Освобождение Немезиды (СИ) - Шелкопряд Мария - Страница 49

Глядя на Захватчика в оковах, я понимала Предателей — разве можно устоять, не выставить этот трофей на обозрение? Они не могли придумать другого культа, не возвеличивая свои достижения.

На миг я увидела другую картину. То, что могло быть, совершись предательство только для вида. Для победы.

Безмятежный прежний мир, где пелену Забвения приспособили для тысяч повседневных нужд, а на улицах городов, затмевающих по красоте города Эры Магов, можно увидеть бессильные кошмары в золотых оковах. И все невероятные знания чужеродных существ отныне принадлежали… наверное, что-то похожее испытывали Предатели, прежде чем совершить свое преступление.

Я сжала оружие крепче, намереваясь покончить с Тьмой-на-Цепи, чего бы это ни стоило. Пусть все тайны и знания отправляются в небытие вместе с их хозяевами!

« Освободи меня», — внезапно словно повисло в воздухе. — « Только с моей помощью можно спасти ваш мир от разрушения. Вместе мы поглотим того, кого вы зовете Предателем».

Несмотря на то, что я во время рейдов прикрывала Кару собственной персоной, мне впервые доводилось слышать, как говорят Захватчики. Жуткое, леденящее кровь чувство! Неужели Эльвларду приходилось постоянно испытывать это? Что ж, сейчас этому придет конец!

— Мир? — переспросила я непослушными губами, приближаясь к Захватчику.

На самом деле я подавила лишнее любопытство. Никаких расспросов! Но пусть Тьма-на-Цепи думает, что заинтересовала меня, и даст время примериться, как лучше подойти к ней, чтобы прикончить.

«Механизм без управления разрушит мир. Ты не хочешь этого, маленькая Алиэрта. Я не хочу. Гибель мира — моя гибель. Доверься мне. Предателю не хватит сил вернуть оковы, я поглощу его. Будет страдать, так, как ты не сможешь выдумать. Освободи меня и отдыхай».

Туманные объяснения, в которых правда одно — в одиночку Предателю не справиться с Захватчиком, даже если он с головы до ног вооружится извивающимися прутьями. Но я согласно закивала, подходя ближе и с наигранным любопытством осматривая цепи:

— Точно-точно, просто уничтожить его — мало! Сделай так, чтоб мучился подольше! Желательно — многие тысячи лет! За каждого, кого предал! Только… не могу сообразить, как эти цепи снимаются. И они и кольца похожи на вещество, из которого весь «Храм», а здешние стены мне и поцарапать не удалось!

«Это легко».

И к моему восторгу Тьма-на-Цепи принялась учить, как уничтожить золотистое вещество. Следуя объяснениям, я чертила на неразрушимых раньше стенах «Храма Солнца» глубокие каналы, нарушая безупречную гладь, словно она не тверже жидкой грязи.

Каждая из нас была довольна, думая о своем. Я — о завершении долгого пути, Тьма-на-Цепи — о том, что хитрит, оставляя за собой секрет изготовления этих золотистых стен.

— Теперь попробую разрушить кольца! — убедившись, что усвоила урок, с искренней улыбкой сообщила я, приближаясь к цели.

Миг — и в воздухе остались висеть опустевшие оковы, напоминающие теперь скелет морского микроорганизма.

Коридор закончился мембраной, вопреки ожиданиям, легко открывшейся, стоило лишь прикоснуться. За ней все же оказалась центральная часть «Храма Солнца» — дно, куда стекался через линзы весь свет. И сейчас бесперебойно лился сверху почти невыносимо яркий столб солнечного света, казавшийся густым и твердым. Он проходил через самую огромную линзу, занимавшую весь потолок немаленького зала. Зная выверты со светом в «Храме», не понять, день сейчас снаружи или линза фокусирует пойманные остатки солнца.

По тому ли, что я разрушила несколько линз, или по иной причине, но свет не обжигал как в тот проклятый всеми день. Но здесь по-прежнему стояли деревья. Остекленевшие. Среди них, такие же стеклянные, застыли человеческие фигуры. Можно даже рассмотреть узоры на одежде, сплавившейся с закипевшей на мгновение кожей…

И больше ничего. В зале пусто.

Что если Предательница действительно тихо прикончила соратника, не поделив, например, убогую власть над узниками? Тьма-на-Цепи точно не стала бы сообщать мне об этом, убеждая, что заставит мерзавца страдать.

Усталость навалилась, сделав тело тяжелым и непослушным. Я села под ближайшее дерево, оказавшееся теплым, почти горячим и, свернувшись на абсолютно гладких оплавленных корнях клубочком, заплакала.

Осознание того, все это время я хотела одного — умереть навсегда, настигло внезапно, и слезы катились бесконечным потоком.

Глава 21.

Сердце Мира

Глава 21. Сердце Мира

Не знаю, сколько прошло времени. Из беспамятства меня вырвало чужое присутствие. Переливающиеся сферы, видные даже в здешнем невероятном освещении, заколыхались, поднявшись с остекленевшей земли словно пух.

— Алиэрта, тебе не кажется, что ты сделала глупость, направившись сюда? — раздался голос Эльвларда у меня над головой.

Голос показался странным, слова произносились с каким-то запозданием, будто Эльвлард читал вслух незнакомый текст или сначала слушал кого-то, а после повторял. Но я молчала, не поднимая головы.

Как сказать ему, что я решила умереть? Нужно было не сидеть и лить слезы, а воспользоваться Сердцем Мира, стать свободной как Кара — от всех рамок бытия и собственного сознания, свободной от самой себя. Окончательная смерть, абсолютная свобода… под остекленевшими ветвями осталось бы лежать Сердце Мира, окруженное лишь тишиной и светом. Я сделала все, что могла, никто за это не осудит. Разве что мужчина рядом.

Может, предложить Эльвларду разделить со мной абсолютное освобождение? Его любовь такая сильная, а я… я как-то не так представляла чувства от победы. Раз за разом уничтожая Захватчиков, ждала, что пустота в груди после самоубийства Кары вот-вот заполнится, исчезнет, но тщетно. Словно с ее смертью внутри меня рухнул щит, защищавший от всего, произошедшего с миром. Может, сам «Храм», пропитанный страданиями и ненавистью так влияет на сознание. Или моя душа безнадежно искорежена, выжжена нежданным кошмаром. А может, желание сражаться пробралось в меня так глубоко, пропитало насквозь, срослось с моей сущностью, что утратив врагов, я утратила и необходимость жить. И мысль о том, что Эльвлард конечно не захочет, чтобы я мучилась, живя ради него, и не откажется от смерти по той же причине, и некому будет излечить измененные души, казалась такой далекой-далекой и неважной…

— Пойдем со мной, любимая. Мы будем править этим миром, и ты сама выберешь, какие захочешь, законы и идеалы, — голос менялся, с каждым словом нарастала в нем уверенность, словно кто-то сел за новую машину и вот первоначальная скованность потихоньку сменялась привычкой и уверенностью.

Я с изумлением вынырнула из размышлений, странных предсмертных мыслей, и посмотрела на Эльвларда. Вот только мужчин в стеклянном безмолвии стояло двое…

— Не ожидала, Элселира? Твоему возлюбленному несказанно повезло! Теперь, когда нас больше не трое, мне нужны для управления миром еще измененные. И он как нельзя лучше подходит на эту роль! Даже договориться с ним возможно, — рассмеялся мне в лицо Предатель. — Хотя, по правде сказать, я не оставил ему выбора!

Я онемела, глядя даже не на Предателя, а на поглощенного его черным шлейфом Эльвларда. Его собственного шлейфа больше не было. Эльвлард стоял, окутанный черным ядовитым облаком. И хотя его ноги касались стеклянного пола, он словно висел на невидимых нитях. Сердце больно стукнуло за ребрами, едва не подавившись кровью. Может, я сама сломалась и хотела умереть, но никак не позволить причинить вред Эльвларду! А каким образом исправить то, что сейчас предстало перед моими глазами⁈

— Я собиралась умереть. Совсем, — невпопад тихо сказала я, и машинально погладила пальцами Сердце Мира. Вопреки логике, от присутствия Предателя огонь в груди не разгорался. Я поверила, что врага нет в живых, и его появление хоть и ошарашило, но не хотело укладываться в голове как данность. А может, нет никакой разницы — жив он, или нет. Я достигла итога своего пути, и он никак не изменится от еще одного убийства. Странный момент единения настоящего и будущего.