Арфистка Менолли - - Страница 62

– Ну что ж, Аудива, давай послушаем, что у тебя получится, – сказал Тальмор, ободряюще улыбаясь девочке.

К недоумению Менолли, Аудива испуганно сжалась, демонстрируя явную неуверенность. Вот она начала перебирать струны, кивая головой и отбивая ногой такт, причем гораздо медленнее, чем того требовал темп пьесы. Менолли не знала, что и думать. Может быть, Аудива только недавно начала учиться? Если так, то она уже обогнала Бриалу – та даже ноты читает с трудом.

Тальмор велел Бриале сесть за стол и переписать ноты, чтобы упражняться дома. Пона оказалась не лучше двух предыдущих учениц. Правда, эта белокурая девочка с хитрым личиком играла хотя бы в приличном темпе, но слишком шумно и со множеством ошибок. Когда, наконец, настал черед Менолли, ее просто тошнило от бездарной игры предшествующих исполнительниц.

– Менолли, – вызвал Тальмор со вздохом, выдававшим тоску и усталость.

Какое же это счастье – сыграть музыку так, чтобы она звучала! Менолли и сама не заметила, как увеличила темп и кое-где приукрасила аккорды собственными вариациями.

Тальмор долго молча смотрел на нее. Потом поморгал и, сложив губы трубочкой, протяжно выдохнул.

– Так ты уже видела эту вещь раньше?

– Нет, что вы. У нас в Полукруглом нот почти не было. Красивая музыка!

– Ты хочешь сказать, что играла ее без подготовки?

Внезапно Менолли поняла, что наделала: теперь игра других девочек выглядит совсем беспомощной… Она остро ощущала их ледяное молчание и враждебные взгляды. Но не играть в полную силу – нет, это нечестно, никогда она таким не занималась и не будет! Менолли запоздало сообразила, как можно было избежать неприятностей: кое-где сбиться под предлогом больной руки, взять два-три неверных аккорда. Но она не могла отказать себе в удовольствии: после их неумелых потуг исполнить, наконец, музыку так, как она того заслуживает.

– Просто я оказалась последней, – попыталась она как-то исправить дело, – у меня было больше времени, чтобы познакомиться с нотами и поучиться… – она чуть не ляпнула: на чужих ошибках.

– Я так и понял, – перебил ее Тальмор, да так поспешно, что Менолли даже подумала: – Кто тебя послал в этот класс? – с непонятным раздражением обратился он к ней. – Я подумал… – Тут его отвлек чей-то смешок, и он грозно обвел взглядом разом притихших девочек.

– Какой-то подмастерье.

– Кто именно?

– Не знаю. Я была во дворе, а он проходил мимо и спросил, почему я не на занятиях. А потом велел мне идти сюда.

Тальмор поскреб подбородок.

– Теперь уже, пожалуй, поздновато, но я все равно выясню. – Он повернулся к остальным девочкам. – А теперь давайте сыграем… – Но они выжидательно смотрели на дверь, и ему пришлось прерваться.

– Что тебе, Сибел?

Менолли обернулась, чтобы посмотреть на человека, которому предназначалось второе яйцо огненной ящерицы. Сибел оказался стройным русоволосым юношей на полголовы выше ее самой; на загорелом лице блестели живые светло-карие глаза. Одет он был в коричневый камзол с выцветшей нашивкой ученика арфиста, полускрытой складками рукава.

– Мне нужна Менолли, – сказал он, в упор разглядывая девочку.

– Я так и знал, что за ней должны прийти. Кто-то по ошибке направил ее ко мне, – недовольно проговорил Тальмор и жестом велел Менолли следовать за Сибелом.

Она слезла с табурета и замешкалась, не зная, брать ли с собой гитару, потом вопросительно взглянула на Сибела.

– Сейчас она тебе не понадобится, – сказал он, и Менолли бережно положила инструмент на полку.

Она чувствовала, что девочки не спускают с нее глаз, знала, что Тальмор выжидает, пока она уйдет, чтобы продолжить урок, и поэтому вздохнула с облегчением, когда за ней закрылась дверь.

– А где мне полагалось быть? – спросила она, но Сибел лишь кивнул в сторону лестницы.

– Разве тебе никто не передал? – Он внимательно следил за выражением ее лица, но по его невозмутимому виду было непонятно, что у него на уме.

– Никто.

– Ты ведь сегодня завтракала у Данки?

– Да… – Менолли с горечью вспомнила тягостную трапезу. Вдруг, заподозрив неладное, она недоверчиво взглянула на юношу. – Нет, не может быть! Не могла же она нарочно…

Сибел молча кивнул, в его карих глазах девочка прочитала сочувствие и понимание.

– А ты не знала, что нужно было прийти ко мне и спросить…

– К тебе? – Ой, кажется, Пьемур что-то говорил о том, что Сибела недавно произвели в подмастерья… – То есть, к вам, господин…

Юноша добродушно улыбнулся.

– Что ж, наверное, я заслужил, чтобы простые ученики именовали меня , но наш Главный арфист, в пример другим мастерам, не столь строг в отношении подобных формальностей. Здесь по традиции старший из подмастерьев отвечает за самого младшего ученика своего мастера. Так что за тебя отвечаю я. По крайней мере, пока я нахожусь в Цехе и отдыхаю от своих странствий: ведь все мы – странствующие подмастерья. Вчера мне не удалось тебя повидать, а сегодня утром… ты не пришла к мастеру Домису, а он тебя ждал…

– Нет! – Менолли чуть не заплакала от досады, – Только не мастер Домис! – Его гнева остерегается даже Пьемур. – Что, мастер Домис был очень… недоволен?

– Сказать по правде, очень. Но ты не бойся, Менолли, – я сумею обратить этот неприятный случай в твою пользу. Не стоит лишний раз раздражать Домиса.

– Он и так-то меня невзлюбил… – Менолли даже зажмурилась, чтобы прогнать мрачное видение – насмешливое лицо мастера Домиса, перекошенное от гнева.

– С чего ты взяла?

Менолли пожала плечами.

– Вчера я ему играла, и почувствовала, что он меня не любит.

– Успокойся, – усмехнулся Сибел, – мастер Домис не любит никого, даже самого себя. Так что ты вовсе не исключение. Но учиться у него…

– Неужели мне придется у него учиться?

– Да не трусь ты! Учитель он первоклассный. Уж я-то знаю. Я думаю, как инструменталист он даже в чем-то превосходит самого мастера Робинтона. Хотя, разумеется, у него нет блеска и размаха, присущих Главному арфисту и его проницательности в делах, выходящих за пределы нашего Цеха. – Сибел говорил по-прежнему бесстрастно, но Менолли ощутила его бесконечную верность и преданность своему учителю. – Ты, – сказал он, слегка подчеркнув первое слово, – многому научишься у мастера Домиса. И пусть его манеры тебя не обескураживают. Он согласился с тобой заниматься, а это уже немалого стоит.

– А я не явилась к нему сегодня утром… – Тяжесть собственного проступка ужаснула Менолли.

Сибел ободряюще улыбнулся:

– Я уже сказал, что сумею обратить это в твою пользу. Домис не любит, когда его распоряжения не выполняют. Короче, это не твоя забота. Давай лучше поспешим, и так пол-утра потеряно.

Они поднялись по ступеням, и Сибел неожиданно открыл дверь, ведущую в Большой зал. Помещение оказалось вдвое больше столовой и втрое – Главного зала Полукруглого холда. В дальнем конце находился помост, отделенный от зала занавесом. Вдоль стен и под окнами в беспорядке громоздились столы и табуреты. Справа вокруг небольшого столика были расставлены более удобные стулья со спинками. Сибел кивнул ей на один из них и сам сел напротив.

– У меня есть к тебе несколько вопросов, но зачем мне нужны эти сведения, я объяснить не могу. Это дела арфистов – для разумного человека этих слов достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Видишь ли, мне нужна твоя помощь…

– Моя?

– Можешь удивляться, но тем не менее, это так. – В его карих глазах заплясали смешинки. – Мне нужно научиться ходить под парусом, потрошить рыбу и вообще держаться так, чтобы я смог сойти за моряка…

Говоря, юноша постукивал по столу кончиками пальцев, и Менолли невольно обратила внимание на его руки.

– Стоит только взглянуть на твои руки, и сразу поймешь, что ты никогда не имел дела с парусом!

– Почему? – спросил он, невозмутимо разглядывая свои ладони.

– У моряков руки смолоду грубеют от тяжелой работы, трескаются от соленой воды и рыбьего жира, темнеют от солнца и ветра.