"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 625

— Вот что, — твердо сказала она девочке, — достань из сундука простыню, разорви ее и начинай связывать — вечером я отсюда выберусь.

— Мама, не надо! — серые глаза Энни наполнились слезами. «Это опасно, для ребеночка, вдруг ты упадешь! Давай я вылезу, побегу в гавань и найду капитана Ньюпорта».

— Да он и не возьмет у тебя письмо, милая, — вздохнула Мэри. «Ну, не теряй времени, надо сделать веревку, все равно она понадобится».

Энни, сидя на полу, скрестив ноги, принялась рвать холст на длинные полосы, а Мэри, поморщившись, потерла синяк на руке.

— Вот здесь и будешь лежать, — сказал Майкл, заталкивая ее в опочивальню. «Я за тебя беспокоюсь, Мэри, ты плохо выглядишь. Я хочу, чтобы ты доносила ребенка до срока. Энни за тобой поухаживает, ведро я вам оставлю. Я поем в совете, не беспокойся, и буду приносить вам обед».

Мэри услышала звук ключа, поворачивающегося в замке, лязганье опускаемого на дверь засова и его твердые шаги — вниз, по лестнице.

— Зачем он нас запер, мама? — потрясенно спросила Энни. «Что случилось?»

— Случилось то, — Мэри забралась на кровать и легла на бок, — что на горизонте видны чьи-то паруса, дочка, и, скорее всего, это капитан Ньюпорт. Нам надо передать ему письмо для бабушки Марты, — так что давай придумывать — как.

Энни связала куски холста и подергала получившуюся веревку.

— Капитан Ньюпорт возьмет у меня письмо, — вдруг, выпрямив спину, сказала девочка. «Я — леди Энни Пули, дочь сэра Роберта, я пишу своим бабушке и дедушке. В конце концов, мама, ты же мне говорила — он знает Дэниела, Дэниел — мой кузен, что тут плохого?»

— Иди-ка сюда, — велела мать. Энни послушно присела на постель.

— Милая моя, — Мэри взяла худенькую руку дочери, — если он тебя увидит, если хоть кто-то увидит — Рэдклифф, его жена, или даже их дочка, маленькая Маргарет — он ведь тебя изобьет. Не надо, девочка моя. А Чарли ничего не скажет? — обеспокоенно спросила мать.

— Я ему обещала, что я его поцелую. В щеку, разумеется, — добавила девочка, вздернув бровь. «Так что нет, ничего не скажет».

— И поцелуешь? — усмехнулась Мэри, вдруг вспомнив лунную ночь в дептфордской таверне и отливавшие серебром глаза Роберта.

— Леди, — Энни оправила холщовый передник, — всегда держат свое слово, мамочка.

Мэри рассмеялась и, притянув к себе дочь, сказала: «Давай-ка, снимай чепец и неси сюда гребень со шпильками. Пока мы ждем твоего Чарли, сделаю тебе красивую прическу, такую, как я в Копенгагене носила».

— А я смогу стать фрейлиной? — спросила Энни, нежась под рукой матери.

— Почему бы и нет? — промычала Мэри, зажимая губами шпильки. «Найдется, кому замолвить за тебя словечко. У короля Якова дочь, Элизабет, ей как раз — Мэри задумалась, — двенадцать лет, она родилась в тот год, как мы с папой твоим обвенчались, твоя ровесница почти, скоро ей уже и фрейлины понадобятся. Только это очень скучно, — заботливо предупредила Мэри.

— А что надо делать? — озабоченно поинтересовалась дочь.

— Танцевать, флиртовать, играть в карты, — Мэри стала закалывать косы на голове дочери.

«Тебе быстро надоест, разве что только…, - она улыбнулась и не закончила.

— Что? — спросила Энни.

— Потом скажу, — Мэри полюбовалась белокурой головой девочки. «Такая ты у меня красавица! — сказала она нежно. Энни привалилась к ее боку и попросила: «Расскажи сказку, мамочка, только не из Писания, а про принцесс и рыцарей».

Мэри подумала и, таинственным голосом начала: «Давным-давно, когда нас еще на свете не было, жил в Англии великий король, по имени Артур…».

Чарли Уильямс собрал рыбу в плетеную корзину и, свернув сети, положив их в лодку, обернулся на ворота поселения — отца уже не было видно.

Мальчик поднял плоский камешек и швырнул его в реку. С запада, с гор, на прибрежную равнину шла огромная, серая туча, подул резкий ветер и Чарли, посмотрев на коричневые волны — поежился. «А монстра сожгли! — сказал мальчик нарочито веселым голосом.

«Александр сказал, что не надо его бояться! Его сожгли и он не вернется».

— Конечно, не надо, — раздался знакомый голос откуда-то из глубин камышей. Чарли чуть не уронил корзину, глядя на высокого, темноволосого мальчика, что, раздвинув сухие стебли, смотрел на него.

— Сказали, что ты у индейцев, — пробормотал Чарли.

— У индейцев, — согласился Александр, показав на свои штаны тонкой, оленьей кожи и маленькую пирогу, что была спрятана в камышах.

— И что твоя мать стала женой вождя, его преподобие говорил, — продолжил мальчик.

— А вот это чушь, — рассмеялся Александр. «Ты можешь передать записку моей тете Мэри? — он достал из мешочка, что висел на шее, свернутый, маленький кусочек бумаги, и, протянув его Чарли, широко улыбнулся: «Я туда свою книгу взял, у нее несколько чистых листов было.

А написано соком ягод».

— Ты сюда на пироге приплыл? — восхищенно спросил Чарли. «Один?»

— Да тут река широкая, — лениво отозвался Александр, — а вот ты в горах, — он показал на пирогу, — попробуй с ней управиться. Меня три раза переворачивало.

Чарли сунул записку в карман холщовой, в пятнах от рыбы, куртки и твердо сказал: «Жди здесь. С ними все хорошо, миссис Мэри лежит, а Энни за ней ухаживает. Я скоро буду».

Александр проводил его глазами, и, вернувшись в камыши, прислонившись к пироге — стал строгать ножом какую-то палочку.

Капитан Рэдклифф закрыл большую счетную книгу и посмотрел на членов совета: «Ну, господа, теперь нам есть, чем торговать с индейцами».

— Это если они захотят с нами торговать, — ядовито ответил кто-то, — вон, их отрубленные головы еще на палках гниют.

— Ну, — вмешался его преподобие, на вожде Вахунсонакоке свет клином не сошелся, господа.

Сколько там у него под рукой племен, пятнадцать? Наверняка, среди них есть те, кто недоволен его правлением.

— Разделяй и властвуй, — рассмеялся Рэдклифф. «Преподобный отец прав — пусть индейцы сами перережут друг друга, так мы и очистим всю страну. Ну, капитан Ньюпорт, — глава колонии поднялся, — письма от наших поселенцев готовы, совет их все просмотрел, сами понимаете, испанцы тут рядом, не хотелось бы рисковать.

— А вы ведь родственник Питера Кроу, преподобный отец? — вдруг спросил Ньюпорт. «Вы не хотите передать весточку семье?».

— Я их сам навещу следующим летом, — нежно улыбнулся его преподобие, — но большое спасибо, капитан, так приятно, что вы о нас заботитесь. И я вам принес список всех колонистов — я сам его составил, — добавил его преподобие, протягивая капитану запечатанный конверт.

Ньюпорт сунул его в карман, и, сняв пальцами, нагар со свечи, поклонился: «Большое вам спасибо. Мои лондонские друзья просили меня, его привезти — всем интересно, есть ли тут их знакомые! Если найдутся, то в следующий раз, господа, ожидайте больше писем».

— Не найдутся, — холодно подумал Майкл Кроу. «Не зря я этот список вызвался сделать. О том, что мы с Мэри обвенчались, ни одна живая душа, кроме того священника в Тромсе не знает, да и что мы в Тромсе были — тоже никому не известно. В Новых Холмогорах я всем сказал, что отправился на Яву.

— А дорогая семья меня примет с распростертыми объятьями — особенно после известия о том, что Господь покарал гнусного насильника Николаса. Надо будет озаботиться ядом, можно всех разом и прикончить, — Майкл тряхнул каштановой головой и сказал: «Давайте я вас провожу до пристани, капитан, такой сегодня вечер красивый, хочется полюбоваться закатом. Я буду молиться о том, чтобы вы благополучно достигли берегов Англии».

— Аминь, — подытожил Рэдклифф и члены совета стали подниматься со своих мест.

— Сожги это, — велела Мэри дочери, прочитав записку от сестры. «Тетя Полли в безопасности, она ждет, пока вернется Александр, и уходит дальше в горы».

— А она правда стала женой вождя? — раскрыв рот, спросила Энни.

— Не повторяй ерунды, — Мэри поморщилась и улеглась поудобнее. «Давай, кидай письмо Чарли, Александр найдет способ, как его передать».