Освобождение Немезиды (СИ) - Шелкопряд Мария - Страница 19

Мне без конца приходилось повторять учителям, что я сдаю досрочно, но оказалось, от занятий отвертеться не так-то просто. Для экзамена должны собрать комиссию, а прежде, для допуска к экзамену, проверить мою подготовку.

На второй день, к концу занятий я увидела Ли-ирс. Улучив момент, когда я оказалась одна, она подошла ко мне вместе с группой прихорошившихся словно на свидание девушек, но осталась стоять в стороне. Я запретила себе даже думать о том, кем все они были раньше, в прежнем мире.

Компания остановилась чуть ближе ко мне, чем Ли-ирс, а вперед вышла только одна девчонка, видимо главная:

— Ты — новенькая? Привет! — сказала она с притворной улыбкой на лице.

— Привет, — я вернула улыбку, хотя разыгрывать светские вежливости не хотелось. Вариантов, зачем я понадобилась компании, не так уж много: вербовка новых участников в какой-то местный клуб, сбор денег на какую-нибудь ерунду, которую училище не финансирует или на защиту моей персоны от проблем. А может, какой-то парнишка успел положить на меня глаз, и молодые охотницы за женихами этим недовольны.

— Извини что вот так сразу, но ты дружишь с Ксаални?

— Да, — все еще улыбаясь, ответила я.

— Лучше не дружи с ней, — собеседница заулыбалась еще притворнее, изображая участие. — Я тебе как друг советую. Она гадина. Будешь с ней дружить, далеко не пойдешь. Из-за нее у тебя друзей не будет. И парня она у тебя сразу отобьет.

— У меня нет парня. И я здесь совсем ненадолго, — отмахнулась я.

— Но сравни: приятное ненадолго и очень неприятное ненадолго в списке изгоев.

К губам словно приклеилась улыбка, не выпуская наружу оскал.

В этой жизни я всегда недолюбливала и слегка призирала окружающих, учивших меня, как по их разумению поступать правильно и жить в пределах их узких рамок, придуманных ими же, очевидно глупыми и неудобными, но кое-как соблюдающимися. Сейчас я знала исток этой неприязни, но объяснять, что когда-то в наш мир пришли пожирающие души существа, а после этого все стало не так, бесполезно.

Я сделала другое. Все так же с улыбкой, взяла одной рукой эту нахалку за шею, легко, словно все происходило во сне, подняла ее над полом и стукнула затылком об стену.

Об стену, которая мне не нравилась. Вообще, все здание вызывало отвращение, надругалось над чувством эстетики. Надо снести его на досуге. Архитекторы явно разучились нормально строить.

— Повтори еще раз, пожалуйста, что там будет неприятно? — очень вежливым голоском попросила я, с трудом разомкнув окаменевшие губы. В ответ, как и ожидалось, раздался только жалкий хрип от попытки втянуть кислород в легкие.

Амулет слегка, слышно лишь для меня, трещал. Такого раньше не происходило, но это не пугало. Я чувствовала, как ко мне просачивается гораздо большая, чем нужно для исцеления сила, которой амулет и препятствовал все эти годы. Теперь она позволяла без существенных усилий держать на вытянутой руке человеческое тело. Невероятное чувство, сильно смахивавшее на сконцентрированную эйфорию, почти лишало разума.

— А теперь слушай внимательно — тронешь Ксаални… нет, один косой взгляд в ее сторону, и я здесь специально останусь подольше, чтобы организовать тебе полную сюрпризов замечательную жизнь. Понятно? — я ослабила хватку, давая жертве втянуть воздух для ответа.

— Отпусти меня, чокнутая! Ты не знаешь, с кем связалась! — прохрипела она со злостью.

— Я задала вопрос, — сжала пальцы сильнее я.

Ее подружки стояли от нас в трех метрах, но ничего не делали. Эйфория даже загасилась чувством омерзения.

— Люнэ… — задыхаясь, позвала девчонка, дергая ногами.

Будто очнувшись, Люнэ, вспомнила, что нужно выслужиться перед главной, и бросилась на меня, но я легко отбросила ее ногой как надоедливую зверушку. Еще одна девчонка бросилась мне на спину в попытке задушить, но прикоснулась к цепочке и, получив хороший разряд, растянулась на полу.

Я не стала даже оглядываться, чтобы посмотреть, кто это из них. Больше никто прийти на помощь главной не рискнул. Я стояла, улыбаясь, легко держа в руке посиневшую от нехватки воздуха жертву.

В тот самый момент, когда я полностью осознала странность своих мыслей, лицо девчонки, наконец, буквально озарило страхом. Видимо, она все же оценила мое жуткое подобие улыбки, увидеть со стороны которое мне и самой как-то страшновато.

— Пусти, я поняла! — задергался из последних сил в моей руке накрашенный кусок мяса.

Кусок мяса? А сравнение интересное, ей, кстати, вполне подходит…

— Что ты поняла? — с трудом вернулась к реальности я. Голос казался слегка не моим, но кто, кроме меня, заметит разницу?..

— Не трогать Ксаални. Даже косо на нее не смотреть!

— Умница!

Я разжала пальцы, и девчонка шмякнулась на пол, будто вправду кусок мяса, быстро отползла в сторону, не вставая на ноги.

Наваждение исчезло. Я вытерла ладонь о брюки и неторопливо, не обращая ни на кого внимания, прошла мимо ее подружек и вышла из училища.

Все эти дни без Эльвларда, я переживала, терялась в догадках, винила себя и считала, что таинственный белобрысый незнакомец сумел как-то навредить ему. Но теперь, если я и впрямь вскоре повстречаюсь с Эльвлардом в реальности, то скажу ему огромное «спасибо» за испорченные отношения в училище. Дипломатия — явно не его сильная черта…

Первой победой стали точные науки. Ив-мааси — так звали меня в той прошлой жизни, в которой я повстречалась с Вильдером и погибла — прожила двадцать семь лет, закончила училище и стала неплохим работником. Знания по многим предметам, полученные в той жизни, не утратили актуальности и спустя семнадцать лет.

А вот с историей случился неприятный инцидент. Я нашла изображение тех самых кораблей, что промелькнули в вихре воспоминаний и, поддавшись нахлынувшим чувствам, стала вещать, не открывая учебник:

— Ретфари прославился тем, что освободил северо-восточное побережье Паю-те. Под его началом объединились Паю-омите и Нагаюга, что положило конец морским сражениям в этой области. К несчастью, жизнь Ретфари…

— Хватит этого бреда! — вдруг крикнул учитель. — Тиран Ретфари вошел в историю как самый жестокий завоеватель!

Тиран⁈ Как посмел этот блестящий лысиной жирный бездельник назвать так моего самоотверженного братишку⁈ Можно подумать, каждый трусливый торгаш способен управлять войском лучше Ретфари! Я вся закипела от желания хорошенько треснуть по лицу толстяка стулом, или лучше снести обрюзгшую голову одним ударом проверенной в бою остро заточенной лэкхаки…

Стоп! Братишка Ретфари?..

Наваждение окончательно разрушил голос директрисы, зашедшей зачем-то к нам в аудиторию. Ах да! Здесь ведь целых две нарушительницы распорядка, намеревающиеся досрочно упорхнуть из училища!

— Нечего так кричать на бедную девочку! Не портите нашему училищу репутацию! Ей наверняка попался старый учебник, только и всего!

Тоска сжала сердце, отодвинув в сторону намерение обезглавить ничего не подозревающего учителя. Причем это желание принадлежало конкретно мне, а не Эльвларду.

Но что происходит⁈ Я помнила, что написали про брата после его смерти в хрониках. Да, это происходило достаточно давно, чтобы какие-нибудь факты исказились, но все же, будучи Ив-мааси, я не встречала в учебниках упоминаний о Ретфари как о тиране! А с тех пор как в той жизни я читала что-то историческое, прошло всего-то лет двадцать шесть. Случайность, или кто-то переделывает историю? Но какой от этого толк спустя столетия?..

— Старый учебник? — наконец хрипло переспросила я.

— Ну конечно! — директриса очень обрадовалась, что я отмерла, и ласково защебетала: — Институт истории двенадцать лет назад доказал ошибочность многих источников! Нашел печальную правду об истории образования нашей страны! Ведь тогда история писалась под указкой властей, а кто захочет писать о себе только правду?

«Это сейчас история переписывается!» — чуть не вырвался наружу крик. Тут же вспыхнуло желание убить всех вокруг особо жестоким способом, и снова — именно мое.