Арфистка Менолли - - Страница 50

– И девять файров вдобавок.

Сильвина так и прыснула.

– Воистину, несказанное богатство! – Она выглянула из окна, чтобы посмотреть на стайку файров, которые все еще нежились на залитой солнцем крыше. – Значит, эти непоседы могут-таки оставаться на месте, если им велят?

– В общем-то, могут. Правда, не знаю, как на них повлияет такое количество народа и непривычный шум.

– Или такие вот приятные неожиданности, – улыбнулась Сильвина, кивая в сторону окон, откуда лились звуки музыки.

– Ведь они всегда подпевали мне… А я не сообразила, что здесь нельзя…

– Откуда ж тебе было знать, милая? Не стоит так переживать. Скоро ты здесь прекрасно освоишься. А теперь давай-ка свернем твои пожитки, и я провожу тебя к Данке. Потом, сказал Робинтон, тебе нужно будет подобрать себе гитару. У мастера Джеринта наверняка найдется что-нибудь подходящее. Потом тебе придется самой сделать для себя инструмент. Если, конечно, ты уже не сделала в Полукруглом, когда училась у Петирона.

– Нет, своей гитары у меня никогда не было, – тихо ответила Менолли, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Но ведь Петирон взял свою гитару с собой. Тебе, конечно…

– Да, мне довелось на ней играть. – Менолли удалось и здесь не выдать свои чувства, хотя на нее лавиной нахлынули воспоминания о том, как ее лишили драгоценного инструмента, как отец выпорол ее за то, что она, нарушив его запрет, осмелилась сыграть свою песню. – Еще я смастерила себе свирель, – поспешно добавила она, стараясь отвлечь Сильвину от дальнейших расспросов. Порывшись в узелке, девочка достала свирель, которую вырезала, когда жила в пещере на морском берегу.

– Тростниковая? И, судя по всему, вырезана простым ножом? – заключила Сильвина, подойдя к окну и критическим взором окинув творение Менолли.– Что ж, неплохая работа для обычного ножа, – одобрительно произнесла она, возвращая инструмент Менолли. – Что ни говори, а учить старый Петирон умел.

– Вы хорошо его знали? – Менолли снова остро ощутила тоску от потери единственного в родном холде человека, который относился к ней по-доброму.

– Как же, конечно, знала. – Сильвина испытывающе глянула на Менолли. – Неужто он никогда не рассказывал тебе о Цехе арфистов?

– Нет, с какой стати…

– Как это, с какой стати? Ведь он тебя учил, поощрял тебя к сочинительству… И песни твои Робинтону отправил… – Сильвина долго с искренним удивлением разглядывала Менолли, потом, тихонько рассмеявшись, пожала плечами. – Впрочем, у Петирона были свои причуды, вечно-то он мудрил. Но человек был хороший.

Менолли молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она корила себя за то, что в нескончаемые тоскливые дни, потянувшиеся в Полукруглом после кончины Петирона, осмелилась усомниться в том, что он выполнил свое обещание. Хотя в последнее время память частенько подводила старого арфиста…

– Да, пока не забыла, – нарушила ее раздумья Сильвина, – сколько раз в день нужно кормить файров?

– Обычно самый большой аппетит у них по утрам, хотя они всегда непрочь закусить – может быть, потому, что мне самой приходилось добывать для них пропитание, а это занимало много времени. По-моему, у диких таких проблем не возникает…

– Стоит их один раз покормить, и они от тебя уже не отстанут – так? – Сильвина улыбнулась, чтобы смягчить не очень лестное для файров замечание. – Повара сваливают все отходы в большой глиняный чан в кладовке… большую часть сжирают сторожевые звери, но я распоряжусь, чтобы ты получала столько, сколько тебе понадобится.

– Мне не хотелось бы никому надоедать…

В ответ на эту робкую попытку извиниться за беспокойство Сильвина наградила девочку таким взглядом, что Менолли умолкла на полуслове.

– Не волнуйся, когда ты мне и вправду начнешь надоедать, я сразу дам тебе это понять, – усмехнулась Сильвина. – А если не веришь, спроси у любого школяра, он подтвердит.

Так, переговариваясь, они спустились по лестнице и вышли из главного корпуса Цеха арфистов, вырубленного в высокой скале. Пройдя под аркой, они попали на широкую мощеную дорогу. И нигде не было видно ни травинки, ни листочка.

Менолли впервые представилась возможность оценить размеры Форт холда. Одно дело – знать, что это самый древний и большой холд, а другое – увидеть воочию.

Должно быть, скальные холды и отдельные домишки, прилепившиеся к могучему утесу, вмещают тысячи жителей! Ошеломленная величием открывшейся перед ней панорамы, Менолли замедлила шаг. Впереди начинался широкий подъем, подводивший к просторной площади перед главным входом в Форт холд, который был расположен выше, чем здание Цеха арфистов. А еще выше вся поверхность горы, почти до самых огненных высот, была прорезана бесчисленными рядами окон. Дома, в Полукруглом, все жилые помещения располагались в толще горы, здесь же к утесу примыкали каменные корпуса, образуя четырехугольник, похожий на здание Цеха арфистов. По обе стороны подъема от главных корпусов разбегались здания помельче. Вдоль мощеных дорог, веером расходившихся в нескольких направлениях, – на юг, где лежали поля и пастбища, на восток, вниз по долине, круглившейся пологими холмами, на запад, к перевалу, за которым возвышались снеговые вершины Главного Фортского хребта, – тянулись жилые предместья.

Сильвина подвела девочку к опрятному домику. Все пять окон на втором этаже были наглухо закрыты ставнями. Подойдя поближе, Менолли поняла, что выстроен он давным-давно. И дверь у него – металлическая! Просто невероятно! Сильвина открыла дверь и стала звать Данку. Пока они ждали, Менолли успела разглядеть, что запоры у металлической двери такие же, как в Цехе арфистов, – колесико, приводящее в движение толстые засовы, которые уходят в пазы, выдолбленные в полу и потолке.

– Вот, Менолли, познакомься с Данкой. У нее живут девочки, которые учатся в Цехе арфистов.

Менолли почтительно поздоровалась с маленькой толстушкой: глазки у нее были черные и блестящие, а щеки – как бока у рыбы-пузана. Данка пронзила Менолли колючим взглядом, совершенно не сочетавшимся с ее добродушной внешностью, как будто примеряла к девочке те сплетни, которых уже успела наслушаться. И вдруг толстушка заметила Красотку, которая выглядывала у Менолли из-за уха. Она взвизгнула и отскочила.

– Это что за тварь?!

Менолли принялась успокаивать Красотку, которая шипела и била крыльями, пока одно из них не запуталось у Менолли в волосах.

– Данка, ты ведь наверняка слышала, что Менолли запечатлела девять файров, – с упреком произнесла Сильвина, и острый слух Менолли явственно различил прозвучавшее в ее тоне недовольство; услышала его и маленькая королева, которая тихонько заворчала и, угрожающе вращая глазами, уставилась на Данку.

Менолли мысленно приказала ящерице угомониться.

– Слышать-то я слышала, да только я не всегда верю тому, что мне говорят, – ответила Данка, отодвинувшись от Менолли, насколько позволяли размеры помещения.

– Очень разумно с твоей стороны, – парировала Сильвина. То, как она поджала губы, и насмешливый огонек, загоревшийся в ее глазах, подсказали девочке, что главная смотрительница не особенно жалует Данку. – Я знаю, что у тебя свободная комната с окнами. Так вот, по-моему, лучше всего поселить Менолли там.

– Нет уж, я не потерплю, чтобы во время Падения очередная трусиха потеряла голову и перепугала всех до полусмерти, вообразив, что в дом пробрались Нити!

Сильвина взглянула на Менолли, и в глазах ее заплясали смешинки.. – Нет, Менолли голову не потеряет. Кстати, она младшая дочь морского правителя Януса из Полукруглого холда, входящего в бенденские владения. Я думаю, тебе известно, что море закаляет души и сердца.

Данка покосилась на Менолли, ее блестящие глазки превратились в узкие щелочки. – Так, значит, ты знала Петирона?

– Да, знала.

Домоправительница презрительно фыркнула и, резко повернувшись, так что широкая юбка взметнулась колоколом, направилась к каменным ступням, что вели наверх. Поддернув подол, она стала взбираться по лестнице, что-то недовольно ворча себе под нос.