Их любимая студентка - Гауф Юлия - Страница 5

Русалочка же – пьянящий коктейль. Интересно, какой именно?

– Пошли вы… – оборвал ее, притянув к себе, и накрыл ее сладкие губки своими.

Протолкнул язык в ее рот, и застонал тихо, не сдержавшись. Она – текила, с ума сводит. И… отвечает. Робко, неумело, сама не понимая, что творит. Но отвечает на поцелуй.

– Не надо, – шепчет, когда я на секунду отрываюсь от порочного поцелуя, чтобы вдохнуть воздух, и продолжить игру.

Грудь вздымается, Русалочка плотно прижата ко мне, и не пытается оттолкнуть. Глаза блестят, в них луна отражается, а губы, эти идеальные губы припухли от поцелуя.

И невольно я представляю, как охерительно эти губы будут ласкать мой член. И как ее язычок будет скользить по стволу – жадно, влажно… черт.

– Хочу тебя трахнуть, – выдохнул в ее сочные губы, подталкивая к столу. – Ты ведь тоже этого хочешь, Русалочка?

– Н-нет, – кусает она губы.

А глаза горят. Хочет, еще как хочет.

Наклоняюсь чуть ниже, веду языком по шее, где сумасшедше бьется жилка, выдавая волнение и возбуждение девушки. А ладонью скольжу по ее бедрам, накрываю лобок сквозь трусики, и от их влажности рычать хочется.

– Не хочешь? Так не хочешь, что вся мокрая? – прикусываю нежную шею, и девушка всхлипывает.

– Майор Русалочка, кажется, тебе придется отдать нам честь, – шепчет Артем, прижавшись к девчонке со спины.

Плотно прижался – так, что девушка вздрогнула. И совсем поплыла. Зажали ее между собой, у меня стоит так, что яйца дымятся. Если не вставлю ей сегодня – сдохну. Именно Русалочка нужна, не другая телка.

– Ну же, милая, не ломайся, – плотнее вжимаю свой стояк в ее живот, от чего девчонку трясет. – Стол такой удобный с виду, ты классно будешь смотреться на нем.

Сначала с моим членом во рту. А потом я полюбуюсь на нее – распластанную по столу, голую, с членом между ее ножек. Везде побываю, вся ночь впереди. Главное, чтобы согласилась.

Иначе сдохну.

И она ведь точно хочет, женщин у меня было много и язык тела я знаю – она с ума сходит не меньше нас.

– Что скажешь, майор Русалочкина? – руки Артема накрывают грудь девушки, и она выгибает шею, почти кладет ее на плечо другу. – Тебе будет хорошо.

– Точно? – мурлычет она, и я ухмыляюсь – сдалась.

– Точно, – прикусываю ее губу, и тут же зализываю.

И почти сгибаюсь пополам от прострелившей боли. Не сдерживаюсь, выдыхаю сквозь стиснутые зубы, чтобы не заорать. Ведь Русалочка врезала мне по яйцам.

– Мне хорошо, – слышу ее довольный голос, а перед глазами пелена.

Вот с-с-сучка.

Глава 6. Лия и Вадим

Лия

Выскальзываю из капкана их рук и юркаю в сторону, за стол.

Коленка болит, я ударилась, когда об вазу запнулась и упала. А теперь и хозяйство Артема болит, я надеюсь.

Врезала ему от души.

– Артем, тебе, похоже, отказывают, – сдавленным голосом говорит Вадим. И разворачивается, широко расставив ладони упирается ими в стол.

Стою напротив и тяжело дышу. Глаза к темноте привыкли, я даже лицо его различаю, на него свет луны падает. И мужчина кажется таким таинственным, взрослым, душой и телом испорченным.

– Нельзя так делать, Русалочка, – его голос негромкий, рокочущий, как раскаты грома. – Член – это самое уязвимое место, – говорит он спокойно, а я заливаюсь краской. – Член – самый лучший инструмент удовольствия. Нельзя пинаться.

– А насильно удерживать девушку можно? – пальцами цепляюсь в край столешницы.

– Кто тебя удерживал, малыш? – Вадим хмыкает. – Сама разрешила. Потрогать тебя.

– Вы ко мне в дом залезли.

– А ты только что готова была, еще в трусики пустить. Стояла. И попкой своей об меня терлась, – он отталкивается и опускает руку к ширинке.

Невольно смотрю туда, слежу, как он поправляет в брюках инструмент удовольствия.

– Вадим, завязывай, – Артем выпрямляется. В неровном свете, что падает из окна его фигура просто гигантская, черной тенью он медленно плывет вдоль стола, – я с этой стервой разговаривать больше не буду. Нагну и отымею сучку.

– Хватит, – от его грубостей у меня уши горят. Семеню по другую сторону, и чувствую, этот странный незнакомый жар внизу живота.

Это началось с поцелуев, я перестала понимать свое тело. Меня обнимали. Их руки, их пальцы с такой умелой лаской касались, словно прощупывали, эрогенные зоны искали, и нашли.

На шее, рядом с ключицей. И где-то возле уха. И еще на груди.

И…между ног.

Мне вырываться не хотелось. А это очень тревожный звоночек.

Во-первых – здесь не один мужчина, а два. И вот-вторых – я их не приглашала.

– Ну куда же ты, Русалочка, – в голосе Артема колкие нотки, едва заметная угроза. Мы ведем хоровод вокруг стола, еще немного – и я попаду прямиком в лапы Вадима. – Ты ведь большая девочка. Учил тебя папа, что за поступки отвечать нужно?

– Перестань, – прошу со звоном, он меня всерьёз пугать начинает, двигается бесшумно и мягко, как зверь. – Ты залез в чужой дом.

– И встретил тебя.

– Я буду кричать.

– О да. Будешь. Только трусики сначала снимем. И когда начну тебя шлепать…

Спотыкаюсь, ничего уже не могу, его голос проклят. Пусть забирает трусики, какие же они мокрые, зачем я продолжаю этот цинизм, это бесстыдство слушать, они распущенные, они оба зло.

Открываю рот, чтобы закричать во все горло.

И не успеваю.

По всей квартире раздается громкая переливчатая трель видеофона.

Кто-то пришел.

И звонит в дверь.

***

Вадим

– О-па, – подхожу к Русалочке, обхватываю ее.

На месте удерживаю. Подорвалась ведь на звонок этот. Нет, мы бы, конечно, догнали, но кому нужен шум?

– Пус-с-сти, – брыкается, а я крепче ее сочное тело прижимаю, дурея от близости.

Вроде никогда не получал удовольствие от сопротивления, а тут с ума схожу. Потому что чувствую, что девчонка не против. Испугалась бы нас по-настоящему, мы бы не стали… наверное.

– И кто же ходит в гости к приличным девушкам в такое время? – шепчу ей на ушко и, не удержавшись, прикусываю.

– Полиция! Я… я вызвала их, ясно? Сейчас вас арестуют, вот!

Сказала, и локтем в живот мне двинула.

Пффф, я так и поверил, тем более что голос у Русалочки до того самодовольный, что я с трудом от смеха удержался.

Артема отпустило, он уже не напоминает умирающего. Сам понял, что Русалочка нас дурит.

– Вы сейчас отпускаете меня, я иду открывать дверь, и вы просто выходите, – отчаянно блефует Русалочка. – Тогда никаких последствий не будет. Но если вы продолжите меня удерживать, полиция ворвется, и…

– И? – я почти мурлычу ей в розовое ушко, а девчонка невольно вжимается в меня сильнее. Сама.

– И вам мало не покажется! – она почти стонет.

Не кричит, на помощь не зовет.

Полиция, ну да. Скорее, какой-нибудь прыщавый поклонник Русалочки пришел, или соседка, попросить соли. Но кто бы это ни был – он не уходит.

– Ну пойдем посмотрим, кто там, – предлагает Артем, и первым выходит в коридор.

– Русалочка, обхвати меня ножками, – приподнимаю ее, обхватив упругую попку.

– Зачем?

– Так идти будет приятнее. И быстрее, – мой стояк упирается ровно в ее промежность, и я жду, что сделает девчонка.

Будет брыкаться, или рискнет поиграть.

Русалочка не разочаровывает. Обхватывает мои бедра ножками, строит недовольную мордашку, и тут же краснеет, когда я выхожу в коридор – это и в темноте видно.

А я и сам уже пожалел, что эту игру затеял. Идти пздц неудобно, хоть и кайфово. Но мысли не о том, кто стоит за дверью, а о том, что оказаться внутри девчонки – дело пары секунд. Спустить штаны, отодвинуть ее трусики, и вставить ей на всю длину.

– Хочешь, мы пойдем не к двери? – шепчу ей, двигая бедрами, вжимая себя в ее влажные трусики. – Хочешь, Русалочка. Чувствую, что хочешь.

– Нет, – пищит, зажмурившись, и мы подходим к двери, у которой стоит Артем.

Я предусмотрительно закрываю девчонке рот. Она, конечно, горячая, и любит все эти игры, что сразу было понятно, но вредности ей не занимать. Это ж надо было так Тёмычу по яйцам зарядить!