"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1082

Приказал Страшлипке:

— Держи и вяжи.

А сам выпрыгнул на бруствер, где подобрал выпавший у врага револьвер.

Крутанул барабан — полный. Это по-нашему.

Только вот Вахрумку почти до леса доволокли. Метров пятнадцать-шестнадцать от меня уже. Еще шагов десять, и их скроют деревья.

Но лиха беда начало. Я с такого расстояния, даже большего, даже из «макарки» в армии двадцать восемь очков вышибал из тридцати. Взял револьвер двумя руками — по-американски, для устойчивости. Взвел курок, чтобы на самовзводе револьвер в руке не «клевал». Выдохнул, слегка присел, прицелился…

Есть! Один злоумышленник по ходу движения отпустил Вахрумку и упал носом в хвою. Как поц. Вот стоял и упал.

Второй не нашел ничего лучшего, чем бросить пленника и потянуть через голову винтовку. Ну, ему и прилетело пулей прямо в грудь. А не стой как мишень на стрельбище.

Дальше дело техники, как учили.

Догнал.

Произвел контроль. Уже по откровенному трупу. Со страху, наверное.

Засунул револьвер за пояс, отцепил флягу с водой и подал ее капитану — ему в себя прийти. Это же стресс какой для человека, когда его ворует вражеская разведка.

А сам занялся мародеркой.

Результат особо не очаровал. Бедновато. Две короткие винтовки, скорее карабины. Новенькие, что характерно — магазинные. В магазине четыре патрона. Сам магазин заряжался пачкой.

У каждого на поясе восемь кожаных подсумков. В каждом пачка. Тридцать шесть тупорылых патронов с длинной гильзой. Гильза с небольшой закраиной. А вот капсюль уже для центрального боя. Продвинутый девайс.

Две сабли с латунными креплениями для винтовочного штыка на ножнах. И сами штыки длинные игольчатые в этих креплениях. Трехгранные.

Два серебряных портсигара с фабричными папиросами. Тут же еще и два кисета с табаком. Огнива. Портсигары, видать, трофей.

Немного незнакомых монет, завязанных узелком в платочек.

Письма какие-то на незнакомом мне языке.

И никаких документов.

Форма на диверсантах странная. Ничего вообще похожего не только на камуфляж, даже на защитные цвета. Ярко-синяя, с красными погонами и выпушками. На погонах трафаретом набит желтой краской номер — «14». Ясные золотистые пуговицы на однобортном мундире. Красные штаны, заправленные в справные кожаные сапоги из юфти, которые я тут же стянул с покойничков — им-то уже они без надобности. Кепки хипповые такие, с красным околышем и высокой синей тульей, надвинутой на лоб. Козырек из черной лакированной кожи. Все натуральное, никаких эрзацев, никакой химии.

Все, кроме винтовок, покидал в трофейную шапку.

— Оклемались, господин инженер-капитан? — поинтересовался я у Вахрумки.

А сам в это время винт рассматривал. Ничего особенного. Болт он и в Африке болт. То есть поворотно-скользящий затвор. Дома у нас такие были. И как у охотников — с лицензией, и для самообороны — подпольные. А тут… трудно сказать, на хорошо знакомую мне «мосинку», да и на «маузер» похожи они только принципом конструкции затвора, а так различий больше, чем общего.

— Спасибо, ефрейтор, — ответил мне инженер, оторвавшись от фляги. — Я вам если не жизнью, то избавлением от позорного плена обязан.

— На том свете сочтемся угольками, господин инженер-капитан, — улыбнулся я. — Нужно по лесу поискать, там у них лежка должна быть. Не пешие же они сюда притопали, — показал я на сабли. — Кто они хоть такие?

— Это, ефрейтор, цугульские драгуны восточного царя, — подтвердил мои подозрения инженер. — Четырнадцатый полк. Они конные, но могут и пеши воевать.

— Вот и славненько, — осклабился я плотоядно, — думаю, вам лошадь не помешает в качестве моральной компенсации за попытку пленения? А то вы всё, господин инженер-капитан, ножками да ножками целый день по объекту, а он большой.

Одна пара сапог мне подошла по размеру, и я недолго думая поменял на них свои уже разбитые горами, перемотав свои портянки на сухую сторону.

С цугульского офицера, который активно ругался незнакомым мне матом, порой сбиваясь на имперские ругательства, уже стащили сапоги, разрезали его щегольские, подшитые кожей «революционные» штаны и перебинтовали разбитое колено.

Я взглядом спросил ротного санинструктора.

Тот только рукой махнул:

— Хромой теперь на всю жизнь.

— Язык-то у него целый? — спросил уже голосом.

— Цел. Даже не прикушен.

— А больше нам от него ничего не надо. В штабе допросят. Несите его в батальон.

Говорил, а сам при этом обшмонал все его карманы.

Картонная пачка револьверных патронов.

Золотые часы с цепочкой и двумя крышками. Золотой же тяжелый портсигар.

Деньги бумажные и монетами.

Ташка с какими-то бумагами.

Опять-таки никаких документов.

Все, кроме часов, покидал в его ташку. Еще приватизировал с него двойную портупею с кобурой. К ранее захваченному револьверу, который никому я отдавать не собирался.

Саблю пленного офицера я отдал Вахрумке.

— По праву она ваша, господин инженер-капитан.

— Да я и свою-то не ношу, — слегка замялся интеллигентный инженер и тут же принял облик офицера. — Что собрался делать, ефрейтор? Я же вижу, что ты что-то задумал, — озаботился он, перейдя на «ты».

— Так точно, господин инженер-капитан, задумал, — сказал я, застегивая на себе трофейную портупею. — Гнездо их накрыть в лесу. Разрешите кликнуть охотников? Двух лесовиков мне будет достаточно. — И, видя, что инженер в чем-то сомневается, добавил: — Тут по горячему следу действовать надо, иначе можем опоздать. Тогда лошадки тю-тю… ускачут. А с ними и разведдонесение противнику о наших укреплениях.

Пока инженер размышлял, я перезарядил револьвер. Был этот вороненый аппарат намного короче и легче тех, что стояли на вооружении у наших горных стрелков. И в руке сидел удобней. Прогрессивной конструкции — барабан из рамки откидывался вправо, что несколько непривычно, но с экстрактором. У того американского револьвера, что нелегально завел себе отец после наезда чечен, барабан откидывался влево. В барабане восемь гнезд. Калибр где-то восемь миллиметров. Но вот спуск одинарный. Хорош я был бы с ним в бою, понадеявшись на самовзвод. Вынул стреляные гильзы и дозарядил барабан запасными патронами из специального кармашка в кобуре.

— Действуй, ефрейтор, — наконец решился инженер, глядя на мои уверенные манипуляции с оружием.

Оба мои добровольца из нового пополнения действительно оказались хорошими лесовиками, ходили по чаще намного тише меня и следы читать хорошо умели.

Вооружил я их, с молчаливого согласия инженера, трофейными винтовками.

Вывели меня наши чингачгуки на место дневки вражеской разведывательно-диверсионной группы довольно быстро, минут за сорок. Время я засекал по своим новым часам. В то место, где сосняк сменялся лиственным лесом.

Схоронились враги в нашем лесу грамотно, в неглубоком овражке, сверху заросшем густыми кустами лещины и с бойким узким ручейком на дне. Костерок развели неприметный — в ямке. Обед там готовил на всю команду цугульских киднеперов молодой безусый драгун лет семнадцати.

Я остался на месте — кашевара караулить, а лесовики разбрелись по округе следы читать.

— Господин ефрейтор, дозвольте обратиться, — неожиданно зашептали мне в ухо.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, на лету развернувшись с готовым к стрельбе револьвером.

— Ты меня так больше не пугай, ладно… — прошептал я лесовику, когда сердце перестало колотиться. — А то так и до греха недалеко. Стрельнул бы я с испуга, что делать стал бы?

— Виноват, господин ефрейтор, — криво улыбнулся солдат. — Только тут такое дело. Не один он в овражке сидит. По следам пятеро их, врагов. Троих вы порешили, да один кашеварит. Где еще организм?

— Не знаю где, — честно ответил я. — Может, гадит где-то в кустах. А может, в секрете сидит. Сколько у них лошадей?

— Семь. Одна под вьюком. И одну, я так мыслю, они под пленного заранее приготовили. Седло вьючное. Поперек положат. Привяжут к седлу, и только их и видели… Лови конский топот…