Хронос. Ледяной поход (СИ) - Митюшин Дмитрий - Страница 13

Прилуцкий потёр подбородок. «Совсем хреново».

— И ещё, — продолжил «Иван Иванович», — мы предполагаем возможность вмешательства амеров в уже происшедшие с Воронцовым события в хроносрезе, где он сейчас находится. Будьте готовы. Также предполагаем, что пока реальный уровень Воронцова не превышает сто пятидесяти, двухсот агни, его не берут никакие виды оружия. По крайне мере, не причиняют серьёзных повреждений. А вот если уровень повысится, вполне возможно, этот эффект уменьшится или исчезнет. Но это лишь предположения. Ещё вопросы, господа?

Вопросов не было.

— Все подробные материалы я передал вашим хронофизикам. Разрешите откланяться.

Параскевич, отпустив «Ивана Ивановича», обвёл всех хмурым взглядом.

— Итак, Прилуцкий.

Ян взглянула на генерала.

— Возвращаешься в срез, встречаешься с Воронцовым. Отправляешь его в «ледяной» поход. Особое внимание иностранным спецслужбам. Все ресурсы Службы в твоём распоряжении. Приказ Мустафина будет. Но прежде изучи агентурное дело Воронцова-старшего и отправляйся к нему. На следующий день после транслокации объекта. Нужно с ним поговорить, объясни ситуацию. О подозрениях, что Воронцов работает на амеров, ни слова.

— Есть.

Ян помнил, что хотели отправить Вацлава Лесньяка, но тогда возникли боле важные дела.

— Пётр Фёдорыч, — обратился Параскевич к начальнику агентурного отдела полковнику Сарматову. — Выдели Прилуцкому курирующего опера.

— Есть.

— Все свободны, господа.

Прилуцкий вышел вместе с девчонкой. К нему подошёл Сарматов.

— Ступайте в «секретку», допуск у вас обоих, — он кинул на стоявшую позади девчонку, — есть. Пришлю Струкова.

— Хорошо.

— Удачи, — Сарматов пожал капитану руку.

Когда полковник скрылся за поворотом, Ян обратился к девчонке.

— Пошли. Пойдёшь с нами. Оружие с собой?

Та кивнула, приоткрыв отворот жилета и продемонстрировав АР-12 в штурмовой кобуре.

У «секретки» их уже поджидает молодой парень лет двадцати пяти. Наверно тот самый Струков. Они подошли ближе.

— Здравствуйте, Ян Максимович, — парень пожал руку Прилуцкому, — я — Струков Руслан. Вам Пётр Фёдорович должен был обо мне сказать.

— Да, сказал, — отозвался Ян. — Давай на «ты», это, — он указал на девчонку, — младший лейтенант Дарья Фархади.

— Очень приятно, — Струков чуть покраснел.

— Взаимно, — ответила девчонка.

Нарисованная дверь распалась на атомы, все трое прошли в портал, который тут же запечатался за спинами.

— При последнем контакте, — сказал Руслан, — мы передали Воронцову-старшему устройство тревоги, если на него выйдут амеры.

— А как он это узнает? — спросила девчонка.

— Пароль, — улыбнулся Струков. — Если к нему придут и представятся любой спецслужбой тогдашней России, значит амеры. Он подаст сигнал тревоги.

— Его охраняют? — буркнул Прилуцкий.

Не понравилось, что девчонка влезла с вопросом.

— Охраняют, — согласился Руслан, — но сам понимаешь, способов проникнуть множество.

В отдельном кабинете уселись за круглый стол. Перед каждым материализовались копии агентурного дела. Монолитный прямоугольник стандартного формата из белой атомарной бумаги толщиной сантиметра два с половиной. В правом верхнем углу — гриф «Совершенно секретно». Ниже «Уровень допуска 0» и ещё ниже — «Экземпляр единственный». Под ним — «Временная копия № 2». В центре обложке значится «Агентурное дело № 20/000529». По принятой нумерации — первая цифра означает век, когда завербован агент. Ниже — «Алекс», псевдоним агента.

Зачем вообще нужны агенты среди аборигенов, непонятно. Но это не его, Прилуцкого, ума дело. Надо работать.

Внизу обложки появилась бордовая строка: «Приложите большой палец к квадрату справа». Ян ткнул пальцем в квадрат. Лёгкий зуд. Ага. Проведена генная идентификация и заодно в реестр ведены данные, кто предпринял попытку ознакомиться с делом.

«Доступ разрешён», — всплыла чёрная надпись на белом фоне обложки.

Дело перестало быть монолитом, лёгкая рябь и обложка чуть выступила за пределы страниц, чёрточки которых стали отчётливо видны на обрезах книжного блока.

Если честно, когда девчонка рассказала, что отец Воронцова — агент Хронослужбы, Ян офигел. Всё прям один к одному. Отец — агент, амеры пытаются выкрасть сына. У сына потенциально высокий уровень Агнихотри. Совпадение? Возможно. А возможно, нет.

Ян открыл первую страницу. Цветная голографическая карточка, что по традиции называют «фоткой». Серые глаза, короткие волосы. Нос чуть с горбинкой. Дальше.

Дата рождения… место рождения… дата вербовки… биометрика… прапорщик запаса, командир автомобильного взвода… Два срока в Афгане, в автобате. Первый раз — срочная, второй — прапором.

Несколько раз был на грани смерти. Завербовали через полгода после прибытия в Афганистан. Стал весьма живуч.

Обеспечение операций Службы… а вот это интересно.

Ликвидация трёх американских агентов. «Навьи болота!» — мысленно выругался Ян, подумав, что ошибся. Внимательно изучил материалы. Нет, не ошибся. Только в деле под агентами понимались аборигены, а не сотрудники «Ти-Эс-Эй». Двоих он уничтожил, транслоцировавшись в нужный временной срез.

«Точно! — вспомнил Прилуцкий. — Попадалась информация, что в подавляющем большинстве случаев уничтожить не конгруэнтного персонажа может только человек его эпохи. В пределах времени конгруэнтности. Тогда вопрос. Почему младший Воронцов смог убить нескольких человек в чужом для него хроносрезе? Далеко отстоящим от его собственного, между прочим. За пределами порога конгруэнтности. Этот вопрос даже не поднимался на совещаниях. Правда, не всех Воронцову удавалось убить. Тогда выходит, если нам придётся ликвидировать „Снегиря“, может и не получиться. А вот амеры постарались. Гарантия стопроцентная. Хотя… Блин, голова кругом. Надо будет позже биофизиков поспрашивать. Ладно, дальше».

После вывода советских войск из Афгана до 1991 служил в Сибири, потом в 1991 с помощью Хронослужбы перевёлся в Москву, Работал в автобазе Московского военного округа.

Уже в Москве познакомился с будущей женой. Ей тогда было двадцать. Жена, Воронцова (Красина) Ирина Николаевна, 1972 года рождения, работает в метро дежурной по станции.

Благодаря организационным, информационным и техническим мероприятиям прикрытия амеры его не раскрыли. Агенты «Ти-Эс-Эй» пойдут к нему, не предполагая, что он агент Хронослужбы Конфедерации. Для них он — всего лишь отец Антона Воронцова…

— Внимание, тревога! — ожил встроенный в контактную линзу комп «Леким-два». — Угроза для агента. Угроза для агента!

— Началось! — выдохнул Руслан.

— На выход! — скомандовал Ян.

7. Программер Тоха

(Формально — ООО «Либерсофт»

Фактически — МПС Российской Республики)

Вечер 16 (29) октября 1917 г.

г. Петроград

— Фигасе! — воскликнул Тоха, держа в руке письмо из Хронослужбы.

На программере чёрный мундир МПС, поручик — в солдатской форме с матерчатыми офицерскими погонами…

Положенные объятия закончились, княгиня на радостях пустила слезу. Через полчаса, невзирая на позднее время, состоится праздничный ужин. Настя убежала к себе, а Тоху Ромыч увёл в гостевую, где обитает программер. Как сказал, по важному делу…

— Прикинь! — продолжает бушевать Тоха. — Мало того, что попал сюда из-за них, так я ещё и преступник. Нормально, да? А не пошли бы они… Ещё, суки, будут мне трибуналом грозить!

— Что? — вскинул брови Роман, наблюдая за ним из кресла в углу комнаты. — Каким трибуналом?

— На. Сам глянь, — программер протянул письмо.

Поручик покинул кресло, подошёл и, взяв листок, быстро пробежал глазами текст в тусклом свете керосиновой лампы.

— Что за чертовщина? Когда я читал его в Харькове, ты извини, мне Прилуцкий разрешил, там о трибунале ничего не было.

Роман вернул письмо. Тоха снова взглянул на послание.