Причина остаться - Вертер Рита - Страница 3

– Представьте себе, какое совпадение: у меня как раз большая поставка первоклассного дуба. По старой дружбе готов предложить хорошую скидку.

Эрни заерзал на стуле, и я заметила, что кончики ушей у него покраснели. Аксель угрюмо смотрел на мужчин. Усач тасовал колоду карт и не поднимал головы. Все ждали ответа.

– Спасибо за предложение, Томпсон, но мой поставщик меня вполне устраивает.

– Что же это за поставщик такой, позволь поинтересоваться?

– Давайте-ка раздачу, – неожиданно громко и нервно сказал Эрни. – Иначе я пить начну, черта с два меня остановите.

Они продолжили игру. Не знаю, сколько времени прошло – часа полтора по ощущениям, – когда через несколько кругов у меня заказали два бокала пива и виски. Воспользовавшись возможностью, я выскользнула из игровой комнаты.

В основном зале теперь было немного меньше людей. Вентиляторы под потолком работали на полную мощность, гоняя из стороны в сторону потоки теплого влажного воздуха. Захотелось выйти на улицу.

Лидия стояла у барной стойки и бурно на что-то жаловалась бородачу, но, увидев меня, приветливо махнула рукой.

– Два пива, – сказала я и уселась на свободный высокий стул. Ноги уже устали: я давно так долго не стояла на месте практически без движения.

– Аддон никто не просил? – спросил бармен, и я на мгновение засомневалась, что правильно расслышала.

– Что, простите?

– Докупить, – раздраженно пояснил он. – Фишек никто докупить не просил?

– А, нет, – качнула я головой. – Можно воды?

Почти сразу я пожалела о своей просьбе: во-первых, из-за взгляда, которым он меня одарил, во-вторых, потому что стакан, который бармен наполнил водой из-под крана и протянул мне, был весь в жирных отпечатках пальцев.

Кое-как выдавив из себя вежливую улыбку – еще не хватало, чтобы он разозлился и не взял меня на работу, – я взяла стакан, но пить не стала.

– Ну, как успехи? – Лидия тотчас обратила все свое внимание на меня. – Не сильно пьяные? Эрни уже все проиграл?

– Не твоего ума дело, – грубо оборвал ее бармен. – Иди протри пятый столик.

– Он чистый, – возразила Лидия.

– А я вижу, что нет, – рявкнул бородач.

– Смотри, сбегу, как Долорес, – хихикнула Лидия, видимо, давно привыкшая к такому обращению. – Удачи, детка. Они разойдутся в лучшем случае под утро.

Действительно, игра была далека от завершения. Несколько человек, включая старика-ковбоя, вскоре ушли, но их заменили другие. Они пили много бурбона, и я то и дело бегала от их стола к столику с напитками и к бару. В целом ночь проходила куда спокойнее, чем я предполагала: все были вежливы, и только человек в костюме, Томпсон, позволял себе изредка дотронуться до моей руки или долго смотреть в мою сторону, когда я проходила мимо. В его взгляде не было похоти, и никаких сальных шуточек в мою сторону никто не отпускал, так что я просто не обращала на это внимания, надеясь на щедрые чаевые.

«Нужно потерпеть два месяца, – сказала я себе, – только два месяца, и я смогу вернуться домой».

Аксель больше не смотрел на меня. Насколько я могла понять, ему теперь не везло, и стопка его фишек с каждой партией заметно уменьшалась. Спустя несколько часов за столом осталось пятеро, включая Акселя, Томпсона, Эрни, усача и еще одного тщедушного на вид паренька, зашедшего сюда, судя по всему, случайно. Никто больше не просил меня принести напитки, поэтому я следила за игроками с легкой сонной рассеянностью.

– Олл-ин[1], – донесся до меня тихий уверенный голос Акселя.

Он бросил на меня быстрый взгляд, значения которого я не смогла понять. За все это время он ни разу не попросил меня что-либо принести и только дважды закурил: когда выиграл и когда проиграл Томпсону в ставках один на один.

Он сгреб все свои немногочисленные фишки в центр стола.

– Я пас, – сказал другой парень.

– И я пас, – сбросил карты усач.

Эрни уже давно просто наблюдал за игрой, не делая ставок. Он, судя по всему, был очень азартным, но чертовски невезучим парнем, зато радовался за победителей и насмехался над проигравшими так, словно собственные неудачи его совсем не беспокоили.

– А я поддержу. – Томпсон пожал плечами с таким видом, будто терять ему было нечего, и отсчитал от своих запасов число фишек, равное ставке Акселя.

Когда они открыли карты, Эрни присвистнул. У обоих был фулл-хаус, но у Акселя более сильная комбинация: на тузах. Даже со своего места, на расстоянии от игрового стола, я видела, как его темные глаза засверкали триумфом.

– Что ж. Везучий сукин сын, – произнес Томпсон ровным тоном, в котором явственно считывалось умело скрытое раздражение. – Я в тебе не сомневался. Ну что ж, отыграюсь в следующий раз.

Аксель ничего не ответил. Он взял из лежавшей на столе пачки одну сигарету, сунул ее в рот и чиркнул спичкой. С наслаждением затянувшись, откинулся на стул и посмотрел на меня. Я не успела отвести взгляд и смутилась, но виду не подала: он наверняка заметил, что я наблюдала за ним.

– Зови Фокса, – сказал он таким тоном, словно я сама должна догадаться, что нужно кого-то позвать.

Молча кивнув, я выскользнула за дверь.

В баре было тихо, бо́льшая часть посетителей уже разошлась. За одним столиком сидела влюбленная парочка, пожирая друг друга ртами. За другим, крепко стиснув в руке бутылку пива, сопел мужчина. Лидии нигде не было видно.

– Кажется, они закончили, – сказала я бармену.

Должно быть, он и был тем самым Фоксом. Тяжело вздохнув, здоровяк бросил пересчитывать наличку в кассе и полез под барную стойку.

– Я могу выйти на работу завтра? – спросила я, стараясь не выдать надежду в голосе. – В объявлении было сказано, что есть возможность проживания…

– А как же, выходи, – хмыкнул он и протянул мне несколько банкнот. – К десяти утра. А поспать можешь на складе, там есть диван. Но учти, у меня всюду камеры, и не советую ничего красть, иначе ноги переломаю.

Пересчитав деньги, я обернулась к висевшим у выхода часам – маленьким, встроенным в тело уродливой пластиковой рыбы, которая, наверное, может хлопать хвостом и петь идиотскую механическую песенку, если вставить батарейку. Согласно им, я проработала шесть с половиной часов – за окном уже занимался рассвет.

– Вы недоплатили мне шестнадцать баксов, – сказала я, решив, что это ошибка. – Я пришла в половину одиннадцатого, а сейчас…

– Налоги, милочка, – ответил он с самодовольной усмешкой. – Это с вычетом налогов.

– Мы так не договаривались. – Я почувствовала, как кулаки сжались сами собой от досады, и с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос. Мне нужна работа. – Этот «вычет» не подходит ни под одну систему налогообложения, и налог штата гораздо…

– Все! – рявкнул он, резко выпрямившись и стукнув деревянным ящиком, который держал в руках, по грязной и липкой поверхности барной стойки. – Хочешь – работай, а нет – так проваливай. Долорес уже завтра прибежит как миленькая, и я не потерплю… – Он что-то заметил у меня за спиной и гаркнул: – Эй, вы! Снимите номер!

– Какого черта?! – взорвалась я.

Он удивленно приподнял брови и замер на месте, явно не ожидая, что я стану возражать.

– Я всю ночь тут торчу, мы договаривались на восемь баксов в час, ты считать не умеешь?

– Либо бери что дают и выходи утром на работу, либо катись ко всем чертям, – сказал Фокс и, быстро выйдя из-за барной стойки, направился в сторону игровой комнаты.

Мне хотелось взять со стойки бокал и запустить в его блестящую лысину. Хотелось наорать на него, перебить всю посуду или швырнуть в стену стул. Но больше всего мне хотелось заплакать от чувства несправедливости.

Фокс скрылся за дверью, а я все стояла на месте, не в силах что-либо предпринять. Стянув с себя фартук, я приложила ладони к глазам и попыталась сглотнуть ком в горле. Сейчас он вернется, и я попробую еще раз – спокойно объясню ублюдку, что в его же интересах сдержать свое слово.