Причина остаться - Вертер Рита - Страница 4

«Два чертовых месяца», – напомнила я себе. Два месяца, которые показались бесконечностью. Мне нужна работа. Работа в таком месте, где меня не найдут, да и не станут искать. В таком, где никому нет дела, сколько мне лет и какая у меня фамилия; где никто не спросит, откуда я и что здесь забыла. В таком, как этот вонючий, богом забытый бар. Я не могу вернуться домой сейчас, мне нужно всего лишь два месяца. Просто продержаться.

Обида все еще жгла внутренности. От усталости подкашивались ноги, а от недосыпа кружилась голова.

– Мисс? – донесся до меня мягкий вежливый голос.

– Что? – Я отняла руки от лица и увидела перед собой Томпсона.

– Хотел поблагодарить вас. Вы принесли мне удачу, – сказал он и протянул руку. В ней была зажата стодолларовая купюра.

– Вы ведь проиграли, – фыркнула я, сомневаясь, брать ли деньги.

Может, это какой-то непристойный намек? Понятия не имею, как в этих краях мужчины покупают услуги интимного характера (да и в любых других, в общем-то), может, у них так принято? Сотня – многовато для чаевых.

– Это потому что на последней ставке не воспользовался вашим благословением, – усмехнулся он. Прозвучало очень претенциозно.

Можно подумать, я тебя благословляла.

Вслух я этого, конечно, не сказала. Мне вспомнилось, как он коснулся губами моей руки. Отвратительно.

Тех наличных, что у меня были, едва ли хватило бы и на пару недель – и это учитывая траты только на еду и бензин. Я протянула руку и взяла деньги, а затем быстро сунула их в карман джинсов.

Томпсон благодушно мне улыбнулся, словно поощряя за правильный выбор. От этого взгляда мне стало некомфортно – хуже, чем от денег, и хуже, чем от того мимолетного поцелуя в руку. Он вдруг напомнил мне одного человека, мыслей о котором я всеми силами старалась избегать.

– Я вас раньше здесь не видел, – продолжил он тем же деловым тоном. – Как вас зовут?

– Эмма, – на этот раз я не медлила с ответом, – меня зовут Эмма. Извините, моя смена на сегодня…

– О, конечно, – он тихо рассмеялся, незаметно придвигаясь чуть ближе. – Простите мне мое любопытство, Эмма. Вы ведь не местная, верно?

– Я…

Я не заметила, как из комнаты в конце зала вышел кто-то еще. Но мой взгляд зацепился за белое пятно, которое оказалось футболкой Акселя – тот стоял в нескольких шагах от нас и молча смотрел и, наверное, слушал.

Отчего-то я смутилась, словно сделала нечто постыдное. Томпсон повернулся к нему и улыбнулся – не той любезной улыбкой, с какой демонстрировал мне ряд белоснежных зубов минуту назад, а другой, холодной и больше похожей на оскал.

– Что ж, мне пора. Надеюсь, мы с вами еще увидимся, – сказал он мне.

Аксель молча прошел мимо нас. Едва за ним захлопнулась дверь, я почувствовала, как Томпсон сделал едва уловимое движение, как будто собираясь взять меня за руку, и быстро отстранилась.

– Спасибо, мне тоже пора. – И я выскочила из бара, забыв о своем намерении еще раз поговорить с барменом.

Акселя на парковке не было, хотя я и шла не за ним. Зато у входа, прислонившись к стене, стояла Лидия. Желтый неоновый свет падал сверху на ее симпатичное лицо, придавая коже оттенок болезненности; она с наслаждением курила тонкую сигарету и медленно выпускала изо рта пахнущий ментолом дым, наблюдая, как он тает в воздухе.

– Вот ты где, – устало сказала я, подходя к ней.

Томпсон вышел за мной следом и, пожелав нам «доброй ночи, или, точнее, утра», сел в припаркованный у обочины «Мерседес» и уехал.

– Угостишься? – спросила она, кивая на сигарету.

– Я не курю.

– Верное решение, детка. – Лидия затушила окурок прямо о стену и бросила его на землю. – Ну, как твой первый день?

– Он недоплатил мне, – пожаловалась я. – Тут всегда так?

– Он тот еще скряга, зато тут чай неплохой, – пожала она плечами. – Так как тебя занесло сюда? Ты явно не местная.

– У меня это что, на лбу написано? – разочарованно протянула я и потерла лоб, словно и правда ожидала увидеть на руке следы от надписи.

– У тебя забавный акцент, волосы блестят и бледная кожа, хотя у нас солнце жарит восемь месяцев в году. Могу поспорить, ты раньше не то что не работала в таких местах, как это, но и вообще не бывала в них. И смотришь вокруг, если честно, немного высокомерно.

– Ну, спасибо, Шерлок. – Я попыталась сделать менее «высокомерное» выражение лица, хотя и не поняла, что с ним не так.

– По правде говоря, вряд ли ты надолго тут задержишься. Фокс не любит… своенравных.

– А ты, значит, не своенравная?

– У меня все равно других вариантов нет. – В ее голосе послышалась безнадега.

– У меня тоже, – возразила я. – Мне нужны деньги и жилье.

– Дай угадаю: сбежала от мужа-абьюзера?

– Вроде того, – уклончиво ответила я.

– Послушай, – сказала Лидия.

Она сунула руку в карман фартука и, порывшись там, извлекла несколько смятых долларов, блокнот и ручку. Деньги она сунула обратно, а в блокноте быстро что-то написала, вырвала лист и протянула мне. Под заказом, состоящим из двух бургеров и трех лагеров, неразборчивым почерком был написан адрес.

– Им требуется домработница с проживанием, – затараторила Лидия так быстро, что мой измученный после бессонной ночи мозг едва успевал улавливать смысл. – Это ферма в десяти милях отсюда, далековато от города, так что к ним никто идти работать не хочет, зато идеальное место, чтобы спрятаться и переждать бурю или что там у тебя. Мистер Хейз, фермер, болен, но он неплохой мужик. Не знаю, что по оплате, но он тебя точно не обидит. Правда, сын у него тот еще засранец. Он сегодня был на покере, ты должна была его…

Из бара на улицу вывалилась галдящая компания: та влюбленная парочка, рыжий Эрни и еще пара человек с покера.

– Мы закрыты, закрыты! – подгонял их Фокс.

– Эй, старина, вы открыты кру-гло-су-точ-но, – кричал ему Эрни, – что значит сутки напролет, если я правильно понял!

– Не сегодня, Эрни, – грубо осадил его Фокс. – Эй, Ли! Давай-ка за работу, еще подмести надо.

– Короче, детка, советую пойти к нему. Скажи, что всю жизнь только и делала, что гладила панталоны и жарила бифштекс, и тебя возьмут, если еще не нашли какую-нибудь старуху. Он тот еще привереда, этот Хейз, и из-за болезни, бывает, перегибает палку, но вариант что надо…

Я и слова не успела вымолвить, как Фокс снова позвал ее, на этот раз настойчивее и злее.

– А это вам от нас, милая мисс, – просиял Эрни, подходя ко мне и протягивая десятку чаевых.

– Спасибо, – сказала я, принимая деньги с искренней благодарностью и без того иррационального чувства вины, как с Томпсоном.

Эрни вернулся к друзьям, и они начали выяснять, кого он, единственный трезвенник, повезет домой первым.

– В общем, дерзай, – сказала мне на прощание Лидия. – Если не срастется, приходи сюда, что-нибудь еще придумаем.

– Спасибо тебе, – сказала я, пожалуй, слишком безразлично для того проблеска надежды, который она подарила мне вместе с этим измятым листком. Я до того устала, что готова была отключиться, не доходя до машины.

– Девчонкам надо держаться вместе, – просто ответила она, как будто это было самой очевидной вещью на свете. – Удачи, подруга. Если старик не захочет тебя взять, покажи ему сиськи.

И, звонко расхохотавшись, она юркнула мимо меня к Фоксу.

– Точно не хотите мне доплатить? Это полезно для кармы. – Я состроила гримасу, не сомневаясь, каким будет ответ.

Бородач только усмехнулся:

– У меня таких, как ты, желающих очередь стоит. – Он повел рукой в сторону дороги, где, ясное дело, ни одного желающего и в помине не было, и повторил: – Бери что дают или катись отсюда.

Он ушел. Эрни и компания с трудом погрузились в минивэн и уехали. Я стояла одна на парковке, слушая усыпляюще размеренное жужжание мигающей вывески. В голову вдруг взбрела шальная мысль, что можно было бы добить ее одним метким броском булыжника, но я сразу отмела ее – с полицией связываться нельзя, а если не успею смыться, проблем не избежать.