союзнику своих врагов?

– Я был в отчаянии, я запутался... И я не доверял Орани – не настолько я глуп, как ты думаешь, маг. Но согласился поговорить с ним. А затем... – Джудо горько и страшно рассмеялся, – Я знал, что рядом с магом нельзя ничего есть и пить, что нельзя смотреть колдунам в глаза, если не хочешь быть зачарованным. Но сигил оказался достаточно могущественным, чтобы обмануть меня. Я был в забытьи, и очнулся уже у себя на следующие сутки. День моей жизни был украден, и я забыл, что маг сделал со мной. Лишь потом, гораздо позже, я вспомнил слова Орани, я вспомнил, как он вырывал сердце из моей груди, и низкий потолок пещеры над собой, и вкус крови во рту. И Ирбиса Като – мага князя Лайсо. Мне кажется, он тоже был там. Но... это уже не имело значения. Тоска ушла, как и боль, и я почувствовал облегчение. В те дни... сейчас я понимаю, что потерял не только свои печали, но и радости. Ничего не трогало меня, и я ничего не хотел. Лишь во снах желания и чувства возвращались ко мне, но они были столь ужасны, что лучше бы этого не происходило. Мне снилось... мне снилось, что я убиваю принцессу. Это стало моим навязчивым желанием. Я последовал за Астартом и Элоизой в Тайрани, и там, когда мне выдался шанс, убил её. Я знал, что мне не уйти после этого живым, но мне было всё равно. Единственное, о чём я мог думать – это её смерти. Лишь увидев её кровь на своих руках, я осознал, что натворил... и попытался бежать, но воины Астарта преследовали меня. Чтобы не попасть им в руки, я покончил с собой, прыгнув с башни – поступок, недостойный воина, но так и не умер, лишь на короткое время потерял сознание. Очнулся уже в похоронном костре от мучительной боли. Я кричал и корчился, но мои собратья уже ушли, и не увидели этого. Скажи, маг, то, во что я превратился – это кара за убийство невиновного и недостойную смерть?