Арфистка Менолли - - Страница 51

По обе стороны от лестничной клетки расходились тускло освещенные узкие коридоры. Данка повернула направо и, дойдя до конца, отворила последнюю дверь.

– Лентяйки несчастные, – злобно прошипела она, возясь со светильником, – снова не удосужились сменить!

– Где они у вас хранятся? – спросила Менолли, желая снискать расположение домоправительницы, а сама подумала:

– Где же твоя служанка? – осведомилась Сильвина. – Это она должна следить за светильниками, а вовсе не Менолли. – Подойдя к окну, она распахнула сначала внутренние ставни, а потом и наружные, впустив в комнату поток солнечного света.

– Что ты делаешь, Сильвина?!

– Успокойся, Данка. Раньше, чем через два дня Падения все равно не будет. А комнату нужно проветрить.

В ответ раздался визг Данки: в открытое окно ворвалась стайка файров и, возбужденно чирикая, заметалась по комнате. Им было не на что присесть – вокруг лишь голые стены без карнизов, тюфяка на постели нет, меховое покрывало свернуто на сундучке. Две зеленые Тетушки и голубой Дядюшка опустились было на спинку стула, но, испугавшись воплей Данки, выпорхнули наружу. А толстуха забилась в угол и, прикрыв голову подолом юбки, кричала так, будто ее резали.

Менолли приказала коричневым прекратить свои воздушные трюки, Тетушкам и Дядюшке велела сесть на подоконник, а Нырку с Крепышом – на спинку кровати. Сильвина тем временем успокаивала Данку и уговаривала ее выйти из угла. Прошло немало времени, пока маленькая домоправительница соблаговолила наконец взглянуть, как Сильвина управляется с Лентяем – тот позволял себя гладить любому, лишь бы это не требовало никаких усилий с его стороны. Менолли же стало окончательно ясно, что Данка никогда не смирится с их присутствием в доме. Девочка почувствовала: толстуха невзлюбила ее за то, что она стала свидетелем ее трусости. На какой-то миг она даже пожалела, что не осталась в Вейре, где все относились к ее файрам вполне дружелюбно.

Тихонько вздыхая, Менолли стала поглаживать Красотку, рассеянно слушая, как Сильвина уверяет Данку, что файры не могут причинить никакого вреда ни ей, ни ее подопечным, а все домоправительницы Форта умрут от зависти, когда узнают, что у нее в доме поселилось девять файров…

– Как – девять? – испуганно пискнула Данка и снова схватилась за юбку, чтобы накинуть ее на голову.– Девять этих мерзких тварей будут носиться по моему дому…

– Они не очень-то любят сидеть дома, разве что ночью, – сказала Менолли, надеясь успокоить Данку. – И потом, их редко можно увидеть со мной всех сразу.

Перехватив злобный трусливый взгляд, который метнула на нее толстуха, Менолли поняла, что ее тоже редко можно будет увидеть вместе с Данкой, во всяком случае, домоправительница приложит к этому все силы.

– Нам пора, Менолли. Ты ведь еще должна подобрать себе гитару в мастерской, – напомнила Сильвина. – Если тебе, Данка, понадобится сено для тюфяков, пошли служанку к нам в Цех, – добавила она, приглашая девочку следовать за собой. – Менолли будет поддерживать с Цехом арфистов более тесную связь, чем остальные твои постоялицы…

– Все равно, ей, как и остальным, придется возвращаться домой до закрытия дверей, или пусть ночует в Цехе, – предупредила Данка, когда Менолли с Сильвиной уже спускались по лестнице.

– Данка держит девочек в строгости, – заметила Сильвина, выйдя на яркий солнечный свет и направляясь через широкую мощеную площадь. – Само по себе это не так уж плохо: ведь вокруг увивается столько мальчишек. И не обращай внимания на то, как она окрысилась при одном упоминании о Петироне. Просто она пыталась окрутить его после смерти Мереланы. Я бы сказала, что Петирон оставил пост арфиста Форта по двум причинам: чтобы избавиться от приставаний Данки и освободить путь для Робинтона. Он так гордился, когда его сына избрали Главным арфистом…

– Да, Полукруглый далековато от Форт холда.

– Вот-вот, – хохотнула Сильвина. – К тому же, детка, это одно из немногих заброшенных мест, куда бы Данка не рискнула за ним увязаться. Можно подумать, что Петирон взглянул бы на кого-нибудь после Мереланы! Она была такая прелесть, а голос – изумительной красоты и диапазона… До сих пор не могу ее забыть!

Вокруг становилось все оживленнее: крестьяне возвращались с полей на обед, вот через толпу, не спеша, проехал отряд всадников на длинноногих скакунах. Какой-то школяр, бегущий с поручением, налетел прямо на Менолли. Мальчуган уже начал бормотать слова извинения, когда Красотка, выглянув из волос девочки, угрожающе зашипела на него. Паренек вскрикнул от неожиданности, ловко, как все школяры, увернулся и помчался дальше.

– Хотела бы я послушать, что он наплетет, когда вернется в свой цех!

– Сильвина, я…

– Ни слова больше, Менолли! Я не желаю слушать, как ты все время извиняешься за своих файров. И мастер Робинтон – тоже. На свете никогда не переведутся глупцы, вроде Данки, готовые визжать от страха при виде чего-то нового или необычного. – Они вошли под арку, ведущую к Цеху арфистов. – А теперь ступай – в ту дверь, через вестибюль, там и найдешь мастерскую. Главный у них – мастер Джеринт. Он подыщет тебе инструмент, чтобы ты могла сыграть перед мастером Домисом. Он тоже там. – Улыбнувшись и ободряюще похлопав девочку по плечу, Сильвина поспешила по своим делам.

Глава 3

Не ссорься с файрами, дружок, И ласков будь со мной: Они обидчивый народ И за меня – стеной.

Сначала Менолли пожалела, что Сильвина не задержалась еще чуть-чуть, чтобы познакомить ее с мастером Джеринтом, но, поразмыслив, виновато призналась себе, что и так отняла у главной смотрительницы уйму времени. Она расправила плечи, пытаясь побороть внезапный прилив робости, и вошла в квадратный вестибюль. Перед ней была дверь – должно быть, за ней находятся владения мастера Джеринта.

Даже сюда доносился шум работы: стук молотка, визг пилы, удары, скрежет, но когда она открыла дверь, на них с Красоткой обрушилась целая лавина звуков – кто-то настраивал инструменты, кто-то пилил, строгал, зачищал, кто-то натягивал на каркас барабана жесткую кожу, которая щелкала и потрескивала. Красотка издала жалобный, душераздирающий писк и, вспорхнув с плеча Менолли, устроилась на балке под самым потолком. Ее резкий крик и стремительный полет приковали к себе внимание всех, кто трудился в мастерской. Внезапно наступившая тишина, нарушаемая лишь перешептыванием юных мастеровых, поглядывавших на Менолли, привлекла внимание пожилого мужчины, который, согнувшись чуть ли не вдвое над лежащей у него на коленях гитарой, приклеивал особо сложный фрагмент инкрустации. Он поднял глаза и оглядел замерших учеников.

– Ну? Что это с вами?

Красотка снова вскрикнула и, обрадованная наступившей тишиной, слетела с балки к Менолли на плечо.

– Это еще что за дивные звуки? Они явно не музыкального, а звериного происхождения.

И вдруг без всякой посторонней подсказки мастер Джеринт заметил ее присутствие.

– А тебе что здесь нужно? И что это за существо у тебя на плече? У нас здесь не полагается таскать с собой всякую живность. Говори же, парень! Ты что, язык проглотил?

По мастерской пролетело приглушенное хихиканье, и мастер догадался, что сказал что-то не то.

– Видите ли, мой господин, если вы мастер Джеринт, то я, с вашего позволения, Менолли…

– Но если ты Менолли, то, значит, ты не парень.

– Нет, мой господин.

– И, значит, это тебя я жду, если, конечно, снова не ошибаюсь. – Мастер укоризненно воззрился на инкрустацию, над которой трудился, как будто это она была виною его забывчивости. – Так кто это у тебя на плече? Это оно так верещало?

– Она, мой господин, но только потому, что испугалась.

– Да, шум у нас стоит такой, что напугает любого, у кого есть голова, а на ней уши, – явно смягчившись, проговорил Джеринт и потянулся к маленькой королеве, но Красотка предостерегающе пискнула, и он тотчас отпрянул, удивленный реакцией ящерицы на его любопытство. – Так, значит, это и есть знаменитая огненная ящерица? – скептически осведомился мастер.