Серебряный туман (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 16

Я осторожно покачала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от образа ножа, разрезающего его кожу. Это никуда не делось. Вероятно, это никогда не пройдёт. Я закрыла глаза, но это только сделало воспоминание более ярким. Я подняла веки.

— Так что мне жаль, что я набросилась на тебя, но сейчас я действительно расстроена.

Слёзы брызнули у меня из глаз и покатились по щекам.

Эйс провёл большим пальцем по моему лицу и сжал мою челюсть

— Чёрт возьми, Кэт, мне так жаль. Так чертовски жаль, — он обвил руками мою шею и прижал меня к себе. Его пальцы скользнули по моим волосам, погладили затылок. Внезапно они замерли.

— Скажи мне, что ты не заключала сделку с Крузом.

Я наклонила своё лицо к его лицу.

— У меня не было выбора, Эйс. Мой отец…он был мертв.

Его губы сжались.

— Но не волнуйся. Он уже заявил о своих правах на гаджои. Я заставила его заявить об этом. Я больше не наивна.

Мой комментарий, похоже, не успокоил Эйса, чей рот всё ещё был сжат в тонкую линию.

— О чём он просил?

Я сглотнула, отвела взгляд от его лица. Воротник его рубашки был пропитан моей кровью.

— Я залила тебя кровью.

— О чём он просил?

— Нам нужно вывести кровь.

— Кэт…

— Я не хочу тебе говорить.

— Мы давно прошли мимо того, что ты мне не говорила, — Эйс обхватил пальцами мои плечи и держал меня на расстоянии вытянутой руки. — О чём он просил?

— Эйс…

— Скажи мне.

— Ой. Ты делаешь мне больно.

Его пальцы разжались так резко, что я чуть не потеряла равновесие.

Когда я потирала предплечья, в мою душу закралась леденящая душу мысль. Я попыталась убедить себя в том, что моё воображение разыгралось. Но чем больше я крутила его снова и снова, чем больше я их изучала, тем более ужасный смысл это приобретало.

— Он спросил меня, как сильны мои чувства к тебе, — наконец прошептала я.

Между бровями Эйса образовались глубокие бороздки.

— Это то, что он хотел от тебя?

Я посмотрела в его встревоженные глаза.

— Что ты ему сказала?

Внезапное решение утвердилось в моём сознании. Я презирала саму мысль об этом, но если Круз превратился во зло, какой у меня был выбор?

— Правду.

— Что именно?

— И это то, чем я не хочу делиться.

— Почему нет?

Моё сердце затрепетало, как тетива лука.

— Потому что это заденет твои чувства.

Выражение лица Эйса исказилось.

Минута прошла в молчании.

— Я хочу остановить это. Останови нас. Это было весело, Эйс, но я не хочу быть наложницей. Я не хочу быть той девушкой, которая ждёт у телефона — по её метке — появления своего парня. Я не хочу быть второй после твоей сестры.

Губы Эйса приоткрылись так же широко, как и его глаза, но я продолжала говорить, чтобы он не смог.

— Мы не подходим друг другу, Эйс.

Его дыхание пульсировало на кончике моего носа. Горячее. Быстрое. А потом его лицо исказилось.

— О чём ты говоришь?

— Я говорю о том, как мы ошибаемся. Я знаю, что говорила это раньше, но у меня было время — дни — подумать, и я не хочу углубляться в наши отношения.

Эйс вздрогнул и отступил назад. То, как он смотрел на меня, разрывало моё сердце на мелкие кусочки, но я не могла отступить.

— Если моя метка загорится, не приходи. И больше никого не посылай. Я могу сама о себе позаботиться.

Я взглянула на свои пальцы ног, на сливово-фиолетовый лак, который я нанесла неделю назад, когда всё было ещё ярким и прекрасным, когда мой отец ещё не умер, когда я никого не убила, когда Круз не спросил меня, как сильно я люблю Эйса.

Он передвинулся обратно ко мне, его замшевые мокасины остановились в дюйме от моих ногтей на ногах. Руки Эйса были охвачены пламенем.

Он собирался поджечь меня?

Я отпрянула назад, ударившись о стеклянную перегородку душа. Эйс поднял руку. Я повернула голову и прижалась щекой к всё ещё запотевшему стеклу. Он поднял руку к моему горлу. Я втянула воздух, готовясь к его обжигающему прикосновению. Голубой огонь заплясал по его коже. Поверх моей. Моя кожа потрескивала. Зажгло. Я ожидала, что его огонь поднимется по моему подбородку, спустится по ключице, но он оставался локализованным.

— Ты убираешь пыль Стеллы?

— Я не могу манипулировать пылью другого фейри.

— Тогда что ты делаешь?

— Я восстанавливаю твою плоть, — ответил он.

— Почему?

Он сосредоточенно прищурился. Едкий животный запах горящей кожи защекотал мой нос. Когда он опустил руку, он спросил:

— Круз просил тебя порвать со мной?

— Что?

Мой желудок напрягся. Я приложила к нему ладонь, как будто ладонь могла успокоить внезапную боль.

— Я вылечил тебя, ты у меня в долгу. Круз сказал тебе порвать со мной? Это был его гаджои? Так вот почему ты отталкиваешь меня?

Горе подступило к моему горлу, но глаза оставались сухими.

Его руки схватили мои, сжали их.

— Скажи мне!

— Он не просил меня порвать с тобой, — признание застряло у меня в горле.

Обычно золотистая кожа Эйса стала серебристо-белой. Он отпустил мои руки так яростно, что мои запястья ударились о стекло позади меня, а затем быстро отступил.

Удары моего сердца слились в одну сплошную вибрацию.

Он в последний раз изучил моё лицо, затем поморщился. Его отвращение и растраченная надежда пронзили раскаленный путь прямо через моё сердце.

Он повернулся.

Покинул.

Бежал.

Ненависть. Вот что он будет чувствовать ко мне отныне.

Но эта ненависть… будет держать его в безопасности.

Круз обманул Лили и солгал мне о том, что Эйс послал его. Возможно, я была параноиком, но если Круз потратил свою услугу на вопрос о моих чувствах к Эйсу, я могла только представить, что он сделал бы с моим ответом.

ГЛАВА 15. ОТЕЦ ФЕЙТ

На следующий день я тренировалась с Каджикой, но ни моя голова, ни моё сердце не были заняты этим. Всё моё существо было зациклено на боли внутри меня.

Во время моей бессонной ночи моё сердце распухло, как ушиб.

— Катори, ты даже не пытаешься, — сказал Каджика.

Он был прав. Я не пыталась. Я провела толстым краем толстовки между онемевшими пальцами.

— Позволь мне отвезти тебя домой.

— Я не хочу идти домой.

Дом напомнил мне о Стелле и Эйсе.

— Куда ты хочешь пойти?

Я пожала плечами.

— Я не знаю.

— Ты чувствуешь себя виноватой из-за того, что убила фейри?

— Немного. Я никогда никого раньше не убивала. И не говори мне, что это становится легче, потому что я не хочу убивать снова.

— У тебя может не быть выбора, если Великий Дух превращает тебя в охотницу.

— У каждого есть выбор. Мы люди. Мы сами делаем свой выбор.

Каджика прищурил глаза.

— Некоторые решения предопределены судьбой.

— О, не надо мне этого говорить! Такой вещи, как судьба, не существует.

Как и Каджика, мама верила в судьбу. Она также верила, что судьбу можно изменить, если достаточно сильно чего-то захотеть. В детстве я чувствовала, что её убежденность была оксюмороном. Если вы верили в кукловода, как вы могли бы также поверить, что марионетка может сама дёргать за ниточки? Может быть, моя метафора была неправильной. Может быть, мама представляла людей не марионетками, а актёрами со сценарием и режиссёром.

Тьфу… Почему я думала о долбаных куклах?

— Ты можешь подбросить меня до дома Касс? Она живёт на Даунинг…

— Я знаю, где она живёт.

Каджика присел на корточки, чтобы собрать оборудование, которым мы пользовались.

— Откуда?

— Я знаю, где живут все фейри.

— Касс не… Я имею в виду, она есть, но она даже не знает, кто она такая.

— Я знаю об этом, Катори, но, тем не менее, я осторожен. Ты тоже должна быть такой. Особенно теперь, когда ты… — он позволил своему голосу затянуться, но я услышала подразумеваемые слова. Теперь, когда я убила члена её семьи.