Договор на счастье (СИ) - Беккет Софья - Страница 16

— Максим Викторович — это… вы? — удивлённо произносит, точно узнав.

— Я, Лерочка. Проходи, — возвращаюсь за стол. — Удивлена?

— В некотором роде. Я не соотнесла вас, Максим, с Виленским, — моё имя без отчества красиво звучит из её уст. Девушка, слегка смутившись, подходит ближе и занимает ближайшее ко мне кресло за Т-образным столом. А я всё не могу отвести глаз от её губ. Сегодня они не накрашены ни помадой, ни блеском. Чистые абсолютно. И мне это нравится. Смотрю на глаза — подкрашены не броско. Волосы убраны в хвост, не такой шикарный как на корпоративе, обычный. Одета просто: синие джинсы и белая кофта. И я понимаю, что вижу её настоящую. Именно так она приходит на работу, не пытаясь красоваться и кому-то понравиться.

— Здесь всё, что успели сделать к данному моменту по коттеджу Соломиной, — Лера протягивает мне документы и рассказывает о проделанной работе и причинах выбора того или иного решения. Я не прислушиваюсь, просто позволяю ей отчитаться.

Если быть честным — мне всё равно. Уже давно я не контролирую всё сам. Для этого есть начальники отделов, их заместители. Да и Леру я позвал впервые. Отмечаю, что для первого такого отчёта она хорошо подготовлена и не боится меня как другие. Были моменты, когда более опытные сотрудники из-за надуманного страха не могли мне рассказать о том, над чем работали накануне. Это несколько раздражало.

Чего-то подобного я ждал в этот раз. Думал, что девчонка начнёт стесняться, заикаться или наоборот флиртовать, чтобы я всё изучил сам без её отчёта. Наверно, как мужчина я примитивен, что надеялся на последний вариант. Но Лерочка меня приятно удивила, задев струны моего профессионализма. Опровергая бытующий миф, я всегда любил и ценил умных женщин.

— Хорошо, Лер. С этим всё ясно, — останавливаю речь девушки. Пора переходить в наступление. — Скажи, ты не задерживаешься на работе? К примеру, сегодня?

— Обычно не задерживаюсь. Я укладываюсь в сроки, нет необходимости работать сверхурочно. Сегодня не исключение.

— Прекрасно! Тогда мы вместе поужинаем. Я приглашаю.

— Вынуждена отказаться от вашего приглашения, Максим Викторович. Вы неверно задали вопрос, но я отвечу. У меня на сегодня были свои планы. Я занята. Впрочем, как и всю неделю. Если это всё, я, пожалуй, вернусь на рабочее место, — мы пару секунд сидим, стреляя молниями друг другу в глаза. Вот же малолетняя стерва. Так прямо меня ещё никто не отшивал.

— Можешь быть свободна, — строго отчеканиваю слова. Я отступаю. Пока. Уверен, она поняла, что не на рабочую встречу я приглашаю, а романтический ужин. И рассчитываю на его приятное продолжение.

Валерия резко срывается, едва не уронив кресло, и тайфуном подлетает ко мне. Захватив свои бумаги, она уносится прочь, тихо прикрыв за собой дверь. Выдержку я оценил. Другая бы громко хлопнула дверью, изображая оскорблённую невинность.

У меня выдержка тоже имеется. Может не такая, но штурм Лерочки осилит. Поиграем.

— Борис Назарович, доброго дня! Это Виленский, — начинаю разговор, дозвонившись до одного старого приятеля.

— Узнал — узнал, Максим Викторович, рад слышать! Какими судьбами?

— Просьба к тебе есть, Боря, — перехожу с официального обращения на дружеское.

— Собственно, я не сомневался, — усмехается в трубку. — Выкладывай, Макс, что заставило тебя так по мне скучать.

— Помнишь, ты рассказывал о соглашении, которое сделал по просьбе клиента после его свадьбы?

— Допустим. Тебе-то зачем? — зрит в корень мой давний друг. Ничего не изменилось. Всё-то тебе надо знать, адвокатская морда.

— В подарок. Партнёра хочу поздравить, — вру, как могу — виртуозно. — Женится на днях бедолага не по своей воле. Хочу тонко намекнуть, что не всё потеряно для него. Вот о тебе и вспомнил.

— Ну — ну! Лучше в гости бы позвал, Максик, — наиграно жалуется друг.

— Так я зову, Борюсик. Не едешь ты к нам со своего Израиля.

— Дел много. Но я приеду. Ты повод красивый только придумай. Договор на почту скину.

Через двадцать минут я редактировал под себя документ, предоставленный другом. И размышлял, на какие безумства я окажусь способен.

Глава 14

Валерия

Игнатом определённо можно было гордиться. Организация корпоратива была великолепной, он справился отлично. И мне тоже приятно, что я к этому немного приложила свою руку.

А в остальном мне было стыдно. Стыдно перед Игнатом за своё поведение и неосторожные слова, которыми я его невольно обидела. Я не думала о нём плохо. Даже спрашивая глупости, не имела в виду то, что он посмел бы меня оскорбить или планировать что-то подобное. Сама не знаю, что хотела на самом деле спросить. Скорее всего, очередную чушь. Возможно, «Игнат, мы всё ещё друзья?» или «Надеюсь, ты не воспринял этот чудесный вечер, как положительный ответ с моей стороны?». Права Влада: за такое убить мало. Мучаю парня, мечтая о несбыточной дружбе. А он открыт как книга. Должна была сразу сказать нет, но мне хотелось внимания. Пусть не совсем такого, но мне это нравилось.

Виновата в случившемся только я. Сама потянула его на танцпол, сама выпила лишнего. Прогулка по городу тоже дело моих рук. Что же это было, если не свидание? Что он должен был подумать? К какому выводу прийти?

А выводы с его стороны будут правильные. Это я иррациональна. Вдобавок ко всему, едва проснувшись, но, не придя в себя, испугалась. И совсем не возможных действий Игната. Я испугалась того, что могла сотворить сама. Могла бы на самом деле? Не знаю. Но что можно подумать в такой ситуации, если ничего не помнишь про то, как оказалась здесь? А рядом красивый полуобнажённый мужчина, по которому, уверена, сохнет не один десяток девушек. И наличие на нём штанов не надёжный показатель. Он мог их надеть потом.

У него великолепный рельефный торс, широкие мускулистые плечи и сильные руки, в объятиях которых чуть не была раздавлена. Я впервые увидела его раздетым по пояс и не могла им налюбоваться, пока он не надел футболку. Чары развеялись, и я стала приходить в себя. До меня только начало доходить, что я полностью одета. Мои ноги завёрнуты в плед, а на другой стороне кровати, где спал Игнат, в ногах скомкано одеяло. И он спал почти одетым.

Какая дурочка! И такие же дурацкие мысли в голове.

Вернувшись домой, я открыла подарок. Содержимое мне подсказало, что готовился он заранее. Именно к прошлому вечеру. Наверно, вручить его планировал красиво, а не так как получилось на кухне. Но я не позволила этому случиться, заснув в машине.

Внутри коробки лежали кожаный блокнот и брелок с моим именем на них, заколка для волос и записка. Игнат всегда внимательно меня слушал и знал, что выбор блокнота в качестве подарка я оценю. У меня их целая куча с разными моими записями по работе или с идеями, рисунками и мыслями о жизни. Блокнот был гладким на ощупь, не считая выпуклой части имени, маленьким и удобным для носки в сумке. И теперь он пополнит мою коллекцию.

Остальные части подарка, лежащие под блокнотом, были причиной, по которой я должна была открыть его дома. Игнат утром точно знал — я их не взяла бы. На записке лежали заколка и брелок с ключами. Не нужно быть гением, чтобы с первой секунды понять, дверь чьей квартиры они открывают. Да и прочитанная записка не оставила сомнений.

'Я каждый день считаю минуты до нашей встречи!

Оставь ключи себе. Не тороплю. Я буду ждать'.

Не зря весь вечер меня мучило предчувствие признания с его стороны. С какими словами я теперь буду возвращать ключи — не знаю, но сделать это придётся. Также сначала я думала о заколке. Пока не вспомнила слова Игната.

«…Подарок от чистого сердца, для тебя…»

Вернуть ключи — это отказаться от предложения быть с ним. Уверена, он со временем поймёт. Но вернуть украшение — это оскорбление, которое Игнат может мне никогда не простить. Это будет больнее, чем я обидела его утром. Он же сказал, не нужно мне — выбросит, и я ему верю. Поэтому оставлю заколку себе. Совру, если скажу, что она мне не понравилась. Увидев её, на глазах заблестели слезинки. Мне такое ещё не дарили. Она небольшим размером походила на кукольную, но захватывала густую прядь волос и держалась на ней, не сползая. Примерив заколку, отметила, что она мне идёт. К тому же сочетается с моим жемчужным набором. Игнат не просто её купил, он тщательно подбирал подарок. О стоимости промолчу. Я ещё в кафе в день знакомства поняла, что Игнат не приценивается, не считает деньги, как делаю это я и мои коллеги, недавно работающие в компании. Значит, ему это не требуется. Он богат. Его выдавало и некоторое смущение, когда он хотел скрыть свой социальный статус. Я чувствовала, что для него это важно, а для меня не имело никакого значения.